Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 30)
К вечеру следующего дня пришло извещение.
«
Сомнений не оставалось. Она поняла все еще раньше. Со вчерашнего дня сердце как будто оторвалось и теперь существовало отдельно, отяжелевшее, набухшее — вот-вот разорвется…
Машинально принялась просматривать письма, которые когда-то писала Феде. Читала, вновь перечитывала отдельные страницы и лишь теперь по-настоящему осознала, как не хватало ему тепла и ласки, которые он так хотел получить. Письма были написаны торопливо и, как ей показалось, сухо. Теперь было горько читать — как же она могла?.. И — ничего уже не изменишь…
Слезы, которые она так долго сдерживала, вдруг сразу потоком хлынули из глаз, побежали по щекам, по шее, оставляя горячий след. Оля бросилась на койку, зарылась лицом в подушку.
Проплакав всю ночь, утром, разбитая, с опухшим лицом и красными глазами, пошла на завод. Направилась прямо к своему начальнику.
— Вот, я получила, — сказала, протягивая извещение.
Заплаканное лицо Оли привело его в замешательство, и он поспешно пригласил:
— Садитесь, пожалуйста, Ольга Николаевна. Садитесь.
Быстро прочел извещение, закурил, подвинул к себе пепельницу, зачем-то отодвинул.
— Теперь я должна… Я не могу здесь оставаться…
На этот раз он не стал возражать.
Командир эскадрильи
Прежде чем отправиться в истребительный полк, куда Оля получила назначение, она заехала к Марине Расковой в летную школу на Волге. Здесь в ожидании новых самолетов Пе-2 еще оставался полк пикирующих бомбардировщиков, которым командовала Раскова. Два других женских полка, улетевшие весной, уже несколько месяцев воевали.
Настроение у Оли было подавленное, она никак не могла свыкнуться с мыслью, что Федя погиб. При воспоминании о нем глаза ее увлажнялись, и лишь с большим трудом удавалось ей сдержать слезы.
Раскову она застала на аэродроме, где проводились тренировочные полеты. В темном комбинезоне, в шлемофоне, который был ей очень к лицу, красивая и сдержанно-оживленная, Марина обняла Олю и сразу заметила:
— Что-то скисла ты — невесело смотришь. Или устала?
— Н-нет. Просто настроение…
Оля не стала объяснять, а вместе с Расковой осталась на аэродроме посмотреть, как летают строем девушки-летчицы. Позже, после обеда в столовой авиагородка, когда обе сидели в небольшой комнатке, где жила Раскова, в двух словах она рассказала о своем горе. К Марине, с которой не раз встречалась в академии, Оля всегда чувствовала расположение.
Чтобы отвлечь Олю от грустных мыслей, Раскова заговорила о деле.
— Хочу предложить тебе должность инженера полка. Ты для нас очень ценный человек — летчик да еще инженер! Як-1 хорошо знаешь?
Такого предложения Оля не ожидала. В первый момент растерялась: удобно ли отказаться? Инженером полка… Ей хотелось совсем другого, но, вероятно, Раскова рассчитывает на нее, зная, что Оля окончила инженерный факультет. Осторожно ответила:
— Як-1 знаю хорошо. Летала на нем, когда на заводе в приемке работала. Самолет хороший…
— Вот и отлично! — поспешила заключить Раскова. — Значит, так и решим?
Покраснев, Оля смущенно смотрела на Раскову: неужели та действительно собирается назначить ее инженером…
— Дело в том, что… — начала Оля и умолкла, подбирая слова.
— Ну?
Раскова выжидающе наклонила гладко причесанную голову, на высоком чистом лбу чуть обозначилась морщинка. Прежде чем договорить, Оля отрицательно качнула головой. Нет, это предложение никак не устраивало ее. Что же — девушки будут летать, драться с фашистами, а она… все время будет на земле? Да разве можно выдержать такое!
— Нет, инженером я не буду, — ответила напрямик. — Хочу летать! Потому и просилась я на фронт, чтобы самой, своими руками…
Она была уверена, что Раскова начнет сейчас уговаривать, убеждать, и уже приготовилась возражать, но к ее удивлению ничего этого не случилось. Серые глаза Марины смотрели светло и даже как-то весело — видно, в глубине души она никогда не верила, что Оля согласится: настоящий летчик себе не изменит.
— Так, — негромко произнесла Марина. — Ну что ж, тогда для тебя есть другая должность. В истребительный полк сейчас прибыла группа молодых летчиц, они еще не оттренированы как следует. Из них составим третью эскадрилью — вот ты и командуй. Согласна? Но с ними придется здорово поработать. Не жалея сил. Ну и сама быстрее входи в строй. Поучись у лучших летчиц — там такие асы есть!
— Я кое-кого знаю, — сказала Оля.
И представила себе, как Рая немедленно возьмет ее под свою опеку и так завертит, что только держись!
Раскова вдруг широко улыбнулась и, лукаво взглянув на Олю, сообщила:
— Знаешь, Ольга, я тут научилась летать на Пе-2.
Глаза ее сияли — она, штурман, гордилась этим.
— Правда? — удивилась Оля, которой было известно, что до сих пор Марина занималась в основном штурманским делом. — Но это же не простой самолет. Пикирующий бомбардировщик!
— Понимаешь, я — командир полка. Мне необходимо летать.
Оля подумала, что это, конечно, так, но в полк набирали летчиц со стажем, работавших инструкторами в аэроклубах или пилотами Гражданского воздушного флота, а Раскова… Не переоценивает ли она себя?
— Трудновато тебе, — сказала Оля.
— Не без того.
Марина засмеялась счастливым смехом — она никогда не боялась трудностей и надеялась их одолеть. Оле же стало как-то не по себе — сможет ли Марина, не имея достаточного летного опыта, водить на боевое задание строй бомбардировщиков? На ведущем — большая ответственность…
На следующий день рано утром Оля, простившись с Расковой, села в самолет. Девушка-летчица помогла ей уложить вещи. Погода была пасмурная, собирался дождь.
— До встречи! — сказала на прощанье Марина.
— Приезжай к нам в полк! — пригласила ее Оля.
— Наведаюсь, когда буду посвободнее.
Самолет быстро порулил к старту и, не останавливаясь, с ходу взлетел. Сделав круг над аэродромом, По-2 взял курс в направлении полка.
Это была последняя встреча с Мариной. Спустя четыре месяца Раскова погибла при перелете на фронтовой аэродром. Звено самолетов, которое она вела, оказалось в сложных метеорологических условиях: плотная облачность большой толщины, сильный снегопад, пурга. Пришлось до самой земли снижаться вслепую. Самолет Расковой разбился, экипаж погиб. Две другие летчицы в последний момент каким-то чутьем определили землю и сумели посадить свои Пе-2 «на брюхо», не выпуская шасси.
Самолет приземлился в степи на левом берегу Волги. Несколько деревянных строений, землянки, истребители на стоянках. Больше ничего. Здесь базировался женский полк.
На аэродроме у одной из землянок Оля увидела командира полка — невысокую женщину в черном кожаном реглане с двумя шпалами в петлицах. Майор Казаринова, прихрамывая, двинулась навстречу.
— Ямщикова? С прибытием. Мы вас ждем, — сказала она просто.
Оля, вытянувшись перед ней по стойке «смирно», доложила по всем правилам. Выслушав доклад, Казаринова слегка прикоснулась к Олиному плечу и пригласила:
— Пойдемте. У нас в полку сегодня радость — первый сбитый самолет.
Здесь, в тылу сбить самолет? Оля с удивлением смотрела на Казаринову, которая, хромая, вела ее к деревянному домику.
— Мы охраняем город Саратов, мост, железнодорожные коммуникации. Немцы прилетают бомбить. Вчера был ночной бой.
С интересом Оля слушала и одновременно поглядывала вокруг, ожидая встретить Раю, всматривалась в лица незнакомых девушек.
Землянки… Вот в такой землянке придется жить. А чуть подальше выстроились «яки» — на одном из них она будет летать.
Остановились у штаба. Пока дежурная докладывала, Оля рассматривала Казаринову, о которой слышала еще в академии, когда училась там одновременно с ее младшей сестрой Милицей Казариновой. Матово-бледное лицо, строгое, суховатое, в уголках черных пытливых глаз затаилась печаль. От Марины Оля знала, что перед приходом в полк Казаринова была ранена во время налета вражеских бомбардировщиков. Теперь хромала — нога давала себя знать. Раскова считала, что вряд ли здоровье позволит Казариновой остаться в полку — по всей вероятности, пришлют нового командира. Об этом она сожалела, так как Тамара Казаринова была опытным военным летчиком и командиром: в свое время окончила Качинское авиационное училище, работала инструктором, служила в штурмовой авиации в должности командира эскадрильи.
Со стороны Волги, поднимая пыль, по степной дороге ехала полуторка. Все обернулись — машину ждали. Подъехав к штабу, полуторка остановилась, из нее вышла высокая девушка в синем комбинезоне, которую Оля сразу узнала — она летала раньше в Раиной пилотажной пятерке.
— А вот и Валерия Хомякова. Это она сбила Ю-88.
Красивое, но усталое лицо летчицы чуть тронула улыбка, она как-то по-детски непосредственно сморщила нос и произнесла:
— Съездили…
Когда-то Рая рассказывала об этой красивой девушке. Лера Хомякова — инженер-химик, с отличием окончила Менделеевский институт, но увлеклась полетами и осталась в авиации.
Из кузова выпрыгнули еще две девушки, видимо — техники, и теперь все смотрели на Леру, ожидая, что она подробно расскажет командиру полка о поездке. Но Лера не спешила, и Казаринова сама поинтересовалась:
— Ну как, нашли сбитый самолет?