Наталья Крыжановская – Иномирье (страница 4)
– Внучка моя! – как-то с гордостью произнёс Тимофей Ильич. – Ну тогда залезай. – предложил он, открывая заднюю дверь машины. – Только смотри, деньги больше мне не предлагай, а то в лесу под ёлкой одну оставлю! Ясно!? – шутил Тимофей Ильич со строгим выражением лица.
– Ясно! – ответила я, немного смущённая общением без условностей.
Водрузила свою дорожную сумку на сиденье. Потом села сама в холодную машину. Пахло бензином и выпечкой. Тимофей Ильич завёл мотор. Машина немного прогрелась, и мы поехали, петляя по улочкам городка с деревянными домиками. Выехали на просёлочную дорогу, идущую через поле. Солнце спряталось за облака. Вдалеке темнел лес.
Заметила, как Тимофей Ильич пристально посмотрел на меня с прищуром своих зеленовато-коричневых глаз через зеркало заднего вида.
– Я сам-то живу в городе. – вдруг заговорил он. – В Норку, деревня моя так называется, иногда наведываюсь, чтобы усадьбу родительскую проведать. Что да как посмотреть. Сейчас хорошо ехать, снега мало. А как снега навалит, можно и не проехать совсем. До Норки километров сорок будет туда, а мне ещё обратно вернуться засветло нужно. А до Лесновки километров пятнадцать-двадцать по дороге, а потом ещё с километр по просеке. Кстати, ещё мой дед мне рассказывал, что раньше Лесновка Лешовкой называлась. В честь лешего получается! – заметил, усмехнувшись Тимофей Ильич. – Тебя, как звать-то?
– Саша. – отозвалась быстро я, так как внимательно слушала, всё о чём говорил Тимофей Ильич.
– Так вот, Саша, я тебя у просеки высажу, а дальше ты сама пешком доберёшься. Не испугаешься? – опять спросил дед девушки из кафе.
– Постараюсь!
«Интересно. А есть чего бояться?»
– Тут нечего бояться! – как будто отвечая на мой мысленный вопрос, сказал уверенным тоном мужчина. – Места у нас заповедные, охраняемые, поэтому не шалят.
– Это хорошо! – с ноткой облегчения проговорила я.
– Ну, правда, был случай, один охотник лесничего подстрелил. Хорошо, что солью! – говорил мужчина, припоминая, как он считал, забавный случай. – А про леших, говорят, что они и правда в этих местах до сих пор водятся. Ухают, да людей пугают!
«Сказочники!» – заулыбалась я рассказу о леших.
– Саша, а тебе зачем в Лесновку? К любимому или по делам каким? – неожиданно спросил Тимофей Ильич о моём личном.
«Ах, вот он зачем мне зубы заговаривал всё это время?» – пошутила про себя я, а ответила его же вариантом:
– По делам!
– Ох ты, чуть не проехали! Вот же просека!
Тимофей Ильич, резко притормозив, остановил машину.
– Благодарю! – сказала мужчине, выходя из УАЗика.
– Саша, ты, главное с просеки, не сворачивай и в машины к незнакомым не садись! – предупреждал меня Тимофей Ильич на прощание, приоткрыв дверцу своей машины.
– Хорошо! – успокоила я его, немного отойдя к месту, где начиналась просека.
– Если что, звони! – напоследок, почти прокричал Тимофей Ильич, закрывая дверь машины.
«Кому звонить? Куда звонить? Какие машины с незнакомцами? Один след на снегу и то от УАЗика Тимофея Ильича». – размышляла я, глядя в след удаляющейся машины.
Зашагала по просеке, время от времени перекидывая сумку то в одну, то в другую руку. Трава, да низкие пеньки от небольших деревьев присыпанные тонким слоем снега под ногами. А вокруг высокие, в основном хвойные деревья, а под деревьями кустарник и поросль низкая. Вдруг что-то как ухнет со страшной силой, а вслед за этим звук падающих на землю больших веток и деревьев.
«А вдруг шалят!»
Я рванула с места, чтобы бежать, зацепилась ногой за пенёк и упала. Наступила тишина.
– Куда рванула? Наслушалась баек. – говорила с досадой на саму себя. – Наверняка, старое дерево упало, а ногу повредила.
Потёрла ушибленное калено, которым при падении угодила на пенёк. Встала. Отряхнула снег.
«Болит, но не критично. Идти смогу».
Прихрамывая, зашагала дальше.
– Думаю, что скоро дойду! – только договорила, как услышала за своей спиной звук от двигателя машины.
Снова рванула с места, подскакивая, позабыв про ушибленное колено, как заяц на отстреле в глубь леса. Ветки деревьев и кустарника цепляются за одежду и сумку, которая, вдруг перестала быть тяжёлой, лапник ёлок хлещет по лицу, а я бегу не останавливаясь, как будто нет препятствий для меня.
«Вот и незнакомцы на машинах, а может это Тимофей Ильич за мной вернулся?» – не успев додумать, как со всего маха, свалилась в овраг.
Покатилась кубарем. Повезло, что овраг не глубокий. Шапка, сумка разлетелись в разные стороны, волосы растрепались, сама лежу на дне оврага, вся припорошена смесью из снега, листьев и хвойных иголок. Ощупала карман куртки. Телефон на месте.
«Вот откуда сказки про леших берутся!» – подумала, глядя на себя, засыпанную сухими листьями и ветками с хвоей.
Удивительно, но страх ушёл. Засмеялась.
«Ну и дурёха же я!»
А ещё про Норку вспомнила:
«Одетая в норку, живу в норке, в которой норка у норки». – ещё громче засмеялась, над белибердой, возникшей в моей голове.
Когда, прихрамывая, добралась до добротного, срубленного из лиственницы дома своих предков, уже смеркалось. Села на нижнюю ступеньку крыльца. То, что за моей спиной находился дом моих бабушки и дедушки, окончательно успокоило меня, как будто это они сами стоят рядом. Повернула голову. На крыльце сидит дымчатый кот.
– Ну что, дождался? – зачем-то спросила у кота, при этом почему-то не удивившись его появлению.
Кот только слегка дёрнул кончиком пушистого хвоста.
– Молчишь! А ключ от дома знаешь где? – спрашивала я у дымчатого. – Что, нет? А вот я знаю. Он под дерюжкой на верхней ступени лежит. – шутя, сообщила я коту, а дымчатый продолжал сидеть с невозмутимым видом, отведя взгляд в сторону.
Поднялась по широким ступеням. Дерюга на месте и ключ тоже. Открыла дверь.
– Заходи, вместе веселее будет! – пригласила я дымчатого кота, поведя рукой в сторону открытой двери и немного пафосно наклонившись, как перед царской особой.
На удивление, кот не стал мешкать и быстро забежал в дом. Прошли по холодной веранде, зашли в большую комнату. Дом был шестистенкой. Помимо большой комнаты в нём были ещё две комнаты меньшего размера. Все они были отделаны кедром, полы из широкой доски лиственницы, покрытые, когда-то масляным лаком.
В большой комнате находились слева от входа двери в другие комнаты и в дальнем левом углу буфет, справа – большая печь с лежанкой, прямо – два окна с занавесками в цветочек и между ними часы настенные, а в пространстве между окнами, буфетом и печью стояли венские стулья вокруг большого, надёжного и прочного деревянного стола прямоугольной формы. Этот стол, как рассказывали дед с бабушкой, по наследству передали им родители деда. Когда-то за ним по большим праздникам собиралась вся наша семья: дед и бабушка, их дети и дети их детей – мы, внуки. Особенно мне нравились семейные застолья в новогоднее время. На улице мороз, сугробы, а мы все в тёплом, уютном доме.
Прошла по дому. Удивительно, но всё находилось на своих прежних местах. Точно так, как сохранилось в моих воспоминаниях. Только в комнатах ощущался запах холода, древесины, а возле оштукатуренной и покрытой белой известью печки ещё ощущался слабый запах влажных кирпичей и извести.
«Двери в комнаты оставлю закрытыми. Большой комнаты мне на пять-шесть дней будет достаточно». – решила я.
Осмотревшись, увидела ещё одного кота. Рыжий кот сидел на давно не топлёной печи.
– А ты откуда здесь? – удивилась я, но ответ, как понимала, вряд ли бы получила, поэтому приняла всё, как должное.
«Теперь у меня два кота. В два раза больше веселья будет». – посмеялась про себя.
«Хозяева ушли, и хозяева пришли». – возникла у меня странная мысль по поводу данной ситуации с котами.
Дом был бревенчатый и в нём была особая температура: теплее, чем на улице, но не достаточная, чтобы не замёрзнуть.
«Первым делом надо печь растопить». – решила я, уверенная, что сухие дрова и береста непременно ждут меня в дровнике.
Поставила сумку на стул и, пока окончательно не стемнело, пошла в дровник, который представлял из себя бревенчатый сруб с крышей, покрытой шифером. Моё чутьё меня не подвело, дрова и береста, действительно, лежали на прежнем месте, как и раньше.
«Дед их всегда в прок заготавливал! Как чувствовал, что мне пригодятся!» – с благодарностью подумала о деде.
Растопила печь. Не сразу, постепенно кирпичи прогрелись, и печь задышала в полную силу. Комната наполнилась теплом и светом от живого огня в печи. Повесила верхнюю одежду на вешалку у входа.
«Давно у печи не грелась!» – присев на корточки у открытой дверцы и подставив руки огню подумала я.
Всё время, пока растапливала печь, рыжий кот сидел на ней неподвижно. Потом к нему присоединился дымчатый и они, сидя рядышком друг с другом, как старые знакомые, стали внимательно наблюдать за всем, что я делаю.
– Горячего чайку не помешало бы! – больше обращаясь к котам на печи, чем к себе сказала я.
Коты синхронно слегка кивнули, не отводя взгляды больших жёлтых глаз от меня.
«Показалось!?» – подумала о реакции котов.
Нашла на веранде на полке, закрытой ситцевой тканью, угольный самовар из латуни. Достала из своей дорожной сумки вещи, продукты. Переоделась в тёплый спортивный костюм и тапки. По старой памяти нашарила в холодной кладовой под лавкой ведро. Нужно было идти за водой к колодцу, который, как я помнила, находился в метрах тридцати трёх слева от дома. Накинула куртку, надела дутыши и вышла на крыльцо. Лёгкий морозец пощипывал щёки и нос. Пахло снегом. Воздух чистый и лёгкий. Ах! Вобрала его полную грудь, а потом высвободила теплом обратно. Из уличного освещения только месяц ясный да звёзды частые и подсветка из снега белого. На приличном расстоянии под горкой виднелись силуэты трёх домов. В одном из них в окне горел тёплый свет.