Наталья Мар – Война (страница 31)
Вот это удача: охрана разблокировала все выходы для себя. Девушка выпрямилась в полный рост, подтянулась и выбралась на следующий этаж. Она не знала точно, где находится, но это определенно был еще один из технических уровней – здесь так же, как внизу, шахта лифта не имела дверей. На самом деле беглянка даже не представляла, насколько ей повезло. Если бы она задержалась, открывая створки, Кайнорт оставил бы раненого андроида и ринулся вслед за нею – ведь панель вызова еще светилась бы!
Самина решила, что надо двигаться в ту же сторону, в которую они шли с Эйденом. Минут через пять она поняла, что не ошиблась: впереди показалась открытая дверь, а за нею – угол соседней улицы. В это даже не верилось. За несколько шагов до выхода она притормозила и сбавила шаг, оглядываясь на всякий случай. Но нет, все было тихо.
Свобода.
«А дел-то действительно вышло на час».
У крыльца Самина отпустила карфлайт и долго стояла на одном месте. Просто так. Ради того, чтобы пялиться в одну точку. Она так и не ступила на порог: вместо этого ноги понесли ее дальше по улице. Мысли бешеной стаей крутились вокруг произошедшего – как они ползли, бежали, падали. Самина не успевала соображать, зато андроид схватывал на лету.
Орис еще скромно отзывался об императоре. Он принимал сумасшедшие решения с невозмутимым видом, но именно поэтому на его безумие так хотелось положиться. И хорошо бы робот навалял стрекозе! Может, это плохое желание. Бритц, как ни крути, – свой, а Эйден… Не важно, было ли тут дело в «одной лодке» или в чем-то другом. Разумеется, ни эзер, ни Харген не пойдут до конца и не убьют императора. По крайней мере, до тех пор, пока боятся его армии и пока от робота есть польза. Но фантазия Первого советника в отношении непокорных была притчей во языцех, и Самина надеялась, что Эммерхейс выкрутился. Сама того не замечая, она принялась рассуждать вслух:
– Он должен был отобрать репликаторы, бросить меня на лопасти одну, а сам удрать – пока охрана собирала бы мой труп в контейнеры для улик. Логично? Я бы так и сделала.
Ее вдруг осенила мысль, что Эйден возился с нею из-за программы, которая не позволяла ему навредить человеку или оставить в беде. Но Фярек, мешком оседающий на пол, со свернутой шеей, прогнал эту мысль. Фярек был хоть и свиньей, но человеком. Сухой жесткий ветер трепал волосы, заколку она давно потеряла.
– И если выбрался, то вернется в лабораторию. В городе спрятаться невозможно, против побега его чипировали, и к тому же ему надо где-то подлечиться. Вентиляторы, стрекоза… Опять потерял столько крови. Ах, черт!
Нельзя домой. Она поймала новый карфлайт. Перевалило за полночь, но ведь докторам наук не привыкать к бессоннице.
– Как там у тебя дела, Железный Аспид?
Как зачастило в последнее время, дела у Эйдена складывались не очень. У главного входа, куда его притащили охранники, уже стоял кортеж председателя. Одетый в мантию для официальных встреч, Харген Зури энергично приближался к пленнику. Следом торопились андроиды-телохранители. Что-то в облике советника подсказывало, что цветистых и напыщенных аллегорий, которыми он сыпал на суде, этой ночью не будет.
– Так вот кто поплатиться за проникновение! И почему я не удивлен, Эммерхейс?
– Ваше Величество. С меня еще не снимали титул. – Эйден даже не сомневался, что поплатится. Любое проникновение в этой жизни оборачивается заморочкой – будь то девственница или секретный архив.
Харген стрельнул глазами, и телохранитель исполнил прямой левый по лицу шутника.
– Неудачные переговоры, Зури? – андроид сплюнул лужицу серебра и что-то твердое. Похоже, коренной. – Мой канцлер не светило дипломатии, но твои способности, я вижу, на уровне пещерного медведя.
– Твой канцлер категорически отказался принять тебя обратно. Сенаторов не заинтересовал ни один из вариантов обмена. Они дали мне понять, что ты не слишком-то нужен Империи.
Робот ощупал языком уцелевшие зубы.
– В этом-то и цимес. Если я исчезну, с Империей ничего не случится – в этом ее сила. Если спилить твои рога, ты ведь не перестанешь быть Харгеном? Так и Риз Авир не будет жертвовать галактиками ради меня
Он сам когда-то прописал запрет на такой выкуп в Конституции. А позже добавил смертную казнь в наказание за его нарушение. Некоторые вещи доходили до сенаторов не сразу.
– И не мечтай, я не позволю тебе умереть мучеником. Падчерица выслала мне подробный отчет о первой победе над уроборосом. Отчет, с которым ознакомился весь кабинет министров, потому что этой идиотке хватило ума передать его через моего секретаря! Да к тому же куратор, этот болван Бюрлен-Дукк, растрепал в сети, что вы на пороге создания доступного лекарства. Каково, а?! Зараженное отребье повалило в города, резервации бунтуют, а я не могу убить одну синтетическую гадюку, что запускает язык в мои бумаги!
– Препарат был бы уже готов, если бы мне дали возможность использовать архив.
– Предлагаешь мне нанять козла прополоть капусту? Ты в своем уме? Бритц!
Начальник службы безопасности скользнул вперед и замер.
– Как он вообще проник в хранилище? На чем попался?
– На ловушке для роботов.
– Это там, где милый ребенок преподает законы робототехники? Значит, подлец один приплыл. Как же это он сохранил голову, позволь спросить?
– Каким-то чудом. – бесцветный голос не допускал сомнений. Ну, чудо и чудо.
Советник вернулся к андроиду, светясь, как тритиевый брелок.
– Видишь, робот, ты можешь умничать и язвить сколько угодно, но твоя суть от этого не меняется. Ты – обычная машина. Безвольная, безответственная! И поэтому обязана подчиняться человеку. И если я не могу убить тебя – пока еще не могу – это не значит, что я раз и навсегда не выжгу из тебя шпионские баги.
Харген кивнул своим и полез во внутренний карман. Телохранитель ударил Эйдена сзади по ногам и силой поставил на колени. Андроид, конечно, попробовал не поддаться, но подоспел и второй верзила. Этим двоим, чьи лапищи дружелюбно лежали у него на плечах, было трудно возражать. Тем более в наручниках. Тем более, когда в закоулках Браны теперь каталось больше его крови, чем в нем самом.
В руке Зури возник миниатюрный лазер. Мелкокалиберный «Рейморт». Местные чиновники носили такие для самообороны.
– Робомедики донесли о твоем уникальном зрении, но не углядели в нем угрозы. И вот – ты прошел затопленные лабиринты, недоступные человеку. Но вряд ли ты повторишь свой успех, потому что я намерен лишить тебя этих преимуществ.
Он шагнул к пленнику, схватил за волосы и запрокинул его голову вверх. Эйден дышал спокойно. Машина – значит, машина. Договорились. Он смотрел на советника с мыслью о том, что искаженное серое лицо – последнее, что он увидит перед тем, как ослепнет. Но эти импульсивные действия и вся ненависть Харгена слишком красноречиво давали понять: Империя как минимум победила в войне за сектор. И значит, это все-таки был хороший день! Андроид даже улыбнулся бы, если бы не пришлось крепко сжать зубы, потому что советник направил красный луч в его левый глаз. Белая вспышка, слезы, амальгама и темнота. Сильную боль он чувствовал только в первые секунды: под тонким слоем живой ткани глаз был механическим. Хотелось напоследок бросить взгляд на что-то прекрасное, но в проклятом небе над Браной не было звезд.
Под воздействием луча металл плавился и растекался по виску и щеке, и Харген все не мог ею насытиться.
– Советник! – ого, кто-то рискнул жизнью. – Вы так повредите его мозг. Одно неосторожное движение, и он не сможет закончить работу над препаратом.
Бритц. Он стоял рядом с Харгеном, за спиной вился белый дымок и были распахнуты все четыре крыла. Эзеры выпускали крылья без полного превращения, когда нервничали. Зная Кайнорта и его дохлый характер, Эйден готов был поклясться, что эзер в бешенстве. Харген отпустил голову пленника и отступил назад, оправляясь. Ему не дали закончить, но возможностей еще случится предостаточно.
– Не жалеешь, что затеял идти против меня, андроид?
– Нет, Харген. Я жалею, что мы с тобой состоим из одних и тех же атомов.
Честно говоря, Эйден уже еле ворочал языком и не падал только благодаря двум охранникам.
Зури и сам вымотался за долгий, бесполезный день. Он проигнорировал дерзость и дал знак охране. Роботы толкнули пленника наземь, и он второй раз за вечер оказался лицом в пыли.
Оттуда было особенно приятно наблюдать, как распекали Бритца.
– Эта вылазка – полностью твой недосмотр, эзер. – Харген ткнул ему в грудь рукояткой «Рейморта». – Если через три дня препарат не будет готов, то вместе с остатками Железного Аспида я вышлю канцлеру риз Авиру тебя!
Кайнорт втянул крылья и сухо кивнул.
– Я понял, господин Зури. Могу я забрать пленника, чтобы доставить обратно в лабораторию?
Харген раздраженно дернул щекой, отвернулся и пошел к своему кортежу. Охрана последовала за ним.
– Проверь и переустанови свою бездарную систему безопасности, Бритц. – процедил он напоследок, не оборачиваясь.
Через минуту эзер отпустил подчиненных и расположился напротив Эйдена в карфлайте. Император молчал и смотрел за окно на город. Висок и щека под расплавленным металлом горели. Левый глаз он наглухо прикрыл черным третьим веком. Ультразвуковое, электромагнитное и тепловое зрение работали только в паре, поэтому теперь ему осталось только обычное. Такое, как у Харгена Зури. Теперь у них, ко всему прочему, был один взгляд на мир. Андроид ощутил напряжение Кайнорта, распирающее салон, но сделал вид, что не замечает ничего вокруг. Он догадывался о причине терзаний энтоморфа, но, чтобы не сдавать позиции, ждал, когда тот заговорит первым.