Наталья Мар – Война (страница 14)
Харген презрительно скривился. Он не желал признавать вслух свою зависимость от других правящих домов. И особенно – от бранианских толстосумов. Но его молчание не умаляло правоты насекомых, и Зури взглянул на часы. Через пять минут, если не подключить императора к аппаратам, его уже будет не оживить.
– Чего ты боишься, Зури? – вкрадчиво прозвучало за его спиной. А может, в голове?
Стряхивая наваждение, Первый советник шагнул к выходу из зала. Он так долго мечтал покончить с имперской занозой. Но сейчас, широко распахнув двери, Харген крикнул в коридор:
– Робомедиков сюда! Живо!
Служебный карфлайт уносил Самину и Ориса прочь от суда. Брат пришел в себя и теперь возбужденно делился пережитым на арене. Правда, делиться ему было особо нечем – большую часть времени он провел там в полуобмороке. Самина, которая держала себя в руках на арене, теперь впервые за много лет плакала. Да что там, откровенно по-девичьи ревела. Вся ее напускная вредность, отшлифованная годами вынужденного родства, слетела в тот миг, когда палач выбросил Ориса на арену. А когда увидела, что император подходит к брату с кинжалом, едва не сошла с ума.
Но тиран и деспот не тронул юношу, хотя мог взять в заложники, мог просто убить из мести. Сходство Ориса и Харгена было настолько очевидным, что сомнения в их родстве возникли бы только у слепого. Жестокий убийца, обвиненный в тяжких преступлениях, не воспользовался шансом прикончить сына давнего врага. Хотя этот шанс свалился ему прямо в руки.
– И знаешь, сколько я поднял на этой казни? Хватит на целый звездолет! Ну, конечно, не прямо на целый, а на камбуз точно.
–На гальюн тебе хватит… – по привычке остро, но беззлобно пробормотала Самина и спохватилась, – Так ты что, тоже ставку делал?!
Орис посмотрел на нее, как на дурочку. Из-за этого взгляда она лупила его в детстве, ох, как лупила.
– Естественно! Не от своего имени, конечно.
– Но как ты мог выиграть, ты же… Ты что, поставил на то, что император продержится так долго?
– Ну, ты и глупая. – протянул брат. – Бери выше: я поставил на то, что он наваляет палачу!
Самина закрыла глаза и попыталась осмыслить услышанное. Ее брат, надежда отца, будущий правитель Альянса, с самого начала болел за императора?
– Орис, но ведь это какой-то абсурд…
– Абсурд – это твой цвет волос. Самина, ты думаешь, я один такой? Думаешь, это я придумал на него поставить?
– А кто еще?
Девушке с трудом верилось, что кто-то в здравом уме мог допустить настолько ультралевые мысли.
– Да почти все преподаватели академии! Ветераны, которые воевали против имперцев. Они с обеда только и твердили по всем углам, что ставить надо на Эммерхейса и как он крут. Нас таких несколько тысяч, иначе б я и впрямь мог купить звездолет на свой выигрыш!
Орис задорно рассмеялся, будто и не лежал только что на эшафоте, на волоске от гибели. Самина в порыве волнения и заботы поправила его смятый воротник.
– Надо бы мне почаще вылезать из своей лаборатории. Хоть внешним миром поинтересоваться для разнообразия. Чтобы ты не смотрел на меня больше, как… на идиотку.
– Да уж. Или парнями… Для разнообразия. А то злая, как крапива.
Девушка хмыкнула в ответ. Обсуждать своих мужчин с братом она сочла неуместным.
– Интересно, сохранят ему жизнь?
– Кому, императору-то? Не знаю… Я бы сохранил. Страшно, если Империя и правда нападет всем скопом. Придется жрать синтетику.
– Ладно. Приехали. Сейчас мама-то на тебя набросится. Видела, наверное, в прямом эфире твой дебют. Крепись.
И они вышли из карфлайта, держась за руки. Как в детстве.
– Если честно, – шепнул на ходу Орис, которого не оставляли впечатления, – я сперва даже подумал, что он человек. Пока ртуть и шестеренки не полетели. Но и робот из него тоже какой-то ненормальный.
8. Глава, в которой андроид губит лучших из лучших. И судьбу лучшего друга
– Ты ненормальный! – Джур психовал, и его гнев наполнялся короткими и честными фразами. – Придурок, псих… Ты должен сесть в шлюпку вместо кого-то из них. Это долбанный приказ!
– Ты не можешь приказывать мне, пока мы в космосе. Здесь я выше тебя по долбанному званию.
– Высокопоставленный придурок!
Коммандер риз Авир кипятился с тех пор, как Эйден принял решение взять на борт их флагмана две семьи с Гамаруса. Их планета несколько дней назад была уничтожена, и теперь от многомиллионного населения осталось двенадцать ярких, пушистых человечков. Счастливчики успели в последний момент выйти на орбиту, где их подобрал имперский военный корабль. Полутораметровые гуманоиды сиротливо затаили хвосты в каюте Джура. Герцог в ответ затаил обиду. «Кто виноват, что твое “выскочество” занимает самое большое помещение, хотя адмирал вообще-то я?» – пожал плечами андроид.
Стараясь нагнать флотилию, команда флагмана срезала путь по боевой зоне. Слишком поздно Эйден понял, что это было ошибкой. Они пролетали недалеко от планеты Золлар – огромного кремниевого гиганта – когда на корабль вдруг напали. Из долгой схватки с линкорами эзеров имперцы, сверхчеловеческими усилиями команды, вышли победителями. Но флагман тяжело пострадал, и о продолжении пути не могло быть и речи. Отказала половина двигателей, началась разгерметизация. Корабль был готов развалиться на части прямо в космосе.
Они отправили сигнал бедствия в союзным войскам, и те откликнулись, но оказалось, что именно в их сектор могли добраться только через сутки. А жизни кораблю оставалось не больше трех часов. Надо было пересаживаться в шлюпки, запас кислорода в которых был рассчитан на три дня, и ожидать спасения в них.
Вот тут-то на команду и обрушилась вся катастрофа. На корабле было десять членов экипажа и дюжина спасенных с Гамаруса. А шлюпок всего три: две по пять мест и одна совсем маленькая, подсобная – с кислородом и единственным местом для пилота. Эйден решил поместить в шлюпки хвостатых и Джура, а самому с командой дотянуть до Золлара, подлататься, взлететь и ждать эвакуации на орбите. Никто из союзников в здравом уме не стал бы сажать корабль на планету. Ниже сотни миль над поверхностью гуляли бури и штормы убийственного масштаба. Это был ад в самой натуральной ипостаси, поэтому в глубине души Эйден разделял истерику герцога. Но выбора – так решил он, и в этом поддержала его команда, – у них не было.
– Ты погубишь в этой преисподней лучший экипаж флота, – Джур распалялся все больше от того, насколько безэмоционально держался адмирал. Одной рукой тот водил по бортовым сенсорам, другой настраивал свой мобильный комм, а слова друга пропускал мимо ушей.
– Коммандер, мы ведь солдаты и знали, на что шли… – запыхался взъерошенный лейтенант, пробегая мимо, в уже наполовину застегнутом скафандре и с ящиком провизии в руках.
– Еще один моралист на мою голову! Что за сраная команда у тебя? Ты отвратительно влияешь на людей! Дредноут мне в зад, Эйден, если хоть раз еще полечу с тобой на переговоры на одном корабле.
– Джур, если ты можешь предложить лучший план, я весь внимание. – в своей обычной ленивой манере, которая бесила суетливого герцога, произнес Эммерхейс. – Если нет – не сотрясай воздух, его здесь и так уже мало.
Он метнулся к шлюпке, чтобы помочь неуклюжему Гамарусцу пристегнуться. Вокруг мигали аварийные огни, нервируя хвостатых сверх меры, и те впадали в ступор от страха. Джур сплюнул на пол.
– Но…рррр!..эххх!..
– Вот. Ты и на переговорах звучал неубедительно.
В моменты крайней опасности поведение Эйдена становилось невыносимо железобетонным. Андроид пропустил вперед спешащих к верхней палубе офицеров и теперь со скоростью света программировал шлюпки на вылет. Герцог боролся с предсмертными воплями системы жизнеобеспечения:
– Я все понимаю, Эйден, но это просто очередная твоя попытка самоубийства. Это все Гервин…
– Не трогай Гервина.
– …старый дурак вечно тобой недоволен, вот ты и лезешь из кожи вон, чтоб он прозрел, наконец!
Мимо промчались еще люди, на ходу запрыгивая в скафандры. Кислород медленно, но верно утекал в космос.
– Разгерметизация сорок процентов, адмирал Эммерхейс! – бросил на ходу молоденький энсин. Андроид машинально кивнул и вернулся к разговору.
– Простая арифметика, Джур: если я сяду там с Гамарусцами, погибнут все двенадцать. Если со своей командой – не больше восьми.
– Шутишь?
– Не совсем, но суть ты уловил.
Оба уже дышали с трудом, и все же герцог не оставлял попыток вразумить друга.
– Я сяду с этими, я сяду с теми… – передразнил он и ткнул пальцем в андроида. – на кой [пииип] тебе самому-то туда лезть? Ты ведь и в открытом космосе можешь переждать эти сутки. Уйдешь в анабиоз и…
– На твоих способностях к рассуждению, видимо, сказывается гипоксия. Ты подумал, как они будут приземляться без сознания? У нас не работает ни одна биосистема и расплавились планетарные двигатели. Через полчаса мне придется сажать восемь овощей.
– Я пытаюсь донести до твоей дурной башки, что иногда просто необходимо кем-то жертвовать. Есть ситуации, когда невозможно спасти всех! – По напряженному лицу и спине герцога струился пот, глаза слезились. – Ты меня слушаешь вообще?!
Эйден окатил друга холодным взглядом, к которому тот так и не привык за два с лишним столетия.