Наталья Корнилова – Если веришь, Сказка оживет! Сборник Самоисполняющихся Сказок (страница 7)

– Вот и покорился Ручеек твоему хотению, позволил себя в трубу заковать. Ты, помнится, даже радовался, что течение его успокоилось, надеялся, что со временем и поток этот сильнее будет. Глянь, что с трубой-то теперь стало?

Увидел Иван, что русло Ручейка у входа в трубу завалено камнями жадности и зависти.

– Вот так и перекрыли тебе твой поток злые люди, за твою неосмотрительность и неосторожность. Что делать будешь?

– Да я сейчас, расчищу все, камни все раскатаю по сторонам – с горячностью вскинулся Иван, и уж стал рукава засучивать.

– Не торопись, вспомни, хорошо ли было твоему Ручейку в трубе-то жить? И как он на свободу рвался, помнишь? Взгляни, только небольшая струйка Ручья твоего в трубу ушла, пусть она там и остается, пригодится тебе она еще. А ты найди русло, куда сам Ручей ушел! Да будь внимательнее!

Иван у начала трубы некоторые камни откатил, да мусор убрал. А у Ручейка прощения попросил за свою неосторожность и неосмотрительность.

И снова Иван оказался у того места, где Ручей в трубу втекал. Увидел, что в трубу, оказывается, только небольшая струя втекала, а основной поток Ручья – в сторону пошел, да русло свое потерял, растекся по низинке. Смотрит Иван, вокруг – место заболоченое, камыши растут, лягушки прыгают. А чуть поодаль – тихая заводь, тиной поросшая. А на камушке у той заводи сидит и горько рыдает сам Иванушка, да только маленький совсем, годочков пяти от роду.

– Что это, Дедушка? Что же я так плачу горько? Кто же меня так обидел?! – распереживался Иван.

– Вспоминай, Ванюша, – голос Старичка-Пузовичка прозвучал как-то особенно ласково, – Вспоминай, да в озерцо вглядись, сам все увидишь.

И ощутил тут Иван в своем сердце жгучий стыд и горькую обиду на Матушку свою, и увидел в отражении озерка, как наказали его за то, что игрушку желанную без спроса купил. И монетку с профилем, что у Матушки из кошелька взял, тоже Иван вспомнил. Стыдно и обидно ему стало, как и тогда, когда понял, что нельзя так поступать, и что этот поступок его – воровством называется. Вспомнил Иванушка, как обещал он тогда родителям, что никогда больше не будет деньги брать, и как решил для себя и понял тогда, что деньги – это плохо.

– Да, было такое, Дедушка… – горестно промолвил Иван. – Но ведь это давно уже было, да и про деньги я уже много знаю. И не воровал я никогда больше, а сам зарабатывал.

– Да, было давно, а обида на маму до сих пор в тебе живет. Да и до сих пор ты в глубине души ощущаешь, что деньги брать стыдно. Вернись туда, к Матушке, и расскажи ей все, что ты сейчас почувствовал. Поймет и простит тебя Матушка! Да и ты в себе прежнюю сыновью любовь разбудишь.

Долго Иван сидел на камушке… А когда встал, увидел ясными глазами, что уж не заводь перед ним, а небольшая и спокойная речушка бежит, и нет уж болотца с камышами и лягушками, а Ручей – полноводным и быстрым стал, и течение его теперь – напористое. И хоть и невелик Ручеек, да вода в нем чиста и прозрачна, как слезы Матери, что боялась, что сын вором вырастет.

– Спасибо тебе, Старичок-Пузовичок! Благодарю тебя, что помирил меня с Родителями моими. Многое я понял. Как им трудно было, как любили меня и друг друга, как старались из нужды выйти, и почему такие у Отца поговорки-присказки невеселые были. А монетку с профилем Матушка мне, конечно, простила, да и отдала бы она мне, если бы я тогда попросил. Но не пойму я, отчего их жизнь так начиналась, в нищете? Ведь они умные, добрые и работящие!

– Эвон ты куда заглянуть решил! – удивленно хохотнул Пузовичок! – Никак решил Ручеек свой в Реку превратить?! Ну гляди, это трудное испытание будет! А если справишься – то тебя семь поколений благодарить будут. А не справишься – будет у тебя все как есть, и как у твоего Рода до тебя было. Ну, гляди, да не робей!

Тут у Ивана закружилась голова, и как сквозь пелену вначале увидел он мельницу деревенскую, на которой крестьяне всех окрестных сел зерно мололи. Работали на ней мельник да сыновья его, весело крутилось водяное колесо, тяжелые подводы с мешками муки от мельницы лошадки – труженицы отвозили.

Но налетели ветры смутных времен, мельник старый из жизни ушел, а сыновья в колхоз не стали вступать, а бросили мельницу, да поехали новую жизнь строить. Остановилось мельничное колесо, заилилась запруда, обмелела река, развалились тяжелые жернова… Да и крестьяне, в колхозников обратившись, перестали свое зерно молоть, а после – и вовсе опустели дворы.

– Починишь мельницу, вернешь крестьян в деревню – свою жизнь исправишь! – доносился откуда-то издалека глухой голос Пузовичка, – ищи родню, не все, знать, уехали.

Стоит Иван возле заброшенной мельницы, и что делать – не ведает. Сентябрьский унылый дождь моросит, ветер холодный рубаху треплет. Пошел Иван внутрь мельницы. Там – все в пыли, в муке старой. Закручинился Иванушка, а сам про семь поколений думает… Свет зажег, полы мыть начал.

Тут в дверь стук раздался. Зашел мужичок, невысокий да жилистый. «Я, говорит, – свет на мельнице увидел, узнать пришел, может, хозяева объявились?»

«Хозяином тот будет, кто старую мельницу починит, – говорит Иван. А ты чей будешь?» «Да я дальний родственник того Мельника, братьями наши деды были, да наследство не поделили, вот и рассорились они. Сыновья старого Мельника уж на другом конце земли свое счастье обрели, а я с детьми здесь, на хуторе, так и живу».

Подумал Иван, да и говорит: «Починим Мельницу – за хозяина на ней будешь, а мне нужно, чтобы с запруды в реку вода пошла»

Закипела у них работа. Вся семья с хутора помогала, да и местные – кто чем мог подсобили. И вскоре закрутилось мельничное колесо, жернова заскрежетали, и золотое зерно нового урожая посыпалось в желоба. Смотрит Иван, а Мельница еще веселее заработала. И уж не подводы, а грузовики с зерном подъезжали, да на току песни послышались! Вода с запруды в реку пошла, с журчанием да с радостным плеском старое русло наполняла, да новое пробивала. И была река та полноводной, чистой и живой.

– Ну, Иван, справился ты с заданием, хвалю! – опять услышал Иван голос Старичка-Пузовичка, – готов к главному испытанию?

– Что это? Разве я еще то-то исправить должен? Река моя и так полноводна и быстра! – удивился Иван, но спорить со Старичком-Пузовичком не стал, он уже понимал, что нужно доверять ходу событий, им предлагаемым.

И еще раз, пуще прежнего, закружилась голова Иванушки. И увидел он себя на берегу Моря-Океана. Вода в Океане том была не голубой и не зеленой, а золотой, как расплавленный металл. Тяжело перекатывались его волны, непрестанно сверкали над Океаном молнии, и то и дело отрывались от поверхности Океана сверкающие облачка и медленно уплывали куда-то за горизонт. Чудное это было зрелище!

И такая сила от Океана исходила, что почувствовал Иван непреодолимое желание броситься в него и там раствориться! Но еще веяло от Океана холодом и равнодушием, и понял Иван, что как только сделает он шаг вперед, как поглотит его эта пучина. Стал он присматриваться внимательнее к Морю-Океану, слушать рокот его, вдумываться в послания его. Хотел было он к Пузовичку обратиться, но так грохотал Океан, что ничего, кроме своих мыслей, услышать Иван не смог. А мысли у него были про свой род, про Мельника и Родителей, про жену-красавицу и про деток будущих. Еще думал Иван про Старичка-Пузовичка и про свое путешествие загадочное, и любовался красотой и мощью Золотого Моря-Океана, и понял, что не богатство для него главное – а любовь жены да почитание предков.

Затих Океан, волны его тихо подкатывались почти к самым ногам Ивана, шурша и напевая: «Устоял ты, Иван, от главного искушения, выдержал ты главное испытание! Не соблазнился ты золотом, не раздавило тебя богатство! Прими же подарок Моря-Океана Золотого!» И на Ивана надвинулось одно из сверкающих облачков, проливая на него золотистые и серебристые капельки-искорки. Ивану казалось, что с каждой секундой такого «дождика» он становится сильнее, мудрее и богаче! Он наслаждался этим состоянием!

…Открыл глаза Иван, чувствуя в себе силу богатырскую! Усмехнулся: «Надо же, уснул за столом, а выспался-то как здорово!» и тут понял, что кулак его что-то сжимает.

– Вот это да! Рубль юбилейный! – Иван разглядывал монету на своей ладони и широко улыбался. Значит, все-таки не сон! Значит, дала тогда ему мама денежки на ту игрушку! Значит, снят главный запрет его родителей на деньги!!! А это значит, что и Мельница работает, и Море-Океан плещет волнами!

– Ну, раз понял все, давай договор подписывать! – послышался Ивану хорошо знакомый голос Старичка-Пузовичка.

– Давай подписывать! Ты – надежный контрагент, да и я тебя не подвел! А какой договор? – задорно согласился Иван.

И тут зашумел принтер, и из него выползли два экземпляра договора, на которых черным по белому было напечатано:

Договор

Я. Иван (Иванушка), находящийся в трезвом уме и здравой памяти, действующий на основании факта своего рождения, от своего имени, в своих интересах и в интересах своего Рода, по праву своего рождения,

И я, Финансовый Поток (Старичок-Пузовичок, Золотое Море-Океан), находящийся везде и всюду, действующий на основании власти у меня имеющейся, от имени своего величия, силы, разума и доброй воли, данной Творцом,