Наталья Корнилова – Ведьмино наследство (страница 23)

Пихнув телохранителя локтем в живот, чтобы шел за ней, Светка направилась в подсобку.

В малюсеньком помещении, заваленном коробками с товаром, за небольшим столом, едва помещавшимся здесь, сидели три мужика и играли в карты, громко разговаривая на непонятном языке. Но явно не на французском. Судя по внешности, это были самые обыкновенные азербайджанцы, которых Светка повидала на своем веку достаточно, чтобы сразу узнать. Все они были одеты в затертые черные кожаные куртки и не бриты. Двое молодые и здоровые, а третий - почти пожилой, худощавый. Решив, что это грузчики, Светка спросила: - Простите, не скажете, где можно найти хозяина магазина?

Все трое повернулись и уставились на вошедших. Один, постарше, с сильным акцентом сказал:

- Я хозяин, чего тебе?

- Вы?!

- А что, не похож? - он довольно осклабился.

- Но мне сказали, что магазин французский, - пролепетала она.

- Он и есть французский. Что, на работу хочешь? - Он придирчиво осмотрел ее фигуру. Остальные двое сделали то же самое.

- Нет, я по поводу Ольги Красиной, - твердо проговорила Светка. - Это я вчера купила... то есть взяла сумочку, забыв заплатить. Теперь я ее вернула в целости и сохранности и прошу, чтобы вы не увольняли Ольгу с работы.

- А ты ей кто?

- Никто, просто чувствую себя виноватой перед ней.

- С ней уже все решено, - ухмыльнулся хозяин. - Она мне все равно не подходила. А ты сама не хочешь продавщицей? У меня хорошо заработаешь.

Он переглянулся с товарищами, и все трое плотоядно облизнулись.

- Спасибо, но я об Ольге, а не о себе. Она не виновата, значит, вы обязаны взять ее обратно.

- Я никому ничего не обязан и не должен, - грубо бросил хозяин. - И вообще, здесь служебное помещение, посторонним нельзя. Давайте, давайте, валите отсюда...

Клещ, вспомнив о своих обязанностях, выступил вперед и грозно пророкотал:

- Ты че, азер поганый, на нее свою гниль катишь? Я сейчас тебя и твоих черножопых друганов урою здесь, на хрен!

- Мариф, это он кому сказал? - налившись кровью, спросил хозяин у сидевшего сбоку молодого другана.

- По-моему, тебе, Азиз, - пожал тот плечами. - Выкинуть их, а?

- Сделай одолжение, а?

- Только попробуй, - процедил Клещ, сжав кулаки. - Лучше сделай то, что она говорит, а то пожалеешь, что вообще родился!

- Постой, Мариф, - хозяин удержал поднявшихся было качков и с интересом посмотрел на Клеща. - А ты вообще из какой деревни сюда приехал, братан?

- Хватит трепаться! - вдруг рявкнула Светка и, приблизившись к столу, прошипела прямо ему в лицо: - Слушай, ты, ублюдок, думаешь, я не знаю, чем тебе Ольга не угодила? Небось не дала тебе, вот ты ее и выкинул на улицу.

- Это не твое дело! Она знала, на что шла, когда устраивалась! - вскипел тот. - Я хозяин, что хочу, то и творю в своем магазине! А ты, шалава, убирайся отсюда, пока твоего дружка не прирезали!

Тут Светка, не привыкшая у себя в станице, чтобы с ней так разговаривали такие вот, которых казаки давно поставили на свое место, размахнулась и врезала хозяину крепким кулачком по небритой морде. Из разбитого носа хозяина магазина тут же фонтаном брызнула кровь, из глаз полетели искры, а изо рта вырвался истеричный визг:

- Сука!!! Убейте ее!

Двое качков мгновенно вскочили и бросились заламывать Светке руки. Клещ кинулся на них. В тесной комнатушке началась шумная крупномасштабная потасовка, причем Светка не уступала парням и молотила руками и ногами направо и налево с упорством и силой молодой казачки. Будь у нее шашка, она бы, не задумываясь, порубала там всех в мелкую крошку. Неуклюжий Клещ размахивал длинными клешнями с кувалдами на концах, стараясь попасть в цель, но у него это плохо получалось - больше доставалось самому от двоих крепких и низкорослых парней. Хозяин, зарывшись в гору ящиков с одеждой, зажимал руками разбитый нос и что-то громко кричал на своем языке, дико вращая глазами. Светку с Клещом постепенно оттесняли к двери, в которую уже заглядывала продавщица с перекошенным от страха лицом. Заметив, что гостей теснят, она пошире распахнула дверь и предусмотрительно отступила как раз в тот момент, когда из дверного проема от сильного тычка под ребра вылетел Клещ. За ним, оставив на прощание глубокую царапину на щеке противника, с проклятиями выбежала Светка. Продавщица тут же закрыла дверь. Все покупатели, решив, что стали свидетелями очередной мафиозной разборки между преступными кланами, бочком протискивались к выходу и исчезали в потоке прохожих, снующих по подземному переходу.

- Нет, вы видали?! - возмущенно вопила Светка, тыкая пальцем на дверь, за которой притаились азербайджанцы. - Сволочи какие-то! Совсем обнаглели! - И гневно посмотрела на продавщицу. - Как вы их тут терпите, козлов? Им дай волю, они сразу на шею сядут.

- Они уже давно на ней сидят, - прохрипел, пытаясь отдышаться, Клещ. - Идем отсюда, пока не замели...

- Они не на шее, они в другом месте у нас сидят, - тихо вздохнула продавщица.

Результатом межнационального конфликта явились разбитые у обоих поборников справедливости губы, синяки под глазами и разорванная одежда, причем у Светкиной блузки на груди не осталось ни одной пуговицы. Учитывая, что лифчик она, после ночной прогулки, решила больше никогда не носить, вид у нее был весьма и весьма соблазнительный. Бросив прощальный взгляд на название магазинчика, она быстро пошла по переходу к памятнику Пушкина, прижимая рукой блузку на груди. Клещ, потирая ушибленные бока и болезненно морщась, ковылял за ней. В голове его одиноко испуганно металась мысль, что как телохранитель он сегодня не состоялся, и честный Клещ готов был понести за это заслуженное наказание.

Светка же, наоборот, была довольна. С тех пор как попала в Москву, у нее не было возможности даже выматериться толком, не говоря уж о том, чтобы выплеснуть на кого-нибудь накопившуюся за это время энергию, как это она время от времени делала дома, выбирая в качестве жертвы то мать, то Юрку. Теперь ей было легко и радостно, она чувствовала себя словно хорошо выспавшейся и потому полной сил и боевого задора.

Клещ отправился зализывать раны к Зиновию, а Светка пошла к себе. Войдя в квартиру, она первым делом схватила тетрадку, отыскала "рецепт" мести и стала исполнять нужный ритуал, выбрав вторую степень злости (третья, то бишь летальный исход, была слишком уж проста и примитивна). При этом она думала о том, что все азербайджанцы в Москве должны занять подобающее им место (какое именно, она и сама не могла сформулировать), продавщица Ольга должна получить работу, а наглого хозяина Азиза и его дружков должна постичь какая-нибудь страшная участь.

Не успела она покончить с этим, как в дверь позвонили. Пришла Любовь Михайловна.

- Боже правый! - всплеснула она руками, увидев побитое лицо Светки. - Кто это тебя так?!

- Да так, ерунда, - улыбнулась она. - За мухой гонялась по квартире и о шкаф шарахнулась. Я к таким вещам привычная. Заходите.

Усевшись на диване, тетка с сочувствием посмотрела на нее и сказала:

- С похоронами я все уладила. Договорилась с одной ритуальной конторой, они все сделают: катафалк, гроб, венки, оградку, место на Дорогомиловском кладбище и так далее. Ты говорила, что у бабушки были деньги на похороны?

- Да, говорила.

- Много? А то сейчас умереть стоит дороже, чем месяц прожить на Золотых Песках в Болгарии.

- О деньгах не беспокойтесь, Любовь Михайловна. Вы мне скажите лучше, где ее отпевать будут?

- Кого отпевать? - удивилась она. - Вернее, зачем это делать-то? Родственников у нее нет, только ты да я, да еще пара соседок старушек на кладбище поедут. А отпевание - лишние расходы. Ни к чему это.

- Нет, без отпевания я не согласна, - твердо сказала Светка. - Софья Давыдовна сама перед смертью меня попросила похоронить ее по христианскому обряду.

- Когда это она просила? - опешила тетка. - Ты же не видела, как она померла...

- Да? - Светка часто заморгала. - Ну да, все правильно, конечно, не видела. Просто мы с ней вечером разговаривали, и она сказала, что вот, мол, мечтает о том, чтобы, когда придет ее час, ее кто-нибудь похоронил с христианскими почестями и так далее. Бабуля была очень набожной, - пробормотала внучка и печально поникла.

- Софья? Набожной? - недоверчиво прищурилась тетка. - А по-моему, она даже не знала, где у нас церковь в районе находится.

- И вы хотите лишить ее последней возможности узнать об этом? - тихо всхлипнула Светка.

- Да нет, что ты, миленькая! - застыдилась Любовь Михайловна. - Конечно, если она хотела, то можно и отпевание устроить. Тело тогда привезут домой, а не сразу на кладбище, поставим гроб около подъезда, чтобы все попрощаться смогли, пригласим священника с кадилом и бабками-певичками, они и отпоют. Это все равно что в церкви, только не так душно будет. Но, я слышала, такое отпевание у них дороже, чем гранитный памятник стоит.

- Плевать на деньги! Главное, чтобы бабушкина душа упокоение нашла.

- Ее душа уже далеко, - печально вздохнула тетка. - Счастливица... - и вытерла непрошеную слезу уголком цветастого платка, который не снимала с тех пор, как узнала о смерти соседки. - Кстати, тогда надо бы людей побольше собрать. А то батюшка придет, а тут, почитай, одна покойница и будет. Пойду соседей обегаю, попрошу, чтобы пришли хоть на полчасика. Я уже бабке Зинаиде с четвертого этажа сказала, чтобы кутью сварила и печенья напекла...