Наталья Масальская – Темные тайны белой ведьмы (страница 2)

Проходя мимо обедающих учеников к небольшому подиуму, где стоял стол для учителей, я заметила своего нового знакомого. Судя по тому, что его столовые приборы на мгновение застыли над тарелкой, он меня тоже заметил. Вот же, блин, длинно выдохнула и поднялась по ступеням к единственному пустующему место, которое, видимо по чистой случайности, оказалось возле профессора Ольховского.

– Добрый вечер, – тихо поздоровалась я с присутствующими и села. – Надо же, соседи, – обратилась я к Ольховскому, в надежде сгладить неловкость после нашей первой встречи. Однако профессор не ответил, продолжая не торопливо нарезать стейк. Мне, конечно, была лестна такая тонизирующая неприязнь, но оставлять все как есть было не в моем характере.

– Приятного аппетита, – нарочито вежливо произнесла я и повернулась в пол-оборота к Ольховскому, чтобы он снова не сделал вид, что не расслышал.

– Что? – мрачно бросил он. – Снова будете меня манерам учить?

– Ну, что вы, Древнир с вами. Думаю, вас уже поздновато чему-то учить.

– Неужели я безнадежен?

– Вы уже большой мальчик. Поздновато воспитывать. Хотя… И зайца можно научить курить. Нет ничего не возможного для человека с интеллектом.

Ольховский медленно повернулся, ввернув в мое лицо холодный, предостерегающий взгляд. Костяшки его пальцев, сжимающих столовые приборы, побелели от напряжения. Еще одно неосторожное слово, и он точно воткнет вилку мне в глаз.

И кто тебя все время за язык тянет? Да, сложно произвести во второй раз первое впечатление. Я уткнулась взглядом в свою тарелку и больше не пыталась наладить отношение с профессором Ольховским. Иначе меня выпрут из академии раньше, чем я успею распаковать вещи.

Я поднялась из-за стола с большим желанием поскорее добраться до своих апартаментов. Не то чтобы профессор выбил меня из колеи, просто я вдруг ощутила неожиданно подкравшуюся тоску и одиночество. Это из-за смены обстановки, успокаивала я себя.

Такой упоительный приступ жалости к себе прервал директор Берендеев.

– Богдана, – он мягко взял меня под локоть, когда я уже была у сводчатой арки ведущей в коридор. – хотел сказать, если вам будет что-нибудь нужно, вы всегда можете обратиться ко мне или к моему заместителю.

«Только не Ольховский», – взмолилась я про себя.

– К профессору Ядвиге Марковне.

Ядвига Марковна Бабкина, не смотря на почтительный возраст, была весьма интригующей особой. Видимо из-за того, что было в ее облике что-то хищное. Может быть, излишняя худоба, делающая ее тонкие длинные пальцы похожими на когти огромной птицы или крючковатый с горбинкой нос. Не знаю.

– Приятно познакомиться, Богумир Казимирович сказал, вы будете преподавать историю магии, – Бабкина подошла ближе и улыбнулась. Ее улыбка показалась мне такой же строгой, как и узкое лицо, обтянутое тонкой, как пергамент, кожей.

– Точно. «Сказания и обряды древних славян». Мне тоже очень приятно, – я пожала ее протянутую руку.

– Можете на меня рассчитывать.

– Спасибо за заботу.

– Первый месяц – это всегда сложно. Приятно сознавать, что есть люди, готовые поддержать.

– Читаете мои мысли.

– А профессор Ольховский. Просто не обращайте внимание. Он не всегда бывает приятным собеседником, скоро привыкните.

В следующие пару дней, во время трапезы в общем зале, я старалась ограничиваться с Ольховским лишь общими фразами. Я решила немного сменить тактику и приглядеться. По привычке навела о нем кое какие справки. Златан Ольховский – профессор, руководитель школы алхимиков. Мне недвусмысленно намекнули, что профессор «балуется» запрещенными практиками. Похоже директора это не смущает, раз он держит Ольховского в школе уже десять лет. Похоже, что общение со жмуриками наложило свой отпечаток на его поведение.

Единственный человек, с которым, как мне показалось, Ольховскому было комфортно – директор Берендеев. Несмотря на паршивый характер профессор редко повышал голос или грубил. Напротив, его речь часто была излишне официальной, мне с моими вечными жаргонизмами порой становилось неловко. Скоро я поняла, о чем говорила Ядвига Марковна. Он застегнут на бесконечное количество пуговиц своего черного костюма, ни как куча детских комплексов? Кто же вы, мистер ледышка?

Завтрак в зале Четырех стихий

Мой предмет был новым в школьной программе. По сути, это тот же урок истории, и мне, дипломированному историку, было вполне по силам справиться с ним. Опасения, конечно, оставались, я была не совсем обычной ведуньей. Магическая сила появилась у меня очень поздно, в шестнадцать. Для среднестатистического колдуна это, мягко говоря, поздновато. Видимо поэтому я так и осталась, как бы это сказать, двоечницей. Пока мои одноклассники превращали синиц в книги и строили хрустальные мосты через реки, я могла только кому-нибудь кровь вскипятить.

Своим магическим амулетом я пользовалась редко и неохотно. Он не слушался меня. Будто, как и все остальные, сомневался в моем праве пользоваться магией. Я пыталась избавиться от него, но стало еще хуже. Он словно сдерживал внутри меня что-то – о чем я даже думать боялась. Я возлагала большие надежды на директора Берендеева и сейчас, входя в сводчатую арку общего зала, с надеждой оглядела преподавательский стол.

Черт, за столом почти никого из учителей не было. Только мой мрачный друг – профессор Ольховский, а еще молодая девица, которую я видела впервые. Широкое восточное лицо, плоское как луна, раскосые глаза и куча амулетов на шее. Шаманка? Я вспомнила, что в академии есть школа шаманов, похоже передо мной ее наставник. Наставница. Да пофиг. Я поднялась по каменным ступеням и, как обычно в последние дни, молча заняла свое место рядом с Ольховским. Профессор как уже завелось, проигнорировал мой визит, продолжая не спеша есть кашу. Достал. Я взялась за ложку, но какой-то внутренний импульс заставил меня положить ее обратно на стол.

– Доброе утро, профессор, – развернулась я к своему соседу. Он чуть заметно напрягся, но не повернулся. Только его взметнувшаяся магия медленно наползала на меня могильным холодом.

«Нет, малыш, я все-таки научу тебя хорошим манерам. Достал уже твой высокомерный взгляд и непомерный гонор. Прежде чем продолжить, мне следовало задуматься, что ведун, магический фон которого так мощно вибрирует в пространстве, может запросто осадить мой пыл. Но в тот момент мне просто хотелось уколоть невежу и побольнее.

– Вы очень много разговариваете, – неожиданно произнес Ольховский, сбивая меня с настроя.

– Так у меня такой предмет – говорительный, – ответила я.

– Я слышал, вы на своих уроках сказки рассказываете? Вы правы, детям нужно отдыхать. У них достаточно сложная основная программа, чтобы загружать их еще и на необязательных к изучению предметах.

– Ага, еще песенки пою, за ушком чешу, – парировала я. – Профессор, я полагаю вы знаете кто такой Альберт Эйнштейн?

– Предположим, – без прежнего апломба ответил Ольховский.

Защитная магия, которая до этого плотным кольцом окутывала Ольховского начала рассеиваться и снова стало тепло. Неужели он решил подпустить меня поближе?

– Эйнштейн говорил: «Если вы хотите, чтобы ваши дети были умными, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им больше сказок». Сказки не рассказывают о существовании драконов. Дети знают, что драконы существуют. Сказки рассказывают детям, что драконов можно победить.

– Неплохая попытка. Что ж полагаю мне придется встать на защиту основных предметов, которые, попрошу заметить, не просто рассказывают, как вы выразились о том, что драконов можно победить, они дают знания о том, как это сделать. А это материя более тонкая, требующая серьезного к себе отношения, – довольный удачно отбитой подачей, парировал профессор.

«Ух, сладкий. Какой хищный профиль, какой нос. Я готова любоваться им вечно, а тонкие не приступные губы, а невыносимо строгий взгляд. Что же ты прячешь за всем этим великолепием?»

– Современная школа, профессор, учит, что главное – дать правильный ответ, при этом понимает ли ребенок сказанное, никому не интересно. К сожалению, современная школа воспитывает рабов. Иногда нужно отвлечься от главного, для того чтобы понять истину.

Во взгляде Ольховского промелькнул интерес, я не могла ошибиться. Он больше не выставлял против меня магических щитов. Это немного охладило мое рвение. Я даже улыбнулась.

Немного уверенности и твердости всегда хорошо действовало на мужчин и собак. Пожалуй, с него хватит воспитательной работы на сегодня. А ты не такой уж бирюк, каким хочешь показаться. Вот теперь мне точно стало интересно.

– Что за сказки вы им рассказываете? – его голос стал почти мягким. Я собрала уже целую коллекцию оттенков голоса профессора Ольховского и назвала ее в шутку «пятьдесят оттенков черного». Такого в моей коллекции еще не было.

– Былины и сказания восточных славян. Завтра будем говорить о таком неоднозначном персонаже как Кощей Бессмертный.

– О его любви к молодым девушкам и золоту? – усмехнулся Ольховский.

– А еще о его близости к Чернобогу и предпосылках для его появления, – добавила я. – Похоже, сказки и вам не чужды?

– Я знаю, что драконов можно победить.

Я решила, пусть одержит эту маленькую победу. Его гордый, но полный благодарности взгляд был призом куда большим, чем радость от победы, даже над таким сильным соперником.