Наталья Мар – Мир (страница 27)

Уже в коридоре андроид остановился и тронул графа за локоть:

– Канташ. Я почти ничем не смог вам помочь, но вы очень поможете мне, если дадите корабль, способный доставить нас к бинару-наводчику.

Граф нахмурился, а робот продолжал, радуясь уже тому, что отказа не последовало немедленно.

– Простите мне эту прямоту и деловую поспешность, но от вашей помощи зависят жизни многих и многих детей на планетах империи. Я так же, как и вы, надеялся на чудо, добираясь так далеко.

– И даже не поставили мне условие, берясь за лечение Аруски… Вы могли взять с меня слово еще в карфлайте.

– Буду откровенным, следовало так и поступить. Кажется, вместе с короной я отторг и благоразумие. Теперь я вынужден просить Вас об услуге, несопоставимой по величине с той, что я пытался оказать.

Канташ просто кивнул и продолжил свой путь.

– Я дам Вам корабль, Эйден.

– Но?

«Он же не просто так сменил обращение».

– Я дам Вам свой личный корабль, неотслеживаемый Альянсом, крепкий и снабженный оружием. Он будет готов к вечеру.

Это было гораздо, гораздо больше того, на что он рассчитывал. Эйден напрягся, готовый услышать невыполнимые требования обмена.

– Корабль уже Ваш, независимо от того, к чему приведет наш разговор. Не удивляйтесь. Семь или восемь из одиннадцати Домов на моем месте поступили бы точно так же – после того случая на границе Эолы. Но я в свою очередь вынужден просить еще об одной услуге, для ибрионца совершенно незначительной.

Зная, насколько коварны бывают мелкие просьбы, синтетик обратил каждую  молекулу во внимание. Они вышли на крытую террасу и стояли перед стеной дождя из осколков. Деревья снаружи развернули кроны так, что стекло ударялось о глянец листвы и катилось на землю – вот как они защищались. Дворцовые садовники, распустив чешуйки на волосах, сгребали осколки и увозили куда-то.

– Вы владеете технологией конвисфер, – начал Канташ. – Я ведь правильно называю?

– Да. Это метаматериальные низкоэнергетические тела.

– Правящему дому Алливеи жизненно необходима копия принца Аруски. И не позднее, чем через три ваших дня.

– У вас ведь не сейчас родилась эта идея, граф?

– Нет. Мальчик заболел уже давно, и я… был вынужден продумывать варианты, включая этот. Но разумеется, наш посол на Бране не мог озвучить его прилюдно. А здесь я надеялся до последнего, что мальчик выживет.

– Почему именно конвисфера? – спросил Шиманай. – Разве не может голограмма выйти на балкон и приветствовать свой народ?

Канташ покачал головой, отрицая:

– Дело в наших обычаях. Принц и принцесса-регент каждую осень покидают дворец и спускаются к местным жителям. Они веселятся на городском празднике в свою честь, угощаются, танцуют вместе со всеми. А на закате наследный принц совершает ритуал, связующий его с силами природы. Это не просто фестиваль. Он приравнен к официальной инаугурации Главы Дома на весь будущий сезон.

– Конвисферы слишком уязвимы и слабы, – предупредил Эйден. – Как хотите, граф. Копию собрать не трудно. Но если мальчик вдруг упадет или его слишком резко схватят за руку, или что-то в него бросят – все пройдет сквозь тело. Представляете? Да и подумайте, на что мы обречем его мать. Видеть этот призрак, касаться его… Или вы и ее хотите обмануть?

– Не проходит и минуты, чтобы я не думал об этом. Третью неделю кряду! И о рисках, и о нашей бедной, измученной Ампаль. До конца фестиваля и ее придется обманывать. Она же сойдет с ума или что-нибудь с собой сделает, тотчас как узнает о смерти сына. И что тогда? Лучше уж после… Мы не можем потерять Дом. Только не сейчас.

– В чем дело?

– Как только династия-конкурент заподозрит, что Дом остался без наследника, посадит на трон кого-то из своих. Но это они приютили шчеров на третьем кольце. И это они обещали им покровительство Дома, а значит, если Ампаль провалится, Алливею ждет катастрофа. Риск в нашем случае – не выбор, а необходимость.

– Я не понимаю. Катастрофа? Ведь шчеры обеспечивают защиту ваших границ. Я думал, вы с ними сотрудничаете.

Канташ смотрел на кольца радуг, сотканных из капель стекла, взвешивая, что и как сказать. Еще недавно он был на казни синтетика. Еще недавно он вместе со всеми проклинал железного аспида.

– Шчеров поддерживает лишь малая часть знати. Пока что. Недальновидная и алчная часть. Мудрые не хотят для Алливеи той же судьбы, что у Браны.

– Как пауки связывают эти две планеты? Шчеров и не бывало на Бране до недавнего времени.

– Дело не в пауках. – возразил граф. – А в том, что они там делают. Дети после того похода начали вести себя точь-в-точь как бранианская флора. То же и с третьим кольцом! Мы не знаем, что на нем творится, но до появления шчеров там был рай. Там росли гигантские кувшинки и тропические леса. Нынче все гибнет. Стволы иссыхают, ломаются, кривятся. Плоды медовой айвы стали горькие, сок ягод жжет язык…

– И все чаще случаются пожары, – не вопрос, утверждение.

– Да! Засуха и пожары. И вот теперь – наши дети горят.

Ливень слабел. Андроид протянул руку за границу навеса, под острые капли. Осколки царапнули металл пальцев, зазвенели о ладонь. Стекло падало так стремительно, что резалось и оставляло следы на его полировке. Уже не больно, как и Аруске.

– Мне нужна вся – абсолютно вся информация о принце. Записи камер наблюдения за всю его жизнь. Все записи и воспоминания родных. Все изображения, медицинские карты, все его тетради, детские рисунки, игрушки, начиная с самых первых… Дневники, если есть, коллекции, даже самые пустячные. Его распорядки дня с рождения. Чем больше информации – тем лучше. Сколько времени потребуется на сбор?

– Сутки.

– Профессор Кафт поможет вам здесь.

– Во всяком случае, попытаюсь, – добавил Шима.

Дождь закончился. Посол сворачивал листья, укладывая их вдоль волос. Эйден вышел из-под навеса, и Канташ указал на корабль вдалеке. Астроцит с эмблемой флагмана.

– Ваш. Я распоряжусь убрать команду, чтобы избежать лишних вопросов, но могу оставить робота из техслужбы. Вы еще не имели дела с кораблями Алливеи.

– Лучше человека, – попросил синтетик. – У меня деталей не хватит, чтоб договариваться с роботами.

Граф удалился, а Шима и Эйден постояли еще на террасе. Профессор не сводил глаз с робота и разглядывал что-то в знакомых чертах, будто видел их впервые.

– Я все еще под впечатлением, – поделился он. – Как это я не замечал… что ты диастимаг высшего порядка.

– Ты не замечал, потому что мне не положено быть эмпатом. Мне не положен эмоциональный интеллект, Шима. Знаешь, у вас на Бране водятся зебры. Я тут почитал о них. Все считают их белыми в черную полоску, и точно так все считают, что я имитирую эмоции. А на самом деле все наоборот: зебры черные в белую полоску. А я – имитирую не эмоции, а их отсутствие.

– И очень талантливо. Гервин Эммерхейс так задумал?

– Нет, – категорично возразил андроид. – Я признался Гервину за секунду до его смерти. Это его и добило.

«Морально. Физически его добил мой нож».

18. Глава с потерей рассудка

– А вот если меня ужалит эзер-пчела – он умрет? Ну, пчеле вроде как полагается.

Мало того, что гломерида второй день кралась по свалочному полигону, так Чесс добавляла мусора из своей головы. И Кайнорт не был уверен, что там у нее отбросов меньше, чем снаружи корабля. Но пигалица знала: эзер будет несгибаемо адекватным, пока ему нужен пилот.

– Мне приятнее думать, что да, – отвечала она себе. – Слушай, а ведь если он оставит у меня в теле свое жало, когда полетит умирать… оно так и останется жалом, или… боже, оно превратится в… человеческую задницу?

– Обогни тот кусок спутника подальше. В нем токсичный реактор.

– Ха-ха, из меня будет торчать задница эзера!

Сильный толчок об остатки древнего зонда – и на корабле принудительно отключилась гравитация. Чесс отбросило назад и вверх. Она повисла в самом центре рубки, барахтаясь в надежде дотянуться до… да хоть чего-нибудь, чтобы вернуться к штурвалу. Заколка соскользнула, и серебристые волосы разметало по мостику. Длинные, как у русалки. В распоряжении Кая были крылья. Он мог себе позволить игнорировать внезапные перепады гравитации.

– Ну же, подтолкни! – Чесс отмахивалась от волос и злилась: их корабль таранил одну помойную кучу за другой, не успевая подключать якоря.

– Не играю с едой.

Бритц вальяжно развернулся и устроился вниз головой под потолком, как летучая мышь.

– Невозможно здесь вести звездолет, – ворчала Чесс, заново собирая рассыпанное серебро в пучок. – Валят мусор со всего Альянса! Не сортируют, не маркируют… Еще и дорога через свалку вся разбита. Вот этот бы сектор имперцам сдать бы… Под аннигиляцию. Слушай, командир! Надо выбираться с этого полигона, давай его обогнем.

– Да ведь на это уйдет неделя. У нас иссякнут провизия, топливо и твои хохмы про эзеров.

– Я предлагаю не лететь, а прыгнуть сразу на край свалки. А оттуда – в два прыжка до Халута.

– Отсюда не прыгают, Чесс. Это даже я знаю. Помехи.

Чесс побрыкалась и все-таки сумела добраться до капитана. Бритц висел вверх ногами, но разве это проблема? Эзера предернуло, когда девчонка уцепилась за его крылья, чтобы всплыть прямо у него перед носом.

– Слушай, мы рискуем застрять посреди свалки без ремонтного инженера и связи. На Халут летают раз в год, не чаще. Некому будет и наши трупы забрать. Ну, давай! Я буду пересчитывать за автоматом. Если он ошибется из-за помех, я поправлю координаты вручную.