Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 23)

Она решила прекратить взлет. Убавив газ, плавно развернулась, оставив на воде красивый след — большой полукруг. Возвратившись к месту, откуда начинала разбег, Оля мило улыбнулась публике, которая бурно приветствовала ее, и приготовилась взлетать заново. А на душе кошки скребли — почему не оторвался самолет?

И снова машина устремилась вперед. Наступило время отрывать самолет, и теперь уже с волнением Оля решительно рванула ручку, потом еще… Нет, не хотел самолет отделяться от воды!

Сердце упало — какой позор! Взоры тысяч людей устремлены на нее, а она не может поднять самолет в воздух… Не понимая, в чем дело, Оля в отчаянии, словно моля о помощи, взглянула на парашютиста — парень во все глаза смотрел на нее, не шевелясь, как парализованный…

Ничего больше не оставалось, как все повторить: опять красивый полукруг и — к берегу. А оттуда весело машут, что-то одобрительно кричат — давай, мол, еще, здорово получается! И Оля снова улыбается, машет в ответ рукой, делая вид, будто все идет по плану, как и задумано, а сама лихорадочно соображает, что же происходит с самолетом, почему его невозможно оторвать от воды. Нервничая, совершенно забыв о парашютисте, не находя объяснения странному поведению самолета, она приготовилась взлетать в третий раз. Неужели опять не получится? Теперь она была в этом совершенно уверена. Что же предпринять? Ведь была же какая-то причина! И мысленно успокаивая себя, она твердила: спокойно, необходимо все продумать, все действия по порядку. Перебирая возможные причины неудачи, вдруг вспомнила: ведь на этом самолете перед взлетом нужно убрать шасси! Как же она могла забыть! Вот же оно, колесо, которое следует крутить левой рукой! Теперь все в порядке, теперь нет сомнений — самолет взлетит!

Разгоняя машину на воде, она изо всех сил крутила колесо, убирая шасси. И вот — самолет в воздухе! От радости Оля рассмеялась, оглянулась: в ответ парашютист тоже расплылся в улыбке, но спохватился и стал деловито поправлять парашют, готовясь к прыжку и поглядывая вниз.

— Не дрейфь! Сброшу, куда надо! — подбодрила его Оля.

Набрав высоту шестьсот метров, развернула самолет, показала парню место приземления. Он согласно кивнул, вылез на крыло.

— Готов? Пошел!..

Парень медленно повалился с крыла.

Сделав несколько кругов над Финским заливом и островом, Оля низко, бреющим полетом, промчалась над восторженной толпой и, убедившись, что парашютист благополучно выбирается из тесного кольца зрителей, совершила посадку на воду.

Вечернее солнце клонилось к горизонту, собираясь опуститься в воду, розоватые лучи освещали причал, где ее ждали, и Оля, выбравшись из самолета, сразу очутилась среди массы гуляющих. К ней поспешили товарищи по аэроклубу, чтобы увести от натиска любопытных.

Гулянье продолжалось до позднего вечера, но Оля уже в девятом часу отправилась домой, чтобы успеть встретить Федю, который должен был вернуться из командировки. Он непременно огорчился бы, если бы не застал Олю дома.

Однако она прождала его до десяти, потом легла, почитала книгу с полчаса и уснула крепким сном. А утром, проснувшись, сразу увидела Федю с чайником в руке — он уже успел приготовить завтрак. В майке и пижамных брюках, крепкий, соскучившийся по ней за две недели отсутствия, он смотрел на нее влюбленными глазами, и Оле показалось, что он давно так стоит и смотрит. На диване лежали подушка и сложенное одеяло — он не захотел будить ее.

— Здравствуй, Федя! Почему не разбудил? Я ждала тебя.

— Доброе утро, моя люба. Ты так крепко спала, что жалко было тревожить.

Он сел на кровать, обнял Олю.

— Знаешь, Федя, вчера я так оскандалилась!

— Та не может быть, кохана. Чтоб — ты? Ни за что не поверю!

— Да-да! Я забыла, что на Ш-2 нужно убирать шасси — три раза взлетала…

Хитро улыбаясь, он сказал:

— Ну? А в газетах пишут — все было отлично.

— В газетах?

Федя взял со стола газету, протянул.

— Свежая. Посмотри там, на первой странице — узнаешь?

С первой страницы, где была помещена заметка о массовом гулянье, смотрела незнакомая девушка, широколицая, зубастая, с диковатыми глазами.

— Это кто — я?

— Прочитай. Там ясно сказано: «Пилот Ольга Ямщикова» и так далее.

Оля внимательно прочла маленькую заметку, улыбнулась. Было приятно, что о ней писали, хотя фотография и огорчила.

— Нравится? — спросил Федя.

— Совсем непохожа. И рот как у щуки, — ответила она с обидой в голосе.

— Та я ж не про то. Нравится, что пишут про тебя, хвалят, фотографию поместили?

Склонив свою красивую голову набок, Федя, прищурив глаза, хитровато и в то же время как-то грустно и ласково всматривался в ее лицо, по-детски припухшее после сна, и почти бессознательно пытался определить, как сложатся их отношения в будущем. Понимая, что любовь к нему для нее не самое дорогое в жизни, что любит она его, скорее, по его же внушению, он постоянно боялся потерять ее. К тому же он уже достаточно изучил Олю и знал, что, несмотря на мягкость и доброту, она свободолюбива и упряма и вряд ли когда-нибудь поступится своей независимостью даже во имя любви.

— Почему ты так спрашиваешь? Я думаю, каждому должно быть приятно. Только не это главное, — она изучающе посмотрела на него. — А ты разве недоволен? Я ведь твоя жена!

— Жена…

Федя вдруг порывисто обнял ее и, вздохнув, погладил по голове, как маленькую девочку.

— Не понимаю, Федя, чего ты от меня…

Но он не дал договорить, поцеловал ее и крепко прижал к себе.

— Ничего, ничего. Молчи. Все будет хорошо, — сказал он шепотом, словно успокаивал сам себя.

Как-то раз в конце лета к Оле подошла Люся Чистякова, работавшая инструктором в планерной группе аэроклуба. Крупная веселая девушка, подвижная и смешливая, она была к этому времени уже известной планеристкой, не раз участвовала во всесоюзных планерных слетах, которые ежегодно проводились в Крыму.

— Послушай, Ольга, ты не хочешь потренироваться на планере? У меня есть блестящая идея! — с подъемом заговорила она.

— Хочу! — не задумываясь, ответила Оля, никогда не упускавшая случая полетать, узнать, освоить что-то новое. — А какая идея?

— Понимаешь, осенью — слет планеристов в Коктебеле. Что, если мы полетим туда на планерах? Три планера за самолетом-буксировщиком. Планерный поезд! Женский!

Оля уже слышала о «планерных поездах», когда несколько планеров совершают дальний перелет, прикрепленные тросами к самолету-буксировщику. Первые такие «поезда» с пилотами-мужчинами уже в прошлом году летали в Крым, но дело это было нелегкое. Однако Люся с таким энтузиазмом изложила свой план, что Оля немедленно загорелась желанием участвовать в таком перелете.

— Я согласна, только…

Но Люся не дала ей договорить.

— Я уже все продумала. Договорилась с Леной Каратеевой. Три планера — Лена, ты и я. А отбуксирует нас в Коктебель Вера Стручко. На самолете Р-5.

— А она согласна? — спросила Оля.

Вера Стручко, которая год назад вышла замуж, недавно призналась Оле, что беременна. Однако она продолжала летать, и пока никто в аэроклубе не знал, что Вера ждет ребенка.

— Конечно, согласна! — воскликнула Люся. — Кто же еще нас отбуксирует? Надо, чтобы все — женщины!

Оля промолчала. Если Вера решила лететь, значит, так и будет. Идея «планерного поезда» Оле понравилась, одно лишь смущало: никогда еще не садилась она в планер.

— Люся, ты и Лена давно летаете на планерах. А я не пробовала пока… Успею?

Тряхнув копной непослушных волос, Люся заверила Олю, что научиться летать на планере проще простого.

— А уж куда приятнее, чем на вашей керосинке! Тишина, никакой тряски, летишь — как в раю!

Она поправила берет, который неизвестно как держался на пышных кудрявых волосах, и решительно подытожила:

— Значит, договорились: завтра с утра начнем тренировки. Ох и слетаем!

Осенью 1935 года должен был состояться очередной Всесоюзный слет планеристов, по счету — одиннадцатый. Лучшие, планеристы страны собирались в Коктебель, где на горе Узун-Сырт (переименованной потом в гору Клементьева) ежегодно проводились соревнования, устанавливались новые рекорды. И конечно же, было очень заманчиво побывать там, а уж если установить рекорд дальности… Женский планерный поезд — это Люся отлично придумала. Теперь Оля только и думала о полете.

Быстро освоив планер, она забиралась на большую высоту и там, отцепившись от самолета-буксировщика, выполняла высший пилотаж. Планер Г-9, легкий в управлении, послушно выполнял все желания Оли, и скоро она решила, что перелет — не такое уж сложное дело.

Но когда начались групповые полеты трех планеров на буксировочных тросах, стало ясно, что нужно еще немало тренироваться. Особенно трудно давался взлет группой за самолетом. Нужно было выдержать дистанцию между планерами, которые могли сбиться в кучу. К тому же при разбеге самолет сначала бежал медленно, и эта малая скорость приводила к неустойчивости планеров, валившихся на крыло.

Люся, отвечавшая за подготовку планеристов, настояла на том, чтобы все три планеристки совершили ряд групповых тренировочных полетов по области. Одновременно им поручили агитационную работу среди населения, и они успешно выполнили это задание, выступая перед колхозниками и рабочими, рассказывая об успехах советской авиации, призывая молодежь садиться на самолет.

Наступил день вылета в Крым — 23 сентября.