Наталья Маркова – От ненависти до любви (страница 25)

А что мы делаем чтобы Анечка не грустила? Мы её вкусно кормим! Я взяла подругу за руку и потянула за собой в поисках вкусняшек. Решили остановиться опять на мороженом. В прошлый раз я с Катей нашла такое место где продается нежное мороженое, приготовленное на взбитых сливках с добавлением настоящих сочных ягод или кусочков фруктов по желанию. Довольная я наелась столько мороженого, что даже горло запершило. «Первый признак, что пора остановиться». Я улыбнулась.

По дороге домой мы с Катей разговаривали на отвлечённые темы. Гадали кто завтра будет нам позировать. Я предположила, что он будет с хоботом и большими ушами. На улице уже светило теплое весеннее солнышко, поэтому домой мы шли не спеша. Мне ещё аппетит нагулять надо, приду домой мама кормить будет. В голове всплыла картина как я сижу в гнезде, а мама меня из клюва кормит. Но когда я вернулась домой, она даже не поинтересовалась голодная ли я.

— Мам, что-то случилось. — я глядела на неё, а сердце не знало то ли выпрыгнуть, то ли остановиться, то ли продолжать спокойно биться. А мама тоже мне актриса, посмотрела на меня, прищурила глаза и паузу выдержала.

— Всё хорошо! Мы с папой сегодня в гости ездили, я не успела ничего приготовить, а вечером идем в театр. — она улыбнулась.

— С чего вдруг? — я вопросительно подняла брови.

— У нас с твоим отцом сегодня годовщина… А значит сегодня ты кормишь себя сама. — мама показала мне язык и продолжила готовить себя к театру.

Лишь бы как на даче не получилось, и я их не встретила сковородкой. Улыбнувшись, отправилась в свою комнату. Полежав немного в кровати, полистав книгу я уснула.

Проснулась я рано утром, ночью даже не слышала, как вернулись мои родители. Вернулись ли? Сердце сжалось в комок и начало биться в конвульсиях. Я подскочила с кровати и пулей выбежала в коридор. Мамины и папины ботинки стоят на месте, куртка и пальто весят. Значит дома. Вот я поражаюсь себе как человек из ничего может проблему сделать. Зато быстро проснулась, и довольная я потопала на кухню… Чтобы день был прекрасным, утро надо начинать со вкусного завтрака.

Когда я уходила мама и папа ещё спали. Значит домой они вчера пришли «сегодня». До института я шла мягко говоря опустив голову. Преподаватель ну очень строгий к каждой мелочи придирается. Пейзажи, натюрморты у меня получаются очень хорошо, по словам педагога, а портреты, которые я рисовала, плохо. По его мнению, человек на портрете должен «жить», его глаза должны «сверкать», ну и так далее. Я всегда вступала с ним в спор, мол я художник — я так вижу. Бесполезно! Ещё больше злился на меня. А я девочка упертая, переделывала и переделывала работы пока четверку не соглашался поставить. Сегодня итоговая работа, значит переделать уже нельзя будет.

Погруженная в свои мысли, я дошла до института. По пути, по-моему, со мной кто-то здоровался, кто-то мне рукой махал, я в ответ просто кивала головой… по-моему. Либо просто шла и трясла головой…

— Ты что глухая? — ударом сумки с книгами на минуточку меня остановила… Катя? — Я бегу за ней минут пять, ору, а она как глухая ничего не слышит.

Я молча посмотрела на неё печальным взглядом.

— Опять Сергей? — поинтересовалась подруга.

— Нет. Зачёт. Ты же знаешь, как меня любит учитель. — швыркнув носом, ответила я. Катя покрутила указательным пальцем возле виска и почему-то показала на меня. — Сама такая. — я показала ей язык.

В общем, обменявшись любезностями, мы отправились… на ЗАЧЁТ.

Приготовив холсты, краски, появился ОН… натурщик. В принципе симпатичный парень, но… но как нарисовать ему живые глаза, если они даже наяву как мертвые, нет в них блеска. Я скуксилась. Надо как-то выкручиваться. По команде педагога зачёт начался.

Я решила так: буду работать долго, но создам «шедевр». Для начала рисуем еле заметные линии контура лица и поехали… Я начала выводить каждую линию, каждый штрих. В этот момент я вспомнила как рисовала Веру и Андрея. Вспомнила несчастный случай с дядей Борей… Нет! Стоп! Искусство — это порыв души, это не шаблоны. Нельзя выводить линии, нужно творить. Не понравится потом переделаю «по правилам». Я улыбнулась, погрузилась в свои счастливые воспоминания, глядя на натурщика, начала творить.

Прошло часа два, может три, по моим ощущениям. Портрет был почти завершен.

— Не плохо, очень даже не плохо. — неожиданно у меня за спиной появился преподаватель. Ага значит зачет практически сдан, предположительно на четверку.

— Благодаря вашим урокам. — я мило улыбнулась. Ещё один шаг на пути к пятёрке. Учитель от моих «искренних» слов даже покраснел.

Когда моя работа была закончена, многие уже ушли. Даже Катя сидела на скамейке, зевая ждала меня. Я позвала педагога, показать свою работу. Сердце бешено колотилось в груди. А вдруг сейчас начнёт придираться к цветам: не так краску положила, не там тени, не тот оттенок… Почему он так медленно идет, я же так бабушкой стану или вообще не дождусь.

— Молодец! — раздался голос за спиной.

— Ай! — и я подпрыгнула на месте от испуга.

— Очень хорошо — продолжил учитель. Как они умудряются незаметно от меня перемещаться так быстро. — Я за зачет тебе ставлю… — и замолчал. Изверг. Зачем нужны эти паузы, я итак практически «псих». Может правило какое-то новое вышло, типа: «Каждый уважающий себя человек должен довести Анну до бешенства?».

— Пять. — прервал мои мысленные рассуждения преподаватель. А сейчас ещё больше злюсь. Держал паузу как будто выбирал между двойкой и тройкой. А по его довольному лицу видно, что сразу пять хотел поставить.

— Кузнецова Анна, — обратился ко мне учитель. Мои глаза стали круглыми. Что это всё значит? — ваша работа на сегодняшний день оказалась лучшей. Поэтому она поедет на выставку.

Я не верила своим ушам. Моя работа и на выставку. Не произнеся ни слова, я смотрела на учителя и глупо улыбалась. Когда он отошёл. Ко мне подбежала Катя «посмотреть, что я там на калякала».

— Ань, как красиво. Но это не наш натурщик.

Я посмотрела на картину и меня обдало жаром. Ноги подкосились, и я присела на стул. Это был не наш натурщик, с картины на меня смотрел… Сергей. Почему? Почему я нарисовала…? Глаза… именно глаза были его.

Теперь я даже не знала, как относиться к выставке. С одной стороны, это большой шаг — моя работа и на выставке, а с другой стороны, если Сергей увидит…

— А где выставка будет? — спросила я у подруги.

— У нас в институте. — ответила Катя.

Ну конечно, разве можно было сомневаться? Не участвовать в конкурсе — могу упустить свой шанс. НО если эту картину увидит… что он подумает.

— Я не буду… участвовать — по поим щекам бежали слезы, ненавижу его. ОН все переворачивает в моей жизни вверх ногами.

— Да успокойся ты. Не сильно то он и похож. Тем более такие как Сергей по выставкам не ходят. — Успокаивала меня моя подруга.

— Ладно. Только на выставку я не пойду.

— Пошли домой, а то мы здесь последние остались. — Катя потянула меня за кофту к выходу.

Мы шли домой молча. Нас согревали лучики весеннего солнца и слышны были первые песни птиц. Только на душе наступила такая пустота. Год назад… Всего год назад мы не думали ни о чём… Жили спокойной и размеренной жизнью. А теперь? Сестра замужем, Сергей… он… я даже слов не могу найти чтоб описать спектр эмоций к нему.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как мы добрались до моего дома.

— Пока! — Катя помахала мне рукой.

— Пока? — остановила я подругу — не хочу домой. Я иду к тебе в гости!!!

— Прости. — она виновато посмотрела на меня — я сегодня не могу. У меня сви-дание. Может завтра? — пыталась подобрать слова Катя.

— Вы что сговорились? На вас что весна действует? — Я обняла подругу. На ухо прошептала: «Счастья вам». И продолжила ворчать, делая вид что смертельно обиделась.

Родителей дома ещё не было. Я разделась и прошла в свою комнату. Сейчас мне больше всего хотелось обнять подушку и порыдать. Даже больше чем кушать. Прорыдав около получаса, на дольше меня не хватило. Да и мой живот был против истерик на голодный желудок. Пришлось «его» накормить.

За стаканом горячего какао, с конфетами, бутербродами, я поняла, что жизнь прекрасна и что нужно любить и ценить каждый её момент. Это очень хорошо получается, когда у тебя в одной руке бутерброд, а в другой конфета.

Не дождавшись мамы с папой, отправилась в свою комнату спать.

Утром я отправилась в институт. Мне не терпелось узнать подробности Катиного свидания. Поймав подругу возле аудитории, я начала её «пытать». Именно «пытать», на мои уговоры она отказывалась делиться подробностями. Хотя и под «пытками» она не много-то и рассказала. Как я и думала это «программист». Имя то ли Лёша, то ли Гоша. Катя так покраснела, что видно было что он её нравится.

И снова здравствуй Философия. Мы с подругой сели за парты. За минуту до звонка пришла вторая группа. НО… Сергея не было. Я ещё долго смотрела на дверь, она по-прежнему была закрыта. А когда я посмотрела в окно. Увидела «ЕЁ». Всё-таки не забыла «обожательница Сергеев» прошлый урок. Жестами она показала, что наш разговор не закончен. Ух, как страшно! Я сделала вид что испугалась.

Ни на уроках, ни на первой перемене она даже не пыталась подойти ко мне. Ясно! Либо после этой пары, либо после уроков дождётся. И главное! Не понятно, что ей вообще нужно от меня. Если из-за того, что смеялась так уже забыла давно, из-за Сергея так я не претендую… Надо было тогда её претензии выслушать. Катя предложила пораньше с урока уйти и из института, чтоб она меня не поймала. Я отказалась. Всё время бегать не получиться, а ей наверняка что-то от меня надо.