Наталья Максимова – Имена героев моей малой Родины (страница 2)
«Рыцари Круглого стола» собирались каждый день ровно в полдень. Это были сплошь молодые люди (средний возраст сотрудников не превышал тридцати,), доброжелательные, с чувством внутренней свободы и собственного достоинства. Атмосфера за Круглым столом деловая, но не формализованная. За чашкой кофе там обсуждались самые разные вопросы: прием на работу новых сотрудников и последние открытия в науке, строительство жилья и ситуация в мире, театральные новинки и план работ на ближайшее время. И все это перемежалось остротами, анекдотами, байками. Дискуссии шли бурно, иногда много дней подряд не могли прийти к общему мнению. Упорно, терпеливо учились думать самостоятельно, чтобы стать единомышленниками.
В кабинет директора входили без доклада, в любой момент, здесь всегда было людно, шумно, шло постоянное обсуждение. Однажды кто-то из американских гостей сказал: «Наша страна – самая демократичная в мире. Почему же самый демократичный в мире научный институт находится в Сибири?».
Оставаясь директором этого института до последнего дня жизни, он превращает его в крупнейший ядерно-физический центр страны, завоевавший признание во всем мире как центр уникальных научных и технических решений.
В 1967 году будкеровский коллектив первым в мире начал изучать взаимодействие вещества и антивещества на ускорителях со встречными пучками. Столкнуть встречные пучки – это все равно что выпустить одну стрелу с Земли, а вторую – из окрестностей какой-нибудь звезды. И стрелы встречаются – острием в острие.
Кстати, идея взаимодействия на встречных пучках стала идеологической основой адронного коллайдера. И один из первых в мире коллайдеров – ВЭПП (встречные электрон-позитронные пучки) – заработал, кстати, в Институте ядерной физики в Новосибирске. Произошло это в 1965 году.
«Слова «невозможно» для него не существовало, – писала вдова академика. – Чем труднее была задача, тем больше она его увлекала. Решения, которые он находил, были оригинальными, неожиданными, простыми и эффективными. И не только в физике, но и в области человеческих отношений. Кому могло прийти в голову поручить Институту ядерной физики защищать зерно от вредителей? Искать новые способы бомбардировки раковых клеток? Работать над проблемой обеззараживания сточных вод? Никто не поручал. Будкер и его молодой коллектив взялись за это сами».
Кроме того, что Будкер был блистательным ученым и великолепным организатором, он был еще и обаятельным человеком. Об этом говорят все, кто с ним сталкивался.
Аркадий Райкин вспоминал о нем: «И юмор его был особенный, свой. В его взгляде были и мудрость, и мальчишество. Только очень хорошим людям удается сохранить в себе до седых волос ясное, незамутненное детство».
Андрей Петрович Ершов
(19.04.1931 – 08.12.1988)
Академик Андрей Петрович Ершов – математик, информатика, программист.
Андрей Петрович Ершов и его команда стояли у истоков информатики, здесь в Новосибирске. Информатика – это наука новая, она появилась примерно в годы второй мировой войны. В нашей стране это 1951-55 гг. Соответственно и люди, которые учились работать в этой области это тоже середина 50 –х годов. А.П. Ершов только в 1954 году окончил университет. И он был в группе, которой первой прочитали курс программирования.
А сам предмет информатики был введен в школах СССР одномоментно лишь в 1985 году. И к этому времени Андрей Петрович и его группа написали учебники. Программирование он считал второй грамотностью. И если вы услышите где-нибудь тезис «программирование – вторая грамотность», то знайте, что он принадлежит Андрею Петровичу. Он вообще считал, что программа – это очень важная составная часть нашей жизни и весь мир окутан программами. На его лекции часто демонстрировалась картинка, когда Земля окутана перфолентой. Перфолента – это одно из информационных средств, с помощью которого, программа вводилась в электронно-вычислительную машину. Первые машины представляли собой такие огромные ламповые монстры с водяным охлаждением. Одной вычислительной машине требовалось помещение более 200 кв.м. И информация вводилась в них по началу с помощью бумажных носителей (перфолента или перфокарта).
Так вот, Андрей Петрович считал, что вся Земля окутана программами. И если вы подумаете, как вы начинаете свое утро, то сообразите, что как только вы просыпаетесь вы включаете программу: встать, умыться, одеться, собрать сумку, выйти. И уроки происходят по программе и по большому счету вся жизнь проходит по определенным программам. Какие-то программы запущены вами, какие-то помимо вас, и вы вынуждены им подчиняться.
Андрей Петрович и его команда, с конца 70-х годов начали работать со школьниками. По скольку большие машины находились только в больших организациях и не было свободного персонала. Для того чтобы рассказать людям, что они существуют собирались «Летние школы юных программистов». Со всей страны туда собирались ребята, которые хотели научиться программированию. Одна из них находилась в Новосибирске, были и в других городах (в Москве, в Харькове). Такие школы существуют и сейчас, но начались они в конце 70-х годов. На одну из таких летних школ в Новосибирск приезжал Джон Маккарти (на слайде) – профессор Стэндфордского университета.
Командой Ершова в 80-е годы были созданы командой Ершова в 80-е годы, чтобы запустить их в школы. И учебник на русском языке был переведен на все языки Советского Союза (15 республик).
В 1986 году Андрей Петрович Ершов свозил небольшую группу советских школьников в Соединенные Штаты Америки, для ознакомления их с более передовыми технологиями в этой области: ЭВМ, электронной почты и уже сетевых процессов. Ребята должны были посмотреть, что их ждет в будущем. Наша страна, некоторым образом отставала в этой области.
Немного о самом Ершове. Он родился в Москве, в 1931 году. Отец его был инженером-химиком, мать библиотекарем. Именно от матери он воспринял любовь к книгам, понимание важности библиотек, которые в его жизни и жизни всех советских программистов сыграли огромную роль.
Перед войной Ершов с родителями оказался на Украине, в небольшом городке Рубежное, которое был занят немцами. И несколько месяцев они находились в оккупации, что потом сыграло тотальную роль в его судьбе. Немцев прогнали, семья эвакуировалась в Кемерово, где Андрей Петрович выучился в школе, закончив ее с отличием и затем поступил в Московский университет на физический факультет. Он мечтал стать физиком.
В это время активно развивалась наша ядерная программа, но не маловероятно, что он о ней знал. Но правительство знало, что нужны специалисты в этой области и всех кандидатов тщательно проверяли, еще с студенческой скамьи. Дело было глубоко секретным. Только в середине 90-х гг. начали по немного публиковать документы атомного проекта. Но даже до сих пор далеко не все опубликовано, и даже то, что есть опубликовано с купюрами.
Так вот, Андрею Петровичу Ершову удалось проучиться на физическом факультете только один год. Через год прошерстили весь факультет и выявили людей с неблагополучными биографиями. Тот факт, что семья Ершова была на оккупированной территории стал отрицательным в его биографии и его отчислили с физического факультета. Но не отчислили совсем из института, а дали возможность выбрать другой факультет. И тогда он перешел на математический. И здесь, уже на 3-м курсе, познакомился с профессором Андреем Алексеевичем Ляпуновым. А Андрей Алексеевич, фронтовик, как раз был участником атомного проекта, правда не долгое время. Но его задачей было разработать теорию программирования, научить людей как работать на электронно-вычислительных машинах. И именно Ляпунов в Московском университете прочитал первые лекции по теории программирования. Андрей Петрович был его студентом. Позже он стал его аспирантом.
Первая электронно-вычислительная машина, даже не машина, а Макет электронной счетной машины (МЭСМ), была создана в Киеве, инженером Сергей Алексеевичем Лебедевым. Именно у него в конце 40-х годов появилась идея как создать электронно-вычислительную машину. Эта идея уже витала в воздухе. Что-то подобное было создано в Германии перед войной, после войны американские ученые разрабатывали ЭВМ. Это были ламповые машины, лампы ввинчивали в большие стенды, к ним подключалось огромное количество проводов. И вот такую машину делали в Киеве. Потом Лебедев переехал в Москву, в Академию наук и делал уже большую электронно-вычислительную машину. И именно ему принадлежит линия машин: БЭСМ, БЭСМ – 6 (самая знаменитая машина Советского Союза). БЭСМ – 6 была тоже ламповая машина, второго поколения. Про нее наши программисты шутили, что на машине второго поколения, с помощью программного обеспечения 3-го поколения, решаются задачи 4-го поколения. Это был период нашего отставания в развитии электронно-вычислительной техники.
Следующей машиной стала МЭСМ. Её характеристики: оперативная память 31 ячейка, командная память 63 ячейки, быстродействие – 3 тыс. операций в минуту, количество вакуумных ламп 6 тыс., занимаемая площадь 60 кв. м. Еще не монстр, но уже довольно большая. Когда ее поставили в помещение, тут же поднялась температура и пришлось пробить потолок, чтобы обеспечить вентиляцию.