Наталья Маркелова – Огненное сердце (страница 8)

Мимо окна пролетел дракон и, ухмыльнувшись, подмигнул мне. Со стороны казалось, что он в панике, но на самом деле Генрих всего лишь отлично отыгрывал свою роль. Я улыбнулась ему в ответ. В нашем театре становилось всё больше актёров.

– Кадета! – буквально вбежала Вьен в покои своего первого мага. – Что происходит?!

«О, – подумала Кадета с усмешкой, – похоже, теперь мы поменялись местами». Огненноволосая отложила перо, которым что-то писала.

– Королева, кажется, нашёлся смельчак, готовый повести толпу на взятие Башни.

– Лар?

– Вряд ли.

– Почему ты так уверена? Впрочем, неважно: кем бы он ни был, его нужно остановить.

– Это задача дракона, он справится, – произнесла Кадета с напускной беспечностью.

– А если нет?

– А почему вы так волнуетесь? Разве у вас есть причина удерживать Лину? Чего я не знаю, Королева?

– Не задавай лишних вопросов, а то я найду себе нового главного мага.

– Он тоже не сможет вам помочь, если не будет знать всего.

– Мне никто не сможет помочь, кроме меня самой и Книги Судеб.

– А она вам всё ещё подчиняется? Ведь Лабиринт выбрал новую королеву.

– Не сомневайся! – рявкнула Вьен. – С чего бы ей мне не подчиняться? Да и не только мне, вон отец Лара…

– В Королевстве Синих коней никогда особенно не делали ставку на магию. Случись что, там и без неё обойдутся.

– Что ты хочешь этим сказать? То, что я не имею права занимать трон?! – Лицо Вьен побагровело от гнева.

– Ну что вы, Королева, я просто спросила.

– Ещё один такой вопрос, Кадета…

Огненноволосая закрыла глаза.

– Кажется, дело плохо, – произнесла она чуть слышно, вновь взглянув на Вьен.

– Что случилось?

– Бунтари ранили Генриха.

Я наблюдала, как мечется в небе дракон, и прятала улыбку. За всей этой комедией явно стояла Кадета: судя по всему, она хотела помочь мне, при этом не навредив себе. Сейчас в небе метался не Генрих, якобы напуганный огнями и арбалетными болтами, что пускали в него мятежники, в небе металось сердце Кадеты.

– Что ж, тебе нужно сделать окончательный выбор между новой и старой королевой, – прошептала я.

Кто-то из толпы пустил вверх горящую стрелу. Дракон кувырнулся в воздухе и полетел прочь, припадая на правое крыло. Я отчётливо видела, что стрела не достигла цели. Толпу же игра Генриха вполне убедила, люди радостно вопили от счастья. Ещё бы, они победили монстра! Если бы только они знали, что менестрель, мелодия которого привела их сюда, сам является монстром, пострашнее дракона.

Итак, Генрих был «повержен»; теперь и мне было необходимо сделать решающий шаг – пустить в Башню освободителя. Почему-то от мысли об этом мне сделалось дурно. Я впервые задумалась, что мне теперь придётся стать чьей-то невестой. Уж лучше бы я послушалась Шута и выбрала Лара. Что, если Шут всё же решил не играть роль главного героя, ведь он согласился только на то, чтобы написать балладу? Что, если это будет кто-то из толпы – совершенно чужой и незнакомый мне человек? Как я смогу сдержать слово и стать его женой?

Я запаниковала. Пришла предательская мыслишка – просто-напросто не открывать потайного хода, но я её быстренько прогнала. Моя трусость могла дорого обойтись мятежникам.

«Только бы это был Шут, – вертелось у меня в голове, – только бы это был он».

Мар прижался ко мне тёплым дрожащим комочком – он боялся не меньше меня, его маленькое тельце просто колотило от ужаса. И странным образом это меня успокоило. Разве имеет смысл трусить? Страх зачастую убивает быстрее, чем то, что его порождает.

Собравшись с духом, я осторожно выглянула в окно, – одно моё неловкое движение могло привести в действие защитную магию Башни, а какую боль она причиняет, я уже знала. У подножья Башни толпился народ, мелькали факелы, слышался шум. Кто-то заметил меня в окне, и люди закричали и замахали, приветствуя свою героиню. Меня снова накрыло потоком силы. Это было восхитительно. Сейчас я понимала тех магов, что подбивали народ на войны и мятежи лишь для того, чтобы ощущать направленную на них мощь. Она окрыляла, делала тебя больше чем человеком или магом. Казалось, что в этот момент я могу абсолютно всё на свете. Главное было не потерять голову. Я повернулась к окну спиной и подошла к портрету, на котором бы изображён какой-то жуткий получеловек-полуволк, и поцеловала его. Тут же открылся узкий проход с лестницей, убегающей в темноту. Я встала на его пороге и приготовилась ждать свою судьбу.

Пока толпа ликовала, моё сердце бешено колотилось в груди. Сейчас моя жизнь зависела от того, кто же появится на лестнице. Я кусала губы, не чувствуя боли, никогда мне ещё не было так страшно. Свет факела заплясал где-то внизу, постепенно приближаясь ко мне. Я облокотилась о стену, чтобы не упасть. Но вскоре я узнала того, кто спешил ко мне, торопливо взбегая по лестнице. Это был Шут. Мне показалось, что он взволнован от преизбытка силы в воздухе не меньше, чем я. Неужели Шут тоже маг? Или сила толпы действует на монстров схожим образом?

Шут картинно опустился передо мной на одно колено:

– Моя принцесса, я пришёл за тобой.

Я уже готова была броситься и обнять монстра Замка Серых садов, когда на лестнице показался ещё один человек.

– Лар? – поморщившись, пробормотала я. Не то чтобы мне не хотелось его видеть, но сейчас появление принца только всё усложняло.

– Отложим наш спектакль на потом; я думаю, вам двоим есть о чём поговорить, – сказал Шут, поднимаясь с колен. – Только помните, что времени у вас мало – Королева Вьен опомнится от шока и начнёт действовать. Возможно, уже сейчас она призывает во Дворец всех своих магов.

Шут подошёл к окну, в его руках оказалась лютня, и он начал играть. Монстр пел о любви, а толпа ликовала, считая, что эти слова обращены ко мне. Сказка становилась былью.

Мы с принцем молча смотрели друг на друга. Затем Лар сделал шаг и протянул ко мне руки, и я бросилась в его объятия не раздумывая – так бросаются с высокого обрыва в реку, не зная её глубины. Принц обнял меня так сильно, что стало больно, но я даже не пискнула.

– Лина, я думал, что ты больше не любишь меня. Ты была так равнодушна ко всему, что происходит, и к моим словам тоже. – И Лар нехотя выпустил меня из своих объятий.

– Знал бы ты, чего мне стоило это безразличие. Всякий раз, глядя мимо тебя или мимо своих родителей, я скармливала тьме часть своего сердца. Должно быть, оно теперь всё в дырах.

– Я залечу его, Лина, я готов отдать своё сердце, лишь бы твоё было цело.

– Лар, не надо ничего отдавать. Слышишь? Мне не нужны жертвы, я же не Вьен. Люби меня, живи, будь счастлив, и я буду рада этому. Ведь это так просто – быть счастливой, потому что любимому человеку хорошо, а обладать – не главное. Главное, что ты есть на свете, главное, что я встретила тебя в этом мире.

– Лина, я бы хотел сказать то же самое, но, видимо, моя любовь не так сильна, как твоя, потому что мне мало просто знать, что ты существуешь. Иногда мне нужно сжимать тебя в объятиях, чувствовать нежность твоего поцелуя.

– Почему ты лгал мне? – спросила я в ответ на его признание. Хотя больше всего на свете мне не хотелось задавать никаких вопросов и поднимать болезненных тем. Мне просто хотелось быть с ним рядом. Но Шут был прав – времени у нас было мало, а значит, разговоры о чувствах нужно было оставить на потом.

– Лгал?

Принц так побледнел, что я испугалась за него, но упрямо продолжала расспросы.

– Ведь ты не Лар, – произнесла я чуть слышно.

– Лгал, – повторил принц, но в его голосе уже не было вопросительной интонации, он соглашался со мной.

– Лир, – снова едва слышно сказала я, зная, что в этом имени содержится больше, чем в целом диалоге.

– Зачем ты назвала имя моего брата? – опустил взгляд принц, словно отгородившись от меня, и это было обидно.

– Это твоё настоящее имя, не так ли? – упорствовала я, с жестокостью бередя раны в сердце дорогого мне человека. – Как все и ожидали, из Лабиринта вышел Лир, а не его брат-близнец – Лар. Только я одного не пойму, зачем ты притворился своим братом? Зачем заставил страдать своих родителей?

– Откуда ты всё это знаешь? – наконец-то поднял взгляд Лир, и на секунду мне показалось, что в него вернулась чернота.

– Я прочла все списки. Лабиринт общий для всех королевств, хоть и отдельный для каждого вошедшего в него. И я прочла списки не только нашего королевства.

– Зачем?

– Может быть, потому, что мне хотелось увидеть твоё имя. Мне нужна была твоя поддержка там… И теперь я знаю. Лар никогда не покидал Лабиринта.

– Да, мой брат пожертвовал собой, хотя у него было больше шансов пройти Лабиринт, чем у меня. Все мои качества не работали там. Да я всегда знал, что мне это не по зубам. Я был умнее Лара, честнее и порядочнее, но и слабее, трусливее, малодушнее. Я бы не прошёл Лабиринт, если бы Лар не пожертвовал собой. Ведь его всю жизнь растили ради этого. Все хотели, чтобы выжил я. Наверное, им было так легче – любить только одного из нас. И они выбрали не того. Но когда Лар пожертвовал собой, я понял, насколько это ужасно, насколько он лучше меня. И стал презирать себя настолько, что не мог жить дальше. Тогда я и решил стать своим братом.

– Ты помнишь, что произошло с тобой в Лабиринте? – спросила я поспешно.

Принц побледнел:

– То, что произошло в Лабиринте…

– О да, останется там навсегда. Теперь мне кажется, эта фраза глубже, чем я её понимала раньше. Ведь я ничего не помню. Всё действительно осталось в Лабиринте. А ты помнишь? – спросила я так же жадно, как делала это Вьен, выведывая имена из списка.