Наталья Косухина – Влюбиться в главного героя (ЛП) (страница 44)

Сур снова передернулся.

— А может, мысль быть от тебя подальше не такая уж и плохая идея, — пробормотал мужчина.

Дом нитха оказался небольшим, аскетично обставленным. Мебель с простыми прямыми линиями, добротная, и ее было не так много. Зато в доме была уйма народу.

Тоскливый взгляд Рива, направленный на окно, я пресекла сразу, тихо шепнув:

— Только попробуй.

Конечно, Радамиру Ипри познакомили со всеми, заодно и меня, но уже минут через пять я сбилась со счета, кто чей дядя, кого как зовут. Единственная, кого нельзя было игнорировать, это тетя Роза. Неутомимый деятель, который даже в набитом доме руководил всем и вся. Сообщив Радамире, что та слишком худая, она утащила Риву на кухню кормить. Тот с тоской взглянул на свой корсет, но отказываться не стал.

Никаких посторонних девиц, про которых упоминала тетя Роза, я не заметила. Может, они их через окно, конечно, вытащили. Мне не важно, главное, чтобы к моему нитху не подпускали.

А Ильзур, увидев, что Сур пристроен, взял инициативу в свои руки и договорился с дядей Боргом, что мы отправимся обсуждать коварный план завершения задания и завтра заберем «невесту». Потом с кем-то поговорил по сфере связи, и не прошло десяти минут, как мы покинули дом.

В нашем распоряжении было жилище Рива и целая ночь впереди. Я не знаю, что будет завтра и чем все закончится, но сегодня хочу забыть обо всем и остаться наедине с тем, кто стал самым важным для меня.

И пусть весь мир подождет.

Подставив лицо легкому, теплому ветерку, я, прикрыв глаза, наслаждалась вечером. Дом Ривы оказался полной противоположностью жилища Ильзура. По обстановке и убранству было видно, что Сур любит роскошь и всячески ею себя окружает.

Сейчас я расположилась на мягком диванчике на балконе и любовалась закатом. Снять личину было нельзя, но я и так чувствовала бы себя неуютно.

Несмотря на то что наши отношения с Ильзуром определились, я внезапно поняла, как мало знаю о нем. Какие-то привычки стали мне понятны за время, проведенное в пути, но вот увлечения, пристрастия…

Рядом присел Варнар, поставив передо мной чашку дымящегося чая, и, словно ненароком, прикоснулся к моей руке.

Я, слегка улыбаясь, заметила:

— Рива тебе не простит, если нас в чем-то заподозрят.

— Нашу безопасность, в отличие от его, не обеспечивают. Некому подглядывать, — ухмыльнулся охотник.

— А вдруг храмовники? — хитро посмотрела я на мужчину.

— Убедила, — важно кивнул он и неожиданно спросил: — Что не так?

Помявшись, я решила, что нет смысла скрывать:

— Просто подумала, что так мало знаю о тебе и твоей жизни. В основном я тебя видела лишь исполняющим служебные обязанности.

Сама мысль об этом выводила меня из себя. Я не могу представить нашу дальнейшую жизнь, и это заставляет меня бояться. Или я страшусь завтрашнего дня?

Но Ильзур, кажется, не придавал этому особого значения:

— В моей жизни нет ничего особенного. Работа, тренировки, еще люблю готовить, вот, в общем, и все. Какой будет наш с тобой быт — решать тебе.

Эти слова вызвали у меня растерянность:

— А что, если я сделаю что-то, что тебе не понравится? Ну, я имею в виду в нашем распорядке жизни или обустройстве дома.

Взяв чашку, я вдохнула манящий аромат, чтобы скрыть свое смятение. А что, если я, делая как посчитаю нужным для нас двоих, буду слишком давить и испорчу отношения?

Мне хотелось прикоснуться к Ильзуру, даже пересесть к нему на колени и заглянуть в глаза. Но личина не давала свободы действия, а еще сильно смущала меня. Ведь сейчас Варнар смотрел на своего коллегу, а не на девушку. Это убивало.

И оттого, что я принимала его нежный взгляд на меня как само собой разумеющееся, мне вдруг стало тревожно.

— Рада… — вырвал меня из моих дум голос Ильзура. — Может, я и не очень опытен во всяких душещипательных объяснениях, но я четко знаю, чего хочу. Я желаю быть рядом с тобой, желаю быть частью твоего мира, каким бы ты его ни сделала.

Я замерла, глядя на него.

В небе сияли звезды, рядом на столе горел фонарь, бросая отблески на наши лица и придавая им какое-то особое выражение. Неужели все охотники такие? Так любят и так доверяют. А еще заботятся и оберегают.

Да если бы девушки знали, они бы открыли охоту на все их управление, и не только. Но и я своего охотника буду оберегать от чужих загребущих ручек.

И вновь смутившись своих мыслей и личины, я в несколько глотков допила чай и сбежала на кухню под предлогом помыть чашку. Сделав это и поставив посуду на полку, я, обернувшись, смотрела, как Ильзур закрыл дверь на балкон и зашторил окно.

Что-то странное было в его глазах, что-то, заставившее меня резко выдохнуть. Полотенце, которое я держала в руках, непроизвольно скрутила в жгут.

Ильзур словно хищник подошел ко мне и, взяв за руку, провел ладонью по магической татуировке, меняя мою внешность на истинную. А мне захотелось немедленно сбежать!

— Но ведь сегодня мне нельзя снимать личину… — пробормотала я, не в силах оторвать взгляда от охотника.

— А мы никому не скажем, — прошептал нитх и, обхватив меня за шею, поцеловал.

Я лишь молча принимала ласку, полностью безвольная под его напором и желаниями. Руки скользнули вверх, обнимая мужскую шею. Поцелуй становился все более страстным.

— Знаешь, я впервые снимаю костюм охотника с женщины. И уж подавно никогда еще не сопровождали меня такие мысли. Не говорю уже о желаниях.

— Ты радуешь мое сердце такими признаниями, — чуть улыбнулась я.

— Думаю, нам надо оставить этот комплект себе и с этого начать обустраивать наш… быт.

Усмехнувшись, я сама потянулась к Ильзуру для поцелуя, а его руки забрались мне под одежду. После его слов я уже не чувствовала неудобства или смущения, наоборот — вспышку неподвластной мне страсти.

Возбуждение все нарастало, ласки становились все более нескромными. Что-то голодное и дикое чувствовалось в них, что-то, нашедшее отклик в моей собственной смятенной душе.

— Как скажете, господин охотник…

В ответ на мои слова меня стиснули сильнее. А я сама не поняла, на что сейчас намекнула. Но, вывернувшись из его рук, удерживающих меня за плечи, уже сама принялась расстегивать на нем костюм, не отрывая взгляда от мужских глаз. Не могла оторвать. В них с каждой секундой все явственнее разгорался огонь страсти. Неумолимой и безумной. Неудержимой и яростной.

Если завтра… Вдруг мы не справимся?.. Нет, нельзя об этом думать. Это слишком скверно. Но все же? Если мы не переживем это «завтра»? Тогда — все? Сегодня наша последняя ночь? Вообще?..

— Последнее желание, — шумно выдохнул Ильзур, обхватывая руками мое лицо. С неменьшей одержимостью вглядываясь в мои глаза. И я знала, что он там видит — такое же сумасшествие! Сегодня для нас нет никаких правил и ограничений. Для нас двоих мир рухнет завтра. — Если бы тебе предложили, чего бы ты попросила?

В волнении скользнув языком по вмиг пересохшим губам, задрожала. Таким жарким, пытливым и одновременно твердым его голос еще никогда не был. А взгляд… всегда неотвратимый, решительный и суровый, сейчас он светился… нежностью? любовью? обещанием?..

Но что сегодня, на пороге рокового дня, мы можем обещать друг другу? Только эту ночь.

— Тебя… Все, что ты можешь дать, — выдохнула я ответ в его губы.

Черт! В яростном, до умопомрачения собственническом прикосновении его губ не было ничего нежного. Наоборот — это был поцелуй-признание, поцелуй-откровение, поцелуй-порабощение. Все те порывы и желания, что когда-то таились в его душе и сердце, Ильзур сейчас не скрывал. Он хотел дать мне все, что я пожелаю. Все что угодно.

— А я тебя!

Варнар сглотнул, признавая это право. Право одаривать и забирать. Любить до сумасшествия, не думая о последствиях. Я чувствовала, как напряжено его тело. Словно именно в эту секунду он готовился нырнуть с головой в бездонный омут.

Дрожащими пальцами потянувшись к его рубашке, расстегнула пару верхних пуговиц. Снова увлажняя языком губы, поняла, что едва сдерживаюсь от нетерпения. Так велика потребность почувствовать его тело своим.

Разогреть свою леденеющую от предчувствия неминуемого провала кожу жаром его тела. Вдохнув, до отказа наполнить легкие его ароматом, позволяя голове закружиться, а бедовым мыслям выветриться.

Разве не должна я сейчас быть столь раскованной и жадной? Не знаю… Одно неоспоримо, я с трудом сдерживаю терпение. Эта ночь не станет обреченной! Она станет сладчайшим сном… сказкой.

— Это будет сказка, — сказала я, срывая с него рубашку и отбрасывая ее на пол роскошной спальни в чужом доме, который стал нашим сегодняшним прибежищем. — Для тебя. Мой подарок.

Я не добавила: последний. Не смогла.

Во взгляде Ильзура светилась абсолютная готовность доставить мне удовольствие. Я ощущала такую же неистовую потребность выплеснуть всю переполнявшую меня страсть и любовь к этому мужчине. Поистине нас ждет ночь откровений.

Руки скользнули по мужской груди к животу и ниже, коснувшись натянувшейся ткани брюк. С усилием погладив твердый бугор, заметила, что глаза Варнара невольно закрылись от наслаждения.

— Держись столько, сколько сможешь, — даже сейчас не удержалась я от смешливого замечания.

— Вот поймаю тебя сейчас… — с ответным смешком рыкнул он, резко притиснув меня к своим бедрам.

Только в глазах не было и намека на смех. Один сплошной и яростный голод. Я словно утонула в нем, сама возбуждаясь все сильнее. Шутить совсем не хотелось. Как и убегать…