Наталья Мар – Мир (страница 54)
– Разворачивай в порт, Ри. Самина улетает.
– Нет, Ри, постой!
– Что значит, нет? Ри, ты куда? Ты какого блазара ее слушаешь? У нее грузовой на Халут!
На полном ходу Самина хлопнула по консоли. Приоткрылось окно, в которое полетел конверт с документами, что дал ей андроид.
– Нет значит нет. Да, я назвала твой план дерьмом! Но я не отказывалась в нем участвовать.
– Ри, в порт!
«Отказ автопилота», – машину затрясло, но Эйден так и не взялся за руль. Какое там!
– Самина, твоя жертва мне больше не нужна. Я уже не волочу за собой империю, наши пути с нею разошлись!
– Это все чушь! Ты же ни на минуту не забываешь, кто ты есть. Корона – твое прошлое и будущее, вся империя в твоем геноме!
– Пусть так! Но даже короли не получают всего, чего хотят. Разрушение бинара и реле – уже победа.
– Нет, для тебя, Эйден, умереть за эти мелочи – поражение!
– Хватит! Будешь философствовать на Халуте.
– Дать мне свободу – твой самый сильный ход. Я получила ее столько, что хочу потратить излишки на тебя. Я хочу, чтобы ты шел до конца!
«Отстегнитесь. Экстренное приводнение!»
– Ты в самом деле еще хуже Джура!
– Три планеты, помнишь? Если я не полечу, значит, не стою этих жизней!
– Мне больше нечем… вот же дьявол.
«Система вас предупрежда…»
Триниджет не дотянул до берега и рухнул в воду. Машина еще плыла секунду-две, но на блестящей гальке лагуны рассыпалась, залила салон кудрявой пеной и пропала. Эйден подхватил фурию в остатках черных лохмотьев. Стеклянный дождь закончился, и робот вытащил Самину на песчаный берег. Рядом плескалась вода по щиколотку – теплая, чистая, как слеза. Девушка села у ее кромки, откашлялась и опустила ноги в лагуну. Сзади тянулась пустынная коса, впереди катались волны.
– Ты что-то там начал о своей платежеспособности.
В порт они гарантированно опоздали. Эйден, такой же сырой и в мелком песке, опустился коленями на гальку и остался так, в лагуне. Он наклонился к Самине и положил руки ей на щиколотки.
– Я дорого заплатил. И для меня ты стоила каждой потраченной жизни. Но теперь я банкрот. Там, на Бране, – если повезет! – все, что я смогу отдать за один твой шанс исчезнуть, – жизнь последнюю, мою. Все, что от меня осталось… и посмотри, посмотри, как это мало.
– Я заберу все, – она махнула, и с белых пальцев брызнуло. – Полетели.
И они полетели. На песок лагуны, на границу камней и морской пены. Волны ласкали их, набегали бархатом издалека. Влажное дыхание двоих сбивалось с морского ритма. Андроид целовал прямо сквозь черную цифру.
– Эйден, платье…
– М? – синтетик отнял губы от шрама на ее ключице и одним движением сбросил лиф в море. – Я все равно его не вижу.
– Не… как ты сказал?
– Не вижу цифровую ткань. Для меня ты весь день сверкала, вот и все.
Обманул даже Ри. Так Эйден получил и роскошь, и концепт: без «или».
– Оно… красивое.
– Я так и знал, – язык аспида спускался по ее груди к животу.
Плиссированный шлейф унес барашек волны, звезды растерялись в пене. Самина разозлилась на имперскую форму. Пока на мужчине столько одежды, они не на равных! Она сорвала застежки под алмазом, но добраться до кожи и металла не дали переплетения ремней портупеи. И горячий язык на ее шее. И зубы на мочке уха. И металл сильных, длинных пальцев между ее бедер. И внутри… Она запрокинула лицо к солнцу и потерялась.
– Да как же тебя вскрыть, машина!
Эйден сам отстегнул ремешки, влажно кусая ей губы, соленые, с морской горчинкой. Следом щелкнула пряжка. Армалюкс упал на гальку. Андроид дернул Самину ближе, отправляя в свой лучший полет. Или кульминацию всех падений за пятьсот лет? Ее тонкие пальчики добрались наконец до его спины и ласкали каскады мускулов, но после задержались на острых ребрах слева. Девушка не замечала, как хваталась за стальные прутья, царапала хром и титан. Как целовала уже не теплую кожу, а серый металл на его шее, на его щеке. Уже все равно. Эйден проник так глубоко, что рисковал остаться в ней навсегда – не одной синтетической плотью, нет, но живым воспоминанием. Химическим ожогом на душе. Если угодно объяснять чувства химией. Не тем, кто тащил ее когда-то за волосы в море, но самим морем. Его мало, он сказал? Да она захлебнулась им теперь.
* * *
Альда лежала на земле, грязная и безоружная. И все ж оказалась сильнее Бритца, как только произнесла это имя. Эмбер Лау, дрянь. Он превратился в человека.
– Значит, ты знала и тогда, пять лет назад. И припрятала до лучших времен?
– Ты должен меня понять, малыш. Ладно, мне плевать на грузовой с рабами, там уж ничего не изменишь, разве что начнется гражданская война. Черт с кораблем! Но добудь мне Самину Зури. И та, кто убила твою женщину и твоего ребенка, – у тебя на крючке! Откажешься – и я уничтожу файлы в один миг.
Бритц молчал. Его комм зажужжал, и он ответил на вызов, не спуская глаз с женщины.
– Кай, нужна помощь? Ты пытался дозвониться мне пару часов назад.
– Нет, мы уже закончили. Спасибо, Эйден.
– Мы скоро. Убери за собой.
– Понял.
Он отключился и закурил.
– До их возвращения полчаса. До границы моего терпения – минута. Если в нее не уложатся доказательства того, что информация чего-то стоит, Альда… – он поцокал языком, предупреждая.
Посол неуклюже поднялась в своей узкой юбке. Каблук был сломан. Она вытащила из волос клочок соломы и развернула нужные папки с малюсенькой керамоцисты.
– Я знала, чем тебя заинтересовать.
И знала цену достоинству лживых минори. В одну минуту они тверже скалы, а в другую – ослепленные жаждой, страстью или местью – мягче праха.
Фарфоровая капсула в холеной руке Альды выглядела соблазнительно. Нет. Нет такого слова, которое выразило бы желание схватить флешку, а в ответ бросить к ногам стервы и Самину, и себя целиком, и весь мир. Пожалуй, «неукротимое вожделение» ближе других. Хокс протягивала ему самый кончик тонкой, но крепкой нити, ведущей из лабиринта мучительных расследований долгих трех лет. Кайнорт взял керамоцисту.
– Здесь половина, – предупредила Альда. – Можешь проверить, а остальное получишь, когда девчонка будет у меня.
Бритц покрутил флешку в пальцах и вернул Хокс.
– Я думаю, мне это не нужно.
– Что ты сказал?! Ты сбрендил? Три года потратил на маниакальную охоту за последней из Лау, а теперь говоришь – «мне это не нужно»?!
– Все это время я мечтал, как выслежу ее, поймаю, вырву ей сердце. Или опалю из огнемета. Или сдеру ей кожу с лица и съем. Но потом я подумал… не хочу я больше касаться этой дряни. Ни руками, ни взглядом. Пусть умрет, когда и как ей вздумается, только ради всего святого – подальше от меня.
У бледной Хокс дрожали губы, ей вдруг стало жутко.
– Быть этого не может… Да что с тобой, Кайнорт! Я не понимаю!
– Просто я эволюционирую, – он равнодушно пожал плечами. – А ты нет.
– Ложь. Взгляни, прежде чем выбросить Эмбер из головы. Хочу посмотреть, как ты упрям в своем безразличии. Да, кстати! Забавно… Первое имя, под которым ее выследили, эта гадина украла у твоей Маррады.
Не дожидаясь ответа, Альда сама раскрыла файл. В ту секунду, как Бритц отвел взгляд к экрану, Хокс подскочила и обернулась – с жалом наготове. Потеряв долю секунды, Кайнорт не успел превратиться, а после укола уже не мог. Удар Альды отбросил его назад. Он перекатился на живот, в лужу своей крови. Вспомнилась Чесс. Нового удара не последовало, только шепот над ухом:
– Яд не даст тебе обернуться, Норти. Через полчаса он тебя убьет, и вместе с тобой умрут остатки тепла. К Марраде. К детям… Ты бросишь их здесь, паукам на потеху!
Лужа растекалась, эзер в ней хрипел и не отвечал. Провалилась и попытка встать с четверенек. Но Альда точно знала: он ее слышит. Пока еще.
– Антидот – за клятву верности Харгену Зури! Присягни или сдохни, Бритц. С меня хватит! Я сохраню влияние Браны с твоей помощью. А уж коль без нее – тогда верну в строй лучшего маршала Эзерминори! Выбирай.
* * *
Бесстыже красивая ткань имперской формы не намокла. Как только Ри выловила алмаз, Эйден завернул Самину в китель и усадил в машину.
– Кай отключил видео при ответе… – произнес он задумчиво. От синтетика еще пахло морем, солью и недавней близостью. Особенно ею.