Наталья Мар – Война (страница 40)
– Не знаю, я тогда был на выпускном! Я послезавтра на рассвете улетаю в свой первый недельный полет, вторым пилотом. О! Может быть… да, скорее всего, она была у мачехи. Она частенько проводит у нее по нескольку дней, когда отец уезжает по делам.
– Сиби Зури может подтвердить это?
Спрашивая, Кайнорт уже знал, что не может. В ту самую ночь жена Харгена сопровождала мужа к послу, а потом долго стояла на шпиле башни Эзеров, делая экзистенциальный выбор.
– Да, конечно! – Орис ломал голову, как отсрочить разговор Бритца с матерью, чтобы успеть ее предупредить. – Но ее сейчас нет на Бране, она улетела на пресс-конференцию.
– Жаль. Что ж. Боюсь, на официальные проволочки нет времени, так что мне придется навестить тебя лично. Жди завтра утром.
– Хорошо, минори. Знаете… все это смахивает на шантаж.
– Бинго. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Ты и никто другой на этой планете. Доброй ночи. – эзер взглянул на часы в углу экрана. – Да, и с днем рождения.
Бритц дал отбой, потер виски и накинул капюшон. Мальчишка на редкость умен и смел. Он не станет ничего рассказывать отцу, чтобы не выдать сестру. И он сделает то, о чем попросит его эзер, сколь безумной ни показалась бы ему эта просьба.
Над городом занимался рассвет. Бензер перевел карфлайт на ручное управление и гнал во весь опор.
– Сэм, – свободной рукой он сжал ее ладонь, – Я тебя люблю.
Да ладно! Услышать такое от Бюрлен-Дукка было пределом ее мечтаний – с тех пор, как лет семь назад он завалил ее на экзамене по логике. Возможно, это было слишком давно. Последние три года всякий раз, когда она просыпалась рядом с ним, была уверена, что случись признание, с ее губ сорвется правильный ответ. Ведь это у нее в генах, или нет? Играть в принцесс. Открывать рот, окрашивая ресницы. Снимать лифчик, не снимая блузку. Лепетать смущенное «и я тебя».
– Бен, мы что, рискуем попасть в катастрофу? – хохотнула девушка. Она себя почти ненавидела.
– Мне кажется, катастрофа случилась, как только ты посмеялась над моими словами.
– Прости. Но ты ни разу не говорил мне этого в гораздо более подходящий момент, и я… – стыдно, и все же невольно подумалось, почему это она должна оправдываться, – И сейчас мне пришло в голову, будто ты чего-то боишься.
– Столько лет тебя знаю и все не могу привыкнуть к тому, насколько же ты злая и черствая, Сэм. Но я еще не отчаялся это исправить со временем.
– Не надо меня исправлять, Бензер. Исправь лучше параметры курса, не то мы снесем этот шпиль!
Кибернетик заложил грубоватый маневр.
– Напомни-ка, только внятно, почему с нами едет твой брат? Мало того, что вы решили это за моей спиной, в последний момент, так и объяснить толком не потрудились.
Орис летел в другом карфлайте, с Эйденом. Не то, чтобы Самина была не рада, что Бензер перевел тему, но ей казалось, что версия отдает враньем.
– Он прочитал нашу с тобой переписку и пригрозил рассказать все Харгену, если я не позволю ему пойти. Завтра он отправляется в тренировочный рейс, захотелось пощекотать себе нервы перед отлетом. Ну, знаешь, такая дурацкая традиция у них в академии. Если накануне совершить глупость, полет пройдет удачно.
Бензер цокнул языком.
– Придурок. Я не собираюсь брать ответственность за семнадцатилетний всплеск гормонов! Я уже говорил тебе: вытаскивать его из трясин и буераков будешь сама.
– Ты его недооцениваешь, Бен. Он отличник своего курса, и…
– Потому что сын главы Альянса!
– Знаешь, пожалуй, мне надо было лететь в другом карфлайте.
– Валяй! Они проиграют.
– Что за идиотский спор у вас с Эйденом, ради которого ты швыряешь нас по кварталам?
– Андроид предложил пари: тот, кто первым доберется до леса, получает все бумажные карты и ведет группу. Он облажается. Я ведь знаю кое-что о городе и этих карфлайтах!
Надо признать, шансы Бензера были действительно неплохи. Он всерьез увлекался гонками – до сей поры только легальными, разумеется.
– Когда закончатся жилые кварталы, управление принудительно заменится автоматическим. Без возможности вернуть все обратно. Из-за опасности турбулентных потоков карфлайт будет удерживать низкую скорость. Я сам когда-то конструировал бортовой компьютер для этих аппаратов и знаю особый код – он позволит мне перевести нас на ручное управление и преодолеть блокировку спидометра.
– Эйден довольно легко взломал бортовой комм на моем корабле.
– На твоей-то помойке? Здесь другое дело. Код нереально сложный – вариантов триллион. Пока он его подбирает, мы уже будем ждать их в пункте назначения.
В улыбке Бена сверкнул триумф.
– Если мы победим, я женюсь на тебе, моя мышка. И… только не вздумай портить момент – не отвечай, ради бога. Лучше б тебе сейчас попридержать язык, Сэм…
21. Глава, в которой Эйден передумал
Взлет – и сразу торможение. И взлет снова. Орис врезался в ремни и пожалел о завтраке.
– Кошка.– пояснил робот.
Карфлайт набирал высоту. Юноша обернулся и проводил взглядом зверька, что так некстати выскочил на дорогу. Опасность его не проучила – котенок так беспечно и чесался посреди взлетной полосы.
Они мчались высоко над городом, и яркие крыши внизу мелькали калейдоскопом. Эйден отключил автопилот. Теперь Орис полагал, что машина на ручном управлении, машина считала так же, и только андроид оценил глубину иронии.
– Значит, тебе надо припрятать свой труп от Кайнорта Зверобоя в гиблой зоне, недоступной для поисков.
– До тех пор, пока не вернется мама. Я оставил ей записку, чтоб прикрыла Самину. Бритц собирается вынудить меня сделать что-то плохое… Пойти к отцу я не могу, иначе он даст ход этой своей экспертизе с заколкой. Сестру посадят! Но эзер не достанет меня в лесу. Когда вернемся, у Самины уже будет алиби, а сам я прыгну в звездолет и улечу с планеты на целую неделю. Пусть ищет себе других приспешников.
Эйден не стал комментировать. В конце концов, план юноши был не так уж плох. Заколку девчонка, должно быть, потеряла где-то в шахте лифта – вряд ли она была в состоянии вспомнить о ней в тот момент. Что ж, теперь брат – хоть и неродной, да к тому же отпрыск Харгена – поступил спонтанно и безрассудно, но смело. Погибнет героем, значит. Если смерть от желтого лютика здесь считается доблестью.
– Я понимаю, Вы не рады моей компании, э-э… простите, я не знаю, как к Вам лучше обращаться… – замялся Орис. – Я имею в виду, если придется быстро окликнуть Вас в лесу. Ну, знаете, как только лишайник начнет пожирать мою ногу.
Андроид бросил на него хмурый взгляд и поддал скорости. Он надеялся, что выглядел достаточно мрачно слева – с той стороны, где сидел юноша.
– Зови меня дядя Эй.
Роботу не нравилось, что парнишка увязался с ними. Да и кому бы понравилось? Он сделал себе мысленную зарубку пришпилить Кайнорта энтомологической булавкой к мягкой дощечке, как только вернется. Расправить как следует крылышки и снабдить этикеткой для сохранения научной ценности экспоната.
Эйден вел карфлайт на сверхзвуковой и швырял из потока в поток. Часто из реверсивного во встречный. Ориса мутило. После ожесточенного поединка андроидов, когда воздух в зале суда трещал от страстей и напряжения, юноше странно было наблюдать императора таким сдержанным и холодным. Никак не вязалась та металлическая ненависть семь дней назад с бесстрастным тоном сегодня. У робота не было настоящего акцента, но протяжный выговор – наследие ибрионских наречий – отдавал равнодушием. И как же разительно их беседа теперь отличалось от той словесной резни с отцом! Орис решил, что это, верно, свойство квантовых андроидов: в мгновение ока воспламенять себя изнутри и тут же кристаллизовать обратно. Он поерзал на месте, безуспешно стараясь придать себе солидный вид.
– Я хотел сказать, что не стану обузой. Я член спелеологического клуба.
«1001100110100101101011011010111010101010», – подумал синтетик, а вслух спросил:
– Ты когда-нибудь видел природные пещерные комплексы?
– Если честно, нет.
– Ясно.
– Но…
– Я пока не выношу оценочных суждений, Орис. – соврал андроид. – Я просто организую информацию о членах экспедиции. Провожу инвентаризацию наших навыков.
– И как оно?
Эйден кривовато улыбнулся своим мыслям. «Похоже, все, что мы противопоставим дикой природе, – это беспросветная нудьга, переоценка своих возможностей, синдром отличницы и букет эмоциональных зажимов».
Но юноша заслужил смягчения. Хотя бы интонации, если не самой сути.
– Все не так плохо. В конце концов, у нас есть… м-м… основательный подход к деталям, здоровый оптимизм и поразительный самоконтроль. И синдром отличницы.
Они приближались к центру мегаполиса. В отличие от раскиданных по Ибриону, обособленных и купающихся в зелени усадеб и ранчо, типичный город Браны был конгломератом высоток. Они громоздились друг на друга, пытались забраться по соседям все выше и выше. Хвалились перед богом фальшивого солнца. В определенном смысле это было красиво: гордо, технологично. Местные инженеры и архитекторы действительно умели строить здания любой формы. Гостиница-лебедь, ресторан в виде танцующей пары, изворотливая башня-дракон ловит раскрытой пастью карфлайты, отправляя их на парковку торгового центра. Шар, в котором проходили суды, пожалуй, был слишком сдержан и скромен рядом с причудливыми узорами жилых районов, где столичные магнаты воротили зиккураты, кто во что горазд. В Империи таких планет тоже хватало, или вернее, такие составляли большинство. Именно поэтому эгоисты-ибрионцы так ценили столицу. Даже Джур – пожалуй, единственный экстраверт на планете – ни за что не остановился бы в гостинице-лебеде на триста тысяч номеров.