Наталья Мар – Война (страница 45)

– Удар магнетарной цепи, – процедил риз Авир. – Зури узнал о провале обороны и раздувает защитный пузырь.

Адмирал не верил своим глазам.

– И прокладывает его по своим же планетам?

– Они ему уже не нужны, раз бой проигран! Столько гнева нам не поглотить. Лейтенант, отступаем, на сколько придется. Ву, возвращайся к своим и предупреди остальных, чтобы глядели в оба!

Голограмма деловито кивнула и пропала, а флотилия развернулась и готовилась к гиперскачку. Эольцы были обречены, их хаотичные ряды уже превратились в уголь и рассыпались в прах. Не на их скоростях было спасаться от волны.

Имперский флагман при отступлении уходил последним, и Джур отправил последнее сообщение. Он был уверен, что впустую:

Канцлер риз Авир: «Цепляйтесь к нам. Одна минута».

Он знал, что рискует. Давно пора было рвать отсюда. Но вместе с ним, не сговариваясь, ждала и вся его линия – вот же отважные идиоты. Ответа не последовало, но когда звездолеты развернулись, многие из них ощутили робкие толчки стыковочных модулей. Спустя минуту имперцы разогнались до половины максимальной скорости. Мало кто из них на своей памяти удирал так быстро. Капитаны прорвались сквозь пояс мелких астероидов, а когда обернулись, увидели, во что их превратила волна. Камни исполняли беззвучный пшик, и оставалась от них только пыль.

Когда экраны герцога перестали регистрировать угрозу, он остановил свои корабли. Они были отброшены недалеко, всего на парсек назад. Магнетарный барьер не был виден невооруженным глазом, но о его размерах можно было догадаться по разрушениям, которые он оставил за собой. Пузырь накрыл весь сектор правящего Дома Эолы. Толстые стены его были отмечены хлопьями грязного, жирного пепла, который еще минут пять назад был густонаселенной приграничной зоной.

Корабль на стыковке у Джура оказался личным крейсером генерала Цо. Он был сильно поврежден в суматохе, что началась с движением барьера. Герцог взошел на искореженный капитанский мостик, пока его люди занимались ранеными. Задавленный битыми консолями, прямо на полу лежал эолец. Джуру показалось сперва, что у мужчины всюду переломы, потому что его руки и ноги были вывернуты под разными углами. Только потом он сообразил, что главная особенность этой расы – тысяча мелких суставов. Но дела генерала все равно были плохи: во время бегства и стыковки на него обрушились хрупкие панели освещения – они-то и растерзали его тело. Эолец истекал коричневой кровью, его трясла агония. Герцог посмотрел на него сверху вниз, не опуская головы.

– За что он вас так? –Джур поддел носком ботинка осколок, что торчал из генерала, и небрежно отбросил в сторону. Цо застонал, в уголках его рта запузырилась пена.

– Вы все равно уже труп, Сигге, – продолжал ибрионец. – Посмотрите на себя. Видите? Это сделал с Вами не я. Харген Зури! Вы ведь обещали умереть за него? Ну, так умрите.

В мутном взгляде проплыл то ли страх смерти, то ли сама смерть.

– Но, может, напоследок скажете, какого хризолита Брана палит по своим?

Сигге Цо вдохнул с гулким свистом.

– У нас ходили слухи, – шепотом начал генерал, – если на границе правящего дома враг оказывается сильнее, Зури расширяет магнетарный барьер вдвое. Даже ценой своей армии и населения. Кто под руку попадет. Ни предупреждений, ни времени на эвакуацию, ничего…

Шепот слабел, жизнь покидала командующего. Внезапно закашлявшись кровью, он продолжал:

– Мол, не смогли защитить – значит, плохие солдаты. Ведь он всем домам предлагал заменить пограничников на барьер, но тогда он совершенно отрезал бы нас от космоса! Мы стали бы заложниками, рабами Браны. А раз мы взялись своими силами защищаться, то уж будьте любезны… А технологии у нас, выходит, никчемные… Не нужна, значит… – монолог становился сумбурным, генерал уже закатывал глаза, – Не нужна Харгену такая армия…

Он ждал, что герцог вот-вот прекратит его мучения, и торопился выговориться.

– Мы думали, это байки министров, чтобы поднять боевой дух, дисциплину… Чтоб смелее шли в атаку… – эолец на секунду приподнялся и приложил руку к груди, готовый поклясться на своей крови, – Не могло же такого быть на самом деле! Ведь это преступ…

Генерал задрожал всем телом, а потом обмяк и впал в полузабытье. Джур присел над ним на корточки и убрал еще один осколок. Рядом вспыхнуло, и возник разъяренный Проци.

– Ну и психи. Квазар их дери! Жаль, вместе с приграничной зоной уж заодно и правящие дома не распыляют! Вот бы нам был подарок. А, Сигге?!

Сигге был уже не в состоянии отвечать, даже если бы Вурис пнул его. А тому хотелось – ох, как хотелось.

– Может, нам организовать еще десяток выстрелов – по одному на каждый дом, чтоб Зури сам уничтожил свою армию? Пусть советники кукуют потом в своих пузырях, отстреливаются от матерей погибших!

Джур при всем желании не мог остановить поток негодования адмирала, потому что тот был лишь голограммой. Нельзя было ни положить ему руку на плечо, ни похлопать дружески по спине. Герцог ждал, пока Проци выдохнется сам. В конце концов, браниться стало не на кого: генерал Цо замер и перестал дышать. Джур поднялся и взглянул на того, кто еще недавно упрекал его в излишней эмоциональности.

– Ву, другие дома не верят, что с ними может произойти то же. И не пойдут нам навстречу. Кто там дает достойный отпор, эзеры да шчеры? А девять других закончат, как эти.

Адмирал все не мог оторвать взгляд от мертвого генерала. Он помолчал, витая где-то в своих мыслях, пытаясь собрать их для какого-то решения.

– И все же план идеален. Безумен, но как же красив!

– Да. – кивнул Джур. – И крайне соблазнителен. Шутка ли, Альянс у нас на ладони, вот просто возьми да захлопни. Но тогда Зури уж точно не вернет нам Эйдена. Да и присоединять будет нечего.

Голографический адмирал утробно зарычал и в ярости пнул воздух возле трупа. Раздался звук падения, что-то покатилось. Видимо, реальный Проци на своем мостике все-таки принес жертву своему гневу.

– Каждый раз, когда возникает ситуация с заложником, меня сдерживает только этот чумной закон! Вот веришь?

– О смертной казни за крупные жертвы во спасение одного? И не говори… В этот раз я уже подавал прошение в сенат. Но для отмены закона необходимо лишить императора полномочий – причем в нашем случае срочно! – Джур закрыл лицо руками в бессилье. – Во-первых, совет народов ни за что не пойдет на такое второпях. А во-вторых, сразу после – если Эй не казнит меня, то оторвет мне башку. И тебе.

– И сенат его даже не осудит: все понимают, что он будет прав. Сколь бы мы тут ни мечтали, нельзя оплатить миллионами жизней – одну… да чью бы то ни было.

Джур не ответил. У него на связи уже были медики, и он коснулся своего рубина.

– Да, можете забирать, – он покосился на генеральское тело. – Ну так, потрепало… Наверно, часа на два работы… даже больше. Как обычно – думает, умер. Лишнего? Да, пожалуй, наболтал. Будет чуть расстроен.

Канцлер обернулся к Проци и заметил, что адмирал тоже заканчивал разговор с кем-то.

– Передал другим нашим базам запрет атаки, – пояснил тот, – И приказал разослать противнику записи с твоей планисферы, где это будет возможно.

– Спасибо, Ву. Нам больше нельзя допустить провала, ты это понимаешь? Пусть терпят, сколько возможно, не вступая в бой. Щиты выдержат двое суток, как минимум. Послезавтра в это же время – общий сбор командования. Будем решать.

Оба вернулись на флагман Джура. Мрачный герцог, точно черная дыра, опять крутился в газовом кресле, а неподвижный Проци нервничал рядом.

– Нам срочно нужно хоть что-то от Эя. – адмирал повторял это, как мантру, с момента исчезновения андроида. – Хоть что-то. Какое-то решение. Подсказку. Какой-то козырь, Джур. Или через пару дней придется готовиться к тому, что мы его уже потеряли.

Герцог хлопнул по столу:

– Все, не ной! Конечно, нам с тобой было так удобно, когда император брал на себя ответственность за каждую директиву. Но сейчас его здесь нет! Поэтому кинь-ка мне еще своих малюток для бодрости.

Он имел в виду отправку энергетических нано-ботов местным телепортом. Свои запасы он распотрошил еще на неделе и, если честно, уже и не мог вспомнить, когда в последний раз отдыхал. Адмирал странно посмотрел в ответ.

– Поспать бы тебе.

– Там моего лучшего друга уже пустили на конструктор для детей!

– Сам не ной. – грустно улыбнулась голограмма.

24. Глава, в которой Самина больше не любит грызунов, добыча сошла с ума, Эйден лижет землю… а из нормальных – только кошки

Началась зона магнитных волнений, и лететь стало опасно. Эйден и Бен оставили карфлайты среди жухлого кустарника и брели по звериной тропке, что виляла по пустырю. Далеко впереди шумели густые кроны – зрелище, неординарное для Браны. Всем было и любопытно, и слегка не по себе. Всем, кроме андроида – он еще не привык бояться леса. Робот понимал, что рано или поздно легкомыслие может выйти ему боком. Пленительное умиротворение зеленого моря здесь было обманчивым. Натасканный передрягами, Эйден осторожничал, но его здоровые опасения не шли ни в какое сравнение с животным, паническим страхом коренных бранианцев, коим случалось обжечься о замшелую тропку.

Страх этот доходил до абсурда, когда даже изображение растений вызывало подспудную тревогу. Если нечистоплотному торговцу хотелось пригрозить конкуренту, на стене его дома появлялась черная фиалка. Или кленовый лист, намалеванный кровью. Склянки с ядом здесь помечали символом дерева. Недружелюбная природа давала почву и предрассудкам. Так, представители расы алливеев не имели ничего общего с агрессивной флорой Браны, но вошли в Альянс последними, ибо лететь к ним на переговоры считалось дурным знаком. В целом – там, где гости планеты шли с пятки, аборигены ступали с носка.