Наталья Косухина – Темный князь (страница 7)

– Чего ты хочешь? – мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно.

– Госпоже нужна помощь? – отозвался призрак. Его голос словно доносился издалека, но был прекрасно слышен. Дух оказался вежлив и проявлял почтение.

Договариваться пришел.

В сознании всплыли необходимые знания: сильные призраки получаются из людей с сильной волей. Они могут оставаться незримыми, но влиять на людей физиологически. И столь же часто, утратив связь с человечностью, поддаются мрачному соблазну безнаказанности, сея смерть. Проклятие духа-убийцы липким туманом может перекинуться и на того, кто с ним свяжется. Но у этого мужчины…

Я прищурилась. Вокруг его расплывчатого контура мерцала ровная, чистая белизна. Этот призрак имел возможность, но никогда не совершал насилия. Поразительно.

– Ты давно здесь? – не смогла сдержать любопытства я.

– Два столетия, – последовал быстрый и четкий ответ.

Дух невероятно сильный, наверняка успевший за свои скитания впитать в себя множество знаний. Он прекрасно понимал, кто я и каковы мои возможности.

– Зачем тебе помогать мне? – уточнила я, ощущая, как холод от его присутствия начинает понемногу пробираться под кожу.

– Я смогу уйти за грань, только если окажу услугу шаману, – прозвучало в ответ, и в его голосе впервые проскользнула усталость. – А покинуть пределы империи я не могу.

Так все и было. Шаманы здесь – редкое племя, а такие, кто согласился бы взять на службу призрака, – и вовсе единицы. Двести лет томительного ожидания – это приличный срок.

– Неужели я первый шаман, которого ты встретил?

– Остальные… не сочли сделку нужной или безопасной.

Прошлое время в его словах прозвучало как приговор. Но во мне, напротив, вспыхнула острая, живая искра интереса.

– А я – хочу, – заявила я, и губы непроизвольно раздвинулись в улыбке. – Мне нужна твоя сила и невидимость. Для страховки. А после этого я тебя отпущу. Обещаю.

И я протянула руку ему навстречу, ладонью вверх. Призрак заколебался, его форма задрожала, будто рябь прошла по воде. Затем, медленно и нерешительно, поверх моей ладони легла ледяная, неосязаемая длань – сгусток морозного воздуха и намерения.

– Сделка заключена, – произнесла я твердо. Клятва не требовалась, он не идет ко мне на службу.

И в тот же миг лютый, пронзительный холод, острее любого клинка, вонзился в самое нутро. Дыхание перехватило, сердце на мгновение замерло, а в висках застучала ледяная боль. С трудом выровняв прерывистое дыхание, я подумала сквозь накатившую волну тошноты, что если часто общаться с призраками таким образом, то век мой будет недолог.

Дух исчез, а взгляд упал на напиток, который стоял на столе. Частично способ согреться. Но часто его использовать нельзя. Пока выхода нет – сила требует жертв. Но в будущем придется что-то придумать. Обязательно.

Знать собиралась во дворце по случаю начала весны. Не знаю, о каком начале шла речь: вокруг лежал снег, искрящийся под тусклым солнцем, и стояла страшная холодина, пробирающая до костей. Из обогревателей в этом мире существовали лишь нагретые камни, жаровни или горячая вода в лохани. Вещи, разумеется, архиполезные, если не планируешь отходить от очага дальше трех шагов. А с собой их не потаскаешь.

Заключив вчера договор с призраком (который сегодня был при мне), я продрогла до костей – такое ощущение, будто в меня залили жидкий азот. Нужно скорее искать, чем это компенсировать, долго я так не протяну.

Магов, подобных мне, в мире практически не было. Обычно проводился ритуал, и шаманы платили за услугу духа своей силой – элегантный, можно сказать, безналичный расчет. Я же платила жизненным теплом. С одной стороны – быстрая и удобная, с другой – сомнительная привилегия.

Порывшись в памяти Аши, я выяснила, что, служа шаману вроде меня, призраки, пожелавшие остаться в мире живых, берут часть моего тепла и чувствуют себя хотя бы отчасти живыми. За это они готовы на все. О перспективах, которые это открывало, я планировала подумать позже. Сейчас в моей судьбе слишком много неопределенности, и пока она не решится, не до того. Приоритеты важно расставлять правильно.

К дворцу, сложенному из бежевого камня, с самого утра стекалось множество народа. Это напоминало шествие во время парада, но не стройное, а скорее хаотичное. Благородные господа в роскошных, но явно не рассчитанных на такой холод одеждах; простые люди, облаченные более практично, в шерсть и мех. Сегодня им можно будет посмотреть на выступление императорской четы и узнать свежие новости – все обсуждения проходят открыто. А еще обещали бесплатные угощения и развлечения.

За всем этим я наблюдала из крытой повозки, подсматривая сквозь расшитый серебром занавес паланкина цвета слоновой кости. Отец и охрана ехали рядом, на лошадях. Мы с родителем не обменялись ни словом с утра – прекрасные родственные отношения и полное взаимопонимание. Его спина, прямая как штык, кричала о презрении и страхе ко мне, а я лишь медово улыбалась и ядовито шипела по любому поводу.

Дворец императорской семьи находился в центре города и был построен на горе, вокруг которой и раскинулась столица, обивающая возвышавшиеся камни полукругом. Крыша дворца, как и дерево, которым он был отделан, была красной – яркой и сразу бросающейся в глаза. В сочетании с бежевым цветом камня выходило жутко, но красиво. Над каждым входом висел герб императорской семьи – какой-то хищный зверь, терзающий солнце. Очень жизнеутверждающе.

Вокруг дворца уже шли различные развлечения для народа и гостей империи: слышался гул толпы, звяканье музыкальных инструментов, и по всей округе разносился запах разных яств, приманивая все больше людей.

Два раза в год простым смертным дозволялось приближаться к императорской резиденции: в начале весны и в конце осени. Именно в это время устраивались самые пышные и громкие праздники – видимо, чтобы народ, позабыв о лишениях, стойко переносил их весь оставшийся год.

Дворяне останавливались у крутых, отполированных тысячами ног ступеней и, оставив слуг дрожать у подножия со лошадьми, начинали неспешный, важный подъем, к большому плато на возвышении перед дворцом. Внутрь дворца посторонние не допускались. Входить дозволялось лишь избранным. Вся работа, совещания и собрания, проходили в зданиях, входивших в дворцовый комплекс.

На плато уже собралось приличное количество чиновников и дворян. Они стояли на пронизывающем ветру, который гулял по открытой площадке, и жались друг к другу, стараясь спрятаться за чужими спинами. Господа и дамы в расшитых одеждах походили на напыщенных индюков. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Я же пребывала в отчаянии. Мысли о том, что я не один час буду стоять на этом проклятом ветру, пробуждали желание сбежать. Просто бросить все, и гори оно все огнем. Обреченно посмотрев на отца – который уже раскусил мою проблему (ибо мои щеки и нос наверняка были белы, как снег), и лишь злорадно хмыкнул в свою седую бороду, – я закуталась плотнее в тонкий, но очень красивый плащ, стараясь отогнать мысль столкнуть этого старого интригана со ступенек. Но сейчас было не время для решительных действий – только для вымученного ожидания.

Народу внизу собиралось все больше, было здесь и немало призраков, и пока взгляд бесцельно блуждал по толпе, в голове мелькнула догадка: мероприятие будет публичным, вот почему князь не смог отказаться от невесты. Время жениться подошло, но ни один род не спешил отдать за него свою дочь, несмотря на статус непобедимого воина и наследника престола. Слишком уж горячо было место рядом с троном, вернее, слишком вероятно было сгореть. Слишком много слухов бродило вокруг темного князя. Что и заставило заговорщиков планировать восстание, саботируя брак наследника. Сейчас императорская семья ослабла как никогда, и это был прекрасный шанс.

Взгляд снова пробежал по собравшимся на плато, и еще одно открытие: присутствовавшие здесь мужчины пришли либо в одиночестве, либо с женами. Свободной девицей была лишь я. Прелестно…

Вскоре пестроту одежд знати разбавили красный, черный и золотой – цвета императорской семьи, которая присоединилась к начавшемуся празднику. Эти цвета более никто не мог носить под страхом страшной кары.

Императорская чета была примечательна. Высокий, хмурый и решительный император с темными, почти черными глазами, в которых не было ни искры тепла. Его голову и темные волосы венчала тяжелая золотая корона, а тонкие губы были крепко поджаты. Белая кожа отливала серостью. Его величество владел тьмой – и, если верить данным из книги, именно она давала такой эффект. Значит, император не так давно пользовался своей магией.

Рядом находилась его супруга. Высокая красивая женщина с темными, убранными в сложную прическу волосами. В отличие от мужа в черных, расшитых золотом одеждах, она предпочла пламя – красное платье, на которое был накинут золотой плащ.

В книге было написано, что императрица красива, но своенравна – возможно, из-за того, что обладала огненным даром, – и они с мужем терпеть друг друга не могли, хотя и являлись крепкими союзниками. Союз их, трезвый и расчетливый, образовался после кровавого восстания пару десятилетий назад. Тогда наследнику и нанесли эту самую рану на лице – знак от дворянских родов, что его не признают.