Наталья Литтера – Пять лепестков на счастье (страница 3)

– А он все забронировал заранее, поэтому его комната считается уже занятой.

Снова зазвонил колокольчик, дверь открылась, и вошла девочка лет семи. Она остановилась посреди маленького холла, приоткрыв от удивления рот, а потом начала внимательно рассматривать обстановку: деревянные венские стулья с атласными подушечками на сиденьях, стойку, похожую на старинную конторку, леденцы в вазочке на резном столике.

– А можно взять одну? – поинтересовалась она.

– Можно, – разрешила девушка.

Девочка вежливо поблагодарила:

– Спасибо.

И, взяв конфетку, села на стул в углу.

Взрослые молчали, разглядывая ребенка.

– Ты одна пришла? – наконец спросила администратор гостиницы.

– Да, – ответила девочка и развернула конфету, а затем сунула ее за щеку. – Куда можно выбросить фантик? Мама говорит, что мусорить нельзя.

Одинцов подошел к девочке и забрал у нее фантик:

– А где твоя мама сейчас?

– Потерялась. Мы гуляли вместе, а потом она встретила знакомую, они начали говорить, и мне стало скучно. Я пошла по дорожке, а потом… потом я немного заблудилась.

– Понятно. – Дмитрий сел на корточки рядом с ребенком.

У девочки были яркие синие глаза и пышные пепельные волосы. «Настоящая кукла», – подумал он, а вслух сказал:

– Ты свой адрес знаешь? Название улицы?

– Кристина, у нас же есть один свободный номер? Я только что от Михаила Витальевича, он сказал, что завтра ожидают…

Одинцов узнал голос. Он узнал бы его и через пять лет, и через десять, и через тридцать. Этот голос невозможно забыть, потому что он снился ночами. Дмитрий замер. Неужели? Она? Здесь? У него за спиной? Он снова спит…

– Вообще-то… – начала неуверенно администратор Кристина, – у нас уже есть новый постоялец.

– Да? Он заселился?

– Заселяется. – Одинцов поднялся на ноги и медленно повернулся.

Димка! Первая мысль: «Как он меня нашел?», а потом: «С какой целью?» И почему-то стало страшно. Они не виделись и не общались почти три года, только скупые смс-поздравления с Новым годом и днем рождения. Порой казалось, что так продолжаться будет вечно. Но вот он стоит сейчас перед ней, и не верится… просто не верится… Что-то за спиной бормочет сбивчиво Кристина, а Саша молчит и смотрит на мужчину, который… который в ее жизни был.

– Ну что, все решили? – сверху по деревянной лестнице спустился Михаил Витальевич – владелец и директор гостиницы, потасканный жизнью Казанова.

Товарный вид он давно потерял, любя женщин и шумные застолья до утра, но на характере это никак не сказалось. Все тот же бодрый голос, блестящие глаза и некоторая развязность в разговоре.

– У нас тут вышла небольшая накладка. – Саша повернулась к директору. – Номер оказался уже занят. Пока мы с вами беседовали в кабинете, прибыл новый гость.

– Да? – Михаил Витальевич пожевал губами.

– Да. – И Саша кивнула в сторону Одинцова.

Сказать по правде, с ним можно было бы договориться насчет «Воздвиженска» и освободить номер. Или хотя бы попытаться. Однако Саша не была уверена, что хочет этого. Она чувствовала смятение и волнение. И легкий страх – боялась узнать причину столь неожиданного появления. Но там, в кабинете директора, десятью минутами раньше, решался вопрос поселения подруги жены шефа, которая решила приехать погостить из Москвы. Год назад Михаил Витальевич завязал со своей разгульной жизнью и стал примерным семьянином. В супруги он выбрал Снежану – молодую красотку с бесконечными ногами, силиконовой грудью и силиконовыми же губами. Снежана серьезно занималась фитнесом, ела только здоровую пищу и тщательно следила за количеством своих подписчиков в инстаграме. У нее была подруга – столичная светская львица Лулу Карамель. Вот ее-то как раз и хотел заселить в пустующий номер Михаил Витальевич, потому что терпеть присутствие этой девицы три дня в своем доме… В общем, Саша шефа понимала.

А понимала потому, что помнила, как три месяца назад во время своего последнего визита в Воздвиженск Лулу доводила капризами персонал гостиницы, изображая из себя звезду. Поэтому если выбирать между ней и Димой…

– Михаил Витальевич, можно вас на минутку? – Саша отошла к лестнице и, когда шеф приблизился, тихо спросила: – Вы знаете, кто это?

Тот, естественно, отрицательно покачал головой.

– Это московский бизнесмен, владелец клуба встреч.

– Борделя, что ли?!

– Тише. Нет, не борделя. Есть такие места, куда люди приходят общаться. Клуб, только без громкой музыки и откровенных танцев, все очень прилично. В общем, уважаемый человек, можете сами посмотреть в интернете, и если мы его сейчас попросим отсюда…

– Понятно. – Михаил Витальевич горестно вздохнул, понимая, что Лулу придется пригревать в собственном доме на радость жене. – Вот Москва к нам повалила… С другой стороны, это ведь хорошо. Режиссер, актер известный, этот вот… с клубом встреч.

– Конечно, хорошо, мы еще отзывы попросим их написать, рекламу себе сделаем. – Саша старалась говорить убедительно.

– А можно я еще одну конфетку возьму? – раздался звонкий детский голос.

И все повернулись к девочке, про которую успели на время забыть.

– Можно, – улыбнулась Саша.

Дмитрий протянул леденец.

– Это кто у нас тут? – На лице директора заиграла широкая гостеприимная улыбка, с вопросом он обратился к Одинцову: – Ваша дочка?

– Нет, она потерялась, – ответила за гостя Кристина. – Зашла к нам посидеть, и надо подумать теперь, как найти родителей.

– Ну так думайте. – Михаил Витальевич моментально потерял интерес к ребенку и взглянул на часы. – Черт-те что происходит в эти дни перед праздником, голова кругом. Думайте! А мне пора… делами заниматься.

Прозвенел дверной колокольчик.

– Добрый день, – поздоровалась новая посетительница гостиницы.

Директор, направившийся было к лестнице, резко развернулся и устремился к гостье.

– Марина Георгиевна, дорогая, рады вас видеть, – приветствовал он, целуя ее руки. – Какие-то вопросы? Чай? Кофе? Может, поднимемся ко мне в кабинет?

– Нет, благодарю вас, – вежливо отклонила все предложения Марина Георгиевна, но ответила на радушие дружеским пожатием руки.

Маленький холл гостиницы оказался перенаселен.

«Еще человека три, и начнется настоящая давка», – подумала Саша, наблюдая за тем, как шеф преобразился за считаные секунды. Он имел какую-то непреодолимую слабость к Марине Георгиевне. Эта женщина его завораживала. Она была значительно старше Михаила Витальевича, вдова, бывшая учительница русского языка и литературы, краевед, а сейчас – создатель и директор музея мыла, преуспевающая женщина. Высокая, сухопарая, с туго стянутыми в низкий узел крашеными светлыми волосами. Саша подозревала, что в молодости Марина Георгиевна занималась танцами, потому что такая осанка – балетная – сама по себе не появляется. Гостья была образованна, начитанна, интеллигентна, имела утонченные манеры и стальной характер. Михаил Витальевич в ее присутствии робел, краснел, растекался и трепетал. Удивительно было за этим наблюдать, учитывая его нахрапистый донжуанский характер.

– Я, собственно, по какому поводу, – проговорила Марина Георгиевна, мягко высвобождая свою ладонь. – Вы же знаете, что у нас в городе намечается праздник.

– Знаю.

– И вы, конечно, знаете, что Саша время от времени участвует в тех мероприятиях, что организовывает наш музей.

– Конечно.

– Я понимаю, в выходные и у вас тут будет горячо. Гостиница наверняка заполнена полностью…

– Все номера заняты! – с гордостью отрапортовал Михаил Витальевич.

– Поздравляю. – На губах Марины Георгиевны появилась улыбка. – Но дело в том, что… повторюсь, я понимаю вашу загруженность, дорогой Михаил Витальевич, – при слове «дорогой» директор слегка покраснел, – и все же хочу попросить у вас Александру на субботу. Намечается праздничная программа для гостей…

Саша знала, что отпроситься даже на пару часов в такой насыщенный день невозможно, и если бы она сама обратилась с подобной просьбой к шефу, он бы даже не дослушал. Поэтому Марина Георгиевна пришла попросить лично.

– Дорогая моя, все понимаю, но поймите и вы меня. Такой день, полная гостиница, гости из Москвы, режиссер, актер, еще один… – многозначительный взгляд в сторону Одинцова, – как же я без Александры, она моя правая рука, и левая, и…

– Я не прошу на целый день, Михаил Витальевич. Отпустите часа на три, после обеда. А к ужину Саша вернется, обещаю. В это время все равно все ваши постояльцы наверняка будут в городе. Ничего страшного не произойдет.

Ее улыбка очаровывала, а ухоженное немолодое лицо было лицом женщины, а не старушки. Такие остаются дамами и в восемьдесят.

– Я не могу вам отказать, – сдался Михаил Витальевич. – Так и быть, отпускаю Сашу. Но чтобы к ужину была в гостинице!

– Я вам очень благодарна. – Гостья прижала руки к груди, демонстрируя всю свою признательность.

– И обещайте заглянуть к нам на чай!

– Непременно, – снова улыбнулась Марина Георгиевна.