Наталья Корнилова – Пантера. Начало (страница 41)

— Хотите поспорить? — Я серьезно посмотрела на него.

Что-то дрогнуло в его глазах, и он отвел их в сторону.

— Сейчас не время заниматься ерундой, — наконец проговорил он. — Перейдем к делу…

— Но вы еще не спросили моего согласия и не сказали, что я со всего этого буду иметь?

— Согласие ваше мне не нужно — я вас  уже нанял у босса. А что будете иметь? — Он замолчал и впился в меня взглядом. — Я разрешу вам оставить у себя те деньги, которые вы взяли после велотрека. Если не ошибаюсь, там было около трехсот тысяч долларов и они бесследно исчезли. Мне пришлось убить всех, кто был замешан в этом деле и кого вы там не убили сами, но никто из них не признался, что брал эти бабки. Поверьте, умерли они не сразу и не в больнице. Тогда я понял, что все-таки меня кто-то перехитрил. А это могла быть только та, которая умудрилась провести всех и раствориться в воздухе, словно ее никогда и не было. И я нашел вас, используя свои связи и влияние. Вы можете обмануть своего босса, но не меня. Я ничего не требую и не заставляю вас что-то делать, а только прошу проявить солидарность, так сказать, между нами, рыжими, — он усмехнулся. — Потом, если все пройдет удачно, вы вернетесь к своему шефу и будете продолжать обманывать его и дальше — я вас больше не побеспокою, клянусь.

— Да что я должна сделать, черт возьми?! — вскипела я, чувствуя, что попалась в западню. Да и отказывать этому рыжему собрату по крови почему-то не хотелось — не так уж нас и много, в конце концов.

— Вот это уже другой разговор, — довольно проговорил Золотой, ощерившись золотыми зубами. — Все почти так, как я сказал в вашей конторе. Вам нужно сходить на вечеринку, продержаться там и выбраться оттуда живой, прихватив одну драгоценность, — он лукаво ухмыльнулся.

— Это какую же?

— Меня, — он расплылся в улыбке. — Удивлены?

— Антиквариат не в моем вкусе.

— Вот и они тоже так думают, я говорю о партнерах по бизнесу. Они считают, что я уже стар и не могу вести дела. В общем, слушайте меня внимательно и не перебивайте. Сегодня вечером мы забили стрелку в одном загородном особнячке и договорились, что тот, кто выйдет оттуда живым, тот и будет править организацией. Мои партнеры — очень молодые и горячие люди, им кажется, что я слаб и медленно соображаю. Я не стал их разубеждать. Они просили меня уйти добровольно, без крови, но я не согласился и предложил им сегодняшний вариант. Особняк будет полностью окружен со всех сторон нашими бойцами, которым приказано не входить внутрь ни под каким видом, пока завтра в семь утра кто-то из нас не появится сам. Если не появится никто, значит, все убиты. Это, конечно, варварский способ выяснять отношения, но по-другому они не понимают. Они слишком уверены в себе и считают меня легкой добычей. Хоть мы и договорились биться каждый только за себя, но я уверен, что они все будут вместе, а я останусь один против четырех профессиональных головорезов. К тому же нет гарантии, что они не подстроят мне ловушку или не припрячут где-нибудь оружие. Хотя каждый из них и без всякого оружия легко уделает меня одной левой. Мы условились, что придем с женщинами — я специально настоял на этом, зная, что уже почти нашел вас. До девяти часов вечера никто не должен ничего предпринимать, мы будем ужинать и развлекаться. Женщин договорились не трогать без особой нужды. Они потом должны будут засвидетельствовать, что все было честно и без подвоха. Но опять же, я убежден, что их девки будут работать с ними и потом наговорят все, что угодно, лишь бы остаться в живых. Так что их будет восемь человек, а нас только двое.

— А кто будет готовить ужин? — нахмурившись, спросила я.

— Какая разница? — удивился он.

— Вас могут отравить уже за ужином, потом весело провести ночь с девицами, а утром выйти и сказать, что вы убиты в честном бою, и предъявят всем ваш труп с проломленным черепом или с вырванными кишками.

Он ошеломленно посмотрел на меня и проговорил:

— Об этом я как-то не подумал. Черт возьми, а ведь действительно могут! Надо настоять, чтобы ужин и напитки привезли из ресторана, — пробормотал он. — Я этим займусь.

— А как вы предполагаете охотиться друг за другом?

— Как получится. Особняк огромный, четыре этажа, и все комнаты, включая подвал, в нашем распоряжении. После ужина мы разбредаемся, причем никто не должен знать, куда, и ровно в девять открываем сезон, — он вздохнул. — Такие разборки устраивались и раньше, даже за границу выезжали, чтобы здесь лишнего шума не было. Нанимали какой-нибудь остров на пару дней, вывозили туда братву и начинали мочить друг друга. Но здесь дело принципиально иное — не братва должна доказывать, что она сильнее, а ее главарь лично. Он должен быть самым хитрым, умным и сильным. Жестоко, но справедливо.

— А если бы вы меня не нашли?

Вы не так ставите вопрос. Если бы я вообще даже никогда не слышал о вас, то уже давно уступил бы место и свалил за бугор, потому что справиться с этими убийцами у меня нет ни единого шанса. Вы даже не представляете себе, что это за люди. Они все бывшие спецназовцы, крутые и безжалостные, у них за плечами горы трупов, по которым они и взошли на самый верх, откуда теперь хотят скинуть меня. У меня слишком большой авторитет, и они не могут меня просто убрать, понимаете? Поэтому я и начал искать вас, как только услышал о ваших способностях. Я давно спланировал эту вечеринку, как видите, и очень рассчитываю на вас.

— А если вас все-таки убьют?

— Нет, если и убьют, то вместе с вами, чтобы не было свидетелей… Поэтому зачем вам знать, что будет после смерти?

— А вдруг я все же выживу?

— Исключено, — он покачал головой. — Существует негласное правило: девушек, чьи кавалеры погибнут, потом тоже уберут.

— А они об этом знают?

— Наверняка. Но они ведь и не думают умирать, — хмыкнул он. — Они уверены, что победят.

— А кто они такие вообще, эти девицы?

— Понятия не имею, да и какая разница? Если будут мешать, то их не нужно жалеть — сами виноваты, что пошли на это. В одном я уверен — такой, как вы, в России по крайней мере, другой не существует. О вас, повторяю, никто не знает, даже мои телохранители. Они думают, что я просто подцепил вас на этот вечер, чтобы не подставлять никого из своих.

— Очень благородно с вашей стороны, — проворчала я. — План этого особняка у вас имеется?

— Нет. Мы все там будем впервые — это одно из условий, чтобы никто не смог подстроить ловушку. Но псы все куплены, так что наверняка мои противники будут знать расположение комнат.

— Оружия не будет вообще?

— Абсолютно. На входе нас всех обыщут, но не думаю, что станут очень уж тщательно ощупывать женщин. Так что вы можете взять свои причиндалы, которыми пользовались на велотреке. Что у вас там было, не знаю: ножи, топорик или чем вы там братву уродовали. Сейчас заедем к вам домой, и все возьмете, только замаскируйте хорошенько…

— Не нужно, у меня все с собой.

Золотой внимательно посмотрел на меня, ощупав глазами каждую деталь одежды, и пробормотал:

— Вы… уверены? Я ведь не шучу, там действительно будет очень страшно. Так что лучше все-таки возьмите…

— Не волнуйтесь, на мне достаточно оружия, — улыбнулась я. — А вот приличное платье, подобающее для такой роскошной вечеринки, не помешало бы.

— Вы удивительная девушка, — покачал он головой. — Будет вам и платье, и бриллианты, и все что хотите, только вытащите меня оттуда, и желательно живым. Поверьте, я умею быть благодарным.

— Кстати, а столовые приборы нельзя будет использовать? — деловито осведомилась я.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вилки, ножи, ложки, что после ужина останутся… Этим всем ведь тоже можно легко убить.

— Ложкой? — с сомнением спросил он. — Хотя… пожалуй, вы опять правы. Я распоряжусь, чтобы всю посуду сразу после ужина вынесли и пересчитали.

— А ваших коллег обязательно убивать или можно только из строя вывести?

— Этих головорезов нельзя вывести из строя — их можно только убить, — твердо сказал он. — Пока будут дышать, до тех пор они будут опасны — это лютые звери, психопаты… Я тоже когда-то таким был. Видите шрам? — он дотронулся до изуродованной щеки. — Со мной на зоне хотели разобраться. Уже убили, считай, топором пол-лица снесли и ушли, думая, что я мертв. А я встал и потом их всех на тот свет отправил. Но теперь я уже не тот…

— А какую вообще роль вы себе отводите во всем этом бедламе?

— Такую же, как и вам, — убивать буду. Вы же не думаете, что я только на вас рассчитываю? По правде говоря, вас я только для прикрытия беру, чтобы сзади никто не напал, а в основном и сам попробую справиться. Вы, как я посмотрю, слишком самоуверенны, а это очень плохо.

— Нет, так не пойдет! — решительно заявила я. — Вы никуда лезть не будете — без вас я не смогу оттуда выбраться. Не хотите же вы, чтобы меня потом ваши псы на улице по стене размазали? И я тоже не хочу. Отсидитесь где-нибудь, пока все не кончится…

— Нет, Машенька, — тихо проговорил он, — так не пойдет. Я еще никогда в кустах не отсиживался и за бабу не прятался, даже за такую, как вы. У меня с этими парнями свои счеты…

2

Меня завезли в шикарный магазин женской одежды на Тверской, там я долго выбирала себе подходящее платье под неусыпным взором одного из телохранителей Золотого, которого продавщицы приняли за моего жениха и пытались добиться от него ответа на вопрос, нравится или нет ему очередное платье. Но он только скупо мычал в ответ и пялил свои тупые глаза на молоденьких девушек, мелькавших повсюду в фирменной одежде магазина. Платье, которое я выбрала, было очень красивым, из черного шифона, с обольстительным декольте и открытой спиной, которую почти закрывали мои распущенные светлые волосы, шелковые и волнистые. Оно было не слишком длинным, чуть пониже попки, чтобы не мешало двигаться в свободном полете. Смотрелась я в нем просто очаровательно, что раз двести подтвердили сами продавщицы, с завистью разглядывая меня со всех сторон. Они простили моему «жениху» непробиваемую тупость, когда он молча достал из бумажника деньги и расплатился за платье суммой, которой с лихвой хватило бы на безбедное существование многодетной семьи в течение полугода. Увидев меня выходящей из магазина, Золотой выбрался из «Кадиллака», поцеловал мне ручку и чуть не расплакался от счастья лицезреть такую божественную красоту рядом с собой. Он взял меня под локоть и с гордым видом повел в находящийся чуть ниже по улице ювелирный магазин, чтобы осыпать драгоценностями. Телохранитель пыхтел сзади, а «Кадиллак» медленно двигался параллельно тротуару, не отставая и не обгоняя, против движения, не обращая внимания на возмущенные трели милиционеров, которые, рассмотрев номер машины, умолкали и стыдливо отворачивались. Прохожие провожали нас удивленными взглядами и испуганно шарахались в сторону, натыкаясь на свирепый взгляд кочующего за нами угрюмого мордоворота с пистолетом под мышкой. Мне было приятно и стыдно одновременно. В ювелирной лавке Золотой сам лично захотел выбрать украшения и приобрел для меня колье, сережки, заколку для волос, пару колец и браслет — все исключительно бриллиантовое и золотое. Видимо, ему не хотелось, чтобы я ударила в грязь лицом перед подругами тех, кто собирался сегодня вечером его прикончить. Хотя он и улыбался, но постоянно думал об этом, что было видно по его серьезным глазам. Я же была легка и беспечна, радуясь красивым безделушкам, которых у меня раньше никогда не было. Правда, это тоже было только с виду, а внутри я была страшно напряжена, мысленно настраивая себя на предстоящую схватку. Нацепив на себя все украшения, я стала похожа на витрину этого магазина. Золотой опять взял меня под ручку и повел в ресторан гостиницы «Националь». Там мы просидели до вечера, обсуждая всевозможные варианты, а в шесть часов сели в машину и поехали за город продолжать веселье на увлекательнейшей вечеринке, после которой, возможно, сразу отправимся в морг.