Наталья Корнилова – Пантера. Начало (страница 14)

— Попробую, — вздохнул босс и, возведя глаза к потолку, проговорил: — Директор совратил вас и требует, чтобы вы сделали аборт.

Бедняжка покраснела и вздохнула:

— Если бы. Нет, все гораздо сложнее. Попробуйте еще, а то у меня самой язык не поворачивается.

Родион задумался. Я прислушалась, стараясь уловить звуки шевеления его гениальных мозгов, но ничего не услышала, кроме привычного сопения из-под очков. Наконец он выдал на-гора еще одну, на мой взгляд, не менее шокирующую версию:

— Вы присвоили себе крупную сумму, и теперь велоспорту в Северо-Западном округе грозит неминуемый упадок!

Она поерзала на стуле и ничего не сказала. Босс недовольно скривился и стал набивать трубку.

— Хорошо, — сказал он, — я буду быстро перечислять свои гипотезы, а вы остановите меня, когда я попаду в цель, договорились?

Она кивнула, причем сделала это с полной безнадежностью. Меня просто раздирало любопытство, и тоже хотелось чего-нибудь ляпнуть, но я не имела права вмешиваться.

— Тогда поехали, — сказал босс и, воздев глаза к потолку, монотонным голосом начал перечислять: — Вы убили директора? Подари ли его цветы мужу на день рождения? Продали конкурентам бизнес-план фонда? Украли пресс-папье? На вас наехали рэкетиры? Велосипеды, которые вы закупили, оказались ворованными? Директора похитили? Вы положили глаз на директора, а он занимается любовью с охранником? Вам кажется, что охранник хочет вас убить? Директор оказался незаконнорожденным сыном вашего мужа…

Несчастная бухгалтерша с ужасом смотрела на моего гениального босса, спокойно продолжавшего перечислять чуть ли не все смертные грехи человечества за последние пять сотен лет. Мне даже показалось, что она сейчас вскочит и как ошпаренная выскочит из проклятого офиса, чтобы навсегда забыть к нам дорогу. Но, видно, от шока силы покинули бедняжку, и она Оставалась сидеть с открытым ртом и выпученными глазами. Когда босс дошел до версии о том, что велосипеды, поставляемые фондом, вовсе не велосипеды, а секретное биологическое оружие и бухгалтерша хочет вывести начальство на чистую воду, чтобы спасти спортсменов от неминуемой мутации, Людмила Ивановна отчаянно вскрикнула:

— Хватит, остановитесь! Я больше не выдержу! Дайте мне воды!

Родион удивленно посмотрел на нее и кивнул мне. Я налила стакан воды и поднесла ошизевшей клиентке. Та жадно выпила и быстро сказала:

— У вас очень богатая фантазия, молодой человек, я просто поражена, честное слово. Но все это, к счастью, не имеет никакого отношения к цели моего прихода.

— Поверьте, я еще не до конца исчерпал все возможности и наверняка, если продолжу, наткнусь на нужный вариант, — уверенно заявил он. — Вы же отказываетесь сами рассказать, а других способов помочь вам я не вижу.

Меня так и подмывало сказать, что она у нас пока только вторая клиентка и босс просто не хочет ее отпускать. Поразмыслив, я решила все-таки вмешаться:

— Может, вы напишете все вкратце на бумаге? Тогда ваши уста останутся чистыми…

Босс бросил на меня уничтожающий взгляд, а женщина оживилась:

— Действительно! Зачем мучиться, когда можно написать. У вас есть бумага?

Я вырвала из блокнота листок и протянула ей вместе с карандашом, не обращая внимания на громкое сопение разъяренного босса, которому подобное не пришло в голову. Ничего, пусть знает, что у меня в голове тоже не опилки, как он утверждает.

Быстро что-то накорябав, она свернула листок и стыдливо отдала мне, а я положила его на стол перед Родионом и вернулась на свое место. Тот прочитал и надолго замолчал, поверх очков разглядывая клиентку. Я прямо вся извелась, так мне хотелось выдрать у него записку и сунуть в нее свой симпатичный носик. Ну, нельзя же так издеваться, в конце концов! Но он все-таки заговорил:

— Вы уверены, что правильно понимаете значение этого слова? — спросил наконец босс.

— Слова «клептомания»? — Она оскорбленно вскинула голову. — Конечно! У меня высшее образование, между прочим.

— А с чего вы решили, что ваш директор страдает именно этой болезнью?

— Но… иначе я тогда не могу объяснить его действий, — растерянно произнесла она. — Не может же человек, находясь в здравом уме и трезвой памяти, сам у себя воровать деньги!

— Ну-ка, ну-ка, расскажите-ка все подробнее! — подался вперед Родион, поправляя очки.

—Все началось не так давно, больше месяца назад. А может, просто раньше я не замечала, потому что только входила в работу, изучала дела, — заговорила она печальным голосом. — Знаете, печать хранится всегда у него. Когда мне нужно оформить платежное поручение или другой финансовый документ, он ее дает, а потом сразу забирает. Так что больше никто не может ею воспользоваться, чтобы, например, получить деньги в банке или перечислить их с нашего счета на другой. Подписей на платежках только две: его и моя, но их можно подделать. Знаете, как бывает, когда, к примеру, бухгалтера на месте нет, а нужно срочно отправить деньги? Директор просто подделывает мою подпись, ставит свою, прикладывает печать и сам несет в банк. А я потом по выпискам из банка узнаю, когда, куда и какая сумма отправлена. В общем, кроме нас двоих, никто не может снять деньги со счета. Это раз. Еще у нас есть сейф, в котором хранится наличность. Ключи от сейфа тоже у нас двоих. Сейф стоит у него в кабинете. Когда я беру оттуда деньги, то всегда пересчитываю их и записываю сумму в особую тетрадь. Если деньги нужны ему, то он тоже говорит мне, сколько берет, чтобы я была в курсе и записала, понимаете? — Да.

— Вы не думайте, мне не нужны лишние неприятности, тем более что работа мне нравится, я ею дорожу и не хочу потерять. Но мне не хотелось бы… садиться в тюрьму.

— Может, объясните толком наконец, что у вас случилось! — раздраженно проворчал Родион, вытирая вспотевший лоб белоснежным платком от Валентины.

— Так я же и объясняю! — обиженно воскликнула женщина. — Я стала замечать, что пропадают деньги. Сначала обнаружила недостачу в сейфе. Сумма была небольшая, около ста долларов. Но когда спросила у шефа, он сказал, что не брал. Причем так искренне и неподдельно, что я сама засомневалась в своих записях. На следующий день не хватило уже пятисот долларов, и опять он заявил, что понятия не имеет, где они. Сами понимаете, что мне не очень удобно спрашивать у начальника, где его деньги, но мне ведь нужно потом перед ним отчитываться, не говоря уж о налоговой инспекции! Самое удивительное, что когда он берет деньги при мне, то всегда сообщает об этом, как и раньше. Я ничего не могла понять, думала, что крыша, простите, поехала или склероз начался. Был бы это мой сейф, я бы сменила замок или новый купила, но здесь я не командую, правильно? Вот я и говорю. Таким макаром из сейфа за месяц испарилось в буквальном смысле слова почти десять тысяч долларов! Представляете?! Скоро нужно сдавать баланс, а что я ему скажу? Ведь я-то точно знаю, что сама не брала ни копейки без спросу и надобности! А он тоже говорит, что не берет. Да я потом уже и спрашивать перестала, неудобно все-таки. Это все равно как если бы я залезла к нему в карман и заявила, что у него там не хватает десяти тысяч, и потребовала бы объяснений, на что он их потратил! Но мне-то нужно отчетность вести, вот в чем весь ужас! — Она перевела дух и заговорила более спокойно: — Впрочем, это еще цветочки. Две недели назад, когда я уже была окончательно смущена происходящим, я обнаружила, что деньги пропадают и со счета в банке! Естественно, я спросила у директора номер договора, выписанный счет и так далее, чтобы подшить все в папку. Я-то вполне логично считала, что он просто сам все оформил и перевел куда-то деньги, как раньше. Но, к моему удивлению, он стал обвинять меня в том, что у меня в бухгалтерии бардак и я не могу найти ни одного нужного документа. То есть дал понять, что он ничего никуда не переводил и вообще не имеет к этим деньгам никакого отношения. Я по-настоящему испугалась. Сумма-то была не маленькая — пять тысяч долларов…

— Ого! — присвистнул босс.

— Вот и я тоже говорю. Понимаете, вся абсурдность ситуации в том, что это его деньги и ему нет никакого смысла скрывать от меня, куда и как он их тратит. Да пусть хоть переводит их на эту, как ее там… любовь по телефону, или, как вы говорите, в общество голубых. Мне-то какое до этого дело! Мое дело все оформить и отчитаться перед налоговой. Но он упорно отрицает все и еще меня обвиняет, понимаете?! Я уж и спрашивать перестала в последнее время. Он еще три раза снимал и теперь в общей сложности недостача составляет почти двадцать пять тысяч долларов! При этом Сергей Борисович по-прежнему внимателен и обходителен со мной, все так же улыбается и говорит комплименты. А у меня на душе кошки скребут, и хочется повеситься, честное слово! — Она всхлипнула, уронила голову, и плечи ее начали вздрагивать.

Босс ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать и как утешить, а я пыталась поставить себя на ее место. С чего бы это, например, Родион стал тайком таскать из своего сейфа деньги, зная, что ему за это ничего не будет? Ведь он и так может их взять. Бухгалтер — это робот, который только оформляет сделки, которые ему прикажут оформить, не вдумываясь в их смысл, как и я это делаю. Он приказал — я выполнила, и все. Нет, тут что-то не сходилось…