Наталья Машкова – На семи ветрах (страница 31)
— Журит меня, как ребёнка! — подумал король.
А брат продолжил:
— Вам всего-то нужно поговорить однажды. И всё.
Эльдар надулся:
— Чтобы он траванул меня чем-то этаким?
Мар так и улыбался:
— Он первым принял меня в Гарнаре. Прилюдно общался со мной.
— А в тайне что? Плевал в твой бокал?
Мар помрачнел:
— Наедине он сказал, что рад мне. Уже хотя бы потому, что Тай перестанет регулярно напиваться фриллом и рыдать ночами.
— Врал, конечно! — скептично пожал плечами король. Представить Альтею в таком виде не получалось. Абсолютно!
Брат помрачнел сильнее:
— Не врал. Он сбросил свои воспоминания на кристалл и отдал мне. Специально караулил её и собирал свидетельства. Зачем?.. Затем, чтобы я знал, как она зависима от меня. Он так и сказал: ты убьёшь её парой слов или жестокостью, а я убью тебя… Он, конечно, сукин сын. Но самый верный друг, какого можно вообразить!
Эльдар задумчиво смотрел на горы:
— Теперь он, наверное, придёт по мою душу. Когда узнает.
Мар толкнул его плечом:
— Мы знаем. Это же Анастас. Она сразу, как пришла домой, собрала семью и Малый совет и "покаялась".
Хмыкнул:
— От покаяния там, конечно, было одно название. Она чётко, по пунктам, разъяснила свои мотивы, цели, плюсы и издержки, которые её новое положение повлечёт.
Чтобы скрыть горечь, Эльдар насмешливо задрал бровь:
— Так уж и по пунктам?
Мар внимательно глянул на брата:
— Если она не говорила с тобой так, значит, никогда не была откровенна. Она мыслит и говорит, как сражается: молниеносно, выверенно. И так же принимает решения. Ты знаешь, что я один не выхожу против неё? Достала!..
— Тебя?
Мар кивнул с такой гордостью, будто это была его особая заслуга и радость:
— Достала. А чтобы ты поверил, расскажу немного к каким выводам она пришла.
— Ну-ка!
— Хьюберт потребовал Эни себе в супруги. Чтобы иметь влияние на Гарнар и на тебя. Как-то они увидели связь, что есть между ней и Арви. Ты благородно решил спасти её от Лабрийца…
— Так уж и благородно? — насмешливо вздёрнул бровь король.
Мар кивнул:
— Так она утверждала. И доказательство нашим советникам предоставила: список женихов. Скажу за себя, я поверил ей. Самые нормальные среди наших аристократов. Без ярко выраженных девиаций и зажигательных увлечений… Ты действительно проявил благородство, Дири! Я рад!..
— Сейчас прослезится! — с раздражением и смущением подумал Эльдар. Эльфийка защищала его. Надо же!
Нахмурился:
— И что сделала эта ненормальная?.. Мне теперь придётся извернуться, чтобы в неё не плевали при встрече. А замужество? Кто возьмёт такую?
Мар молчал. Смотрел на горы. Заметил:
— Ты стал сильнее. Раньше только я так мог. И то, когда припекало.
Эльдар передёрнул плечами:
— Значит, и меня допекло.
Брат остро глянул на него. Вздохнул:
— Ладно. Расскажу тебе, чтобы виной не мучился. Или ещё больше мучился… Так или иначе, вам придётся как-то мириться, пока Арви подрастёт. Да и потом видеться… Она никогда не хотела замуж. После войны. Девочки были свидетелями изнасилования матери. Эль маленькая. Она помнит, но не так остро. Тай постарше… Эни десять лет было. И менталист… Она боится мужчин, ненавидит всё это…
— И меня, — глухо закончил Эльдар.
Адельмар не ответил. Вместо этого продолжил:
— Она в обморок падала, если незнакомый мужчина приближался к ней. В Лиметте и потом. И три года не говорила… Она сильная, Дири, но это, судя по всему, сильнее неё. Мы с Тай не раз говорили об этом. С Лариди и другими, кто пережил что-то подобное. Она вряд-ли выйдет замуж. Хотя, могла бы. Многие влюблены в неё. Она чудо, когда узнаёшь её лучше. А нашим ребятам плевать на эту самую "чистоту". Она в сердце должна быть, а не ещё где-то…
Жуткие картины кружились в мозгу Эльдара. Всё увиденное в библиотеке виделось теперь иначе:
— Она потому напилась чего-то?
Мар кивнул:
— Гарда наша постаралась. Тоже призналась. Но у неё железный аргумент: нельзя мешать разумному идти своим путём. Тай поняла и приняла. Я не могу! Я так хотел бы, чтобы она не узнала, каково это. Вот так!
У брата свои раны. Они тоже болят.
— Как она?
— Спит. Зелье ещё и успокоительное… Кстати, Дири. Пока мы одни… Мне показалось, будто бы она намекнула на то, что Хуго шантажирует тебя… Чем?
Эльдар смотрел на брата, который так любит его, вспомнил Эни, боящуюся мужчин, Лариди… Разве он менее храбрый, чем они? Он должен хотя бы попытаться…
Он рта раскрыть не успел, когда жесточайшая судорога прошила тело. Мар попытался удержать его. Сознание померкло.
Глава 22
Эни проспала почти сутки. Проснулась, всё равно, разбитая. И в раздрае. Она и не надеялась, что произошедшее дастся ей легко. Было бы глупо. Но чтобы вот так?… Такого она не ожидала от себя. Даже взгляды родных ранили. Казалось, что они как-то особенно смотрят на неё и что-то там думают на её счёт…
Это был бред! Натуральный. Но травмированный разум, снова окунувшийся в "любимый" кошмар, не желал принимать очевидное. То, что знал. То, что родные и близкие столько раз доказали Эни не словами даже, а поступками. Любовь и принятие. Они принимали её любой. Всегда. И она знала это. Тоже всегда. Но не сейчас. Всё теперь подверглось сомнению, анализу.
Могла ли она вести себя иначе? Ведь главным действующим лицом кошмара была уже не мама, а она сама. Она сама узнала, каково это! Когда не принадлежишь себе и жуткий, страшный мужчина чего-то там хочет от тебя. Что в этом всём может повергать их в такой немыслимый экстаз? И как могут выносить это женщины? Нормальные женщины?
Она знала, что так бывает. Не просто бывает! В Гарнаре жили так. Любое насилие тут каралось нещадно. Никто из её подруг не боялся мужчин. Они жаждали той самой близости ничуть не меньше, чем мужчины. Ладно они! Но ведь Тай тоже счастлива со своим Дормерцем! Как могла она пережить всё, что было, и не потерять вкус к жизни?!
— Скоро, скоро всё наладится, — уговаривала Эни себя по несколько раз на дню.
Пока не налаживалось. Наоборот. Она всё ближе сползала к нестабильности и не понимала этого. Хорошо хоть дошло, что в Дормер ей в таком состоянии нельзя. Тут она рассудила сугубо практически. Если её так ранят взгляды близких, то как она сможет держать маску перед дворцовыми шакалами?
Ей пытались помочь. Не одна Тай или Гарда. Каждый из тех, кто был рядом, и у кого хватало опыта понять, что происходит, пытался вывести её на откровенный разговор. Даже спровоцировать. Всё лучше, чем вот эта замороженность, которая однозначно закончится срывом!
Не получалось. Эни так привыкла таиться, самоконтроль её был так силён, что она просто терпела ещё один или несколько дополнительных факторов давления.
— Отстаньте от неё, — говорил Лариди расслабленно. — Придёт время, прорвётся. Не гоните. Боюсь, вам самим не понравится, если вы доведёте её. Она сможет выплеснуть боль. Ей просто нужно больше времени. Сильные менталисты, они такие.
Его, в конце концов, послушали. От Эни отстали. И она бродила по замку тенью до тех самых пор, пока не нарвалась на разговор, который для её ушей вовсе не предназначался.
Гарда поссорилась с Квадром. Он не смог принять её участия в "падении" Эни. Всё это было для него через чур. Тайные зелья, резоны, толкающие юную девушку отдаться первому встречному на глазах всего, по сути, двора. Для него это было аморально, нечестно. Воин, что взять с него!
Он почти ничего не сказал Гарде. Посмотрел только. Но ей хватило. Она отшатнулась от него так, будто её ударили. До дурака что-то стало доходить, он потянулся к ней, привычно уже. Чтобы обнять и утешить. Она спокойно ответила: