Наталья Корнева – Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви (страница 2)

Талия

Я просто… я хотел убедиться, что ты не пропустишь свою возможность поцеловаться под омелой.

Брошена накануне Рождества.

«Я не думаю, что у нас что-то получится, Талия, дело не в тебе», – именно такое сообщение прислал мне этим утром Скотт.

Только клинический идиот способен на такое. И по какой причине? Понятия не имею. Часть меня инстинктивно хотела обвинить Джереми, но не в этот раз. Как ни странно, он исчез из моего поля зрения. Его отсутствие было почти… подозрительным.

Я ожидала, что он будет поджидать меня у дома, вооруженный коллекцией издевательских реплик о моих парнях. Втайне я даже предвкушала знакомый электрический разряд, который, казалось, всегда вспыхивал между нами во время ссор. По правде говоря, крошечная, бунтарская часть меня, возможно, даже ходила на эти свидания в надежде случайно столкнуться с Джереми. У него была сверхъестественная способность появляться из ниоткуда, зажигая во мне что-то необъяснимое, чего не мог пробудить никто другой.

– Талия! – прогремел голос отца из кухни. – Спускайся, мы собираемся садиться за стол!

Мысль о предстоящем рождественском праздновании, о натянутых улыбках казалась невыносимой. Но подвести свою семью? Не в моем стиле.

Я неохотно поднялась с диванчика у окна, где провела большую часть вечера, наблюдая, как в домах других людей зажигаются теплые огни.

Счастливого Рождества…

Разглаживая персиковое платье, я бросила взгляд на свое отражение в окне, машинально поправляя макияж, который пытался скрыть пустоту в моих обычно ярко-голубых глазах. Мои белокурые локоны ниспадали мягким каскадом на спину. Я выглядела потрясающе для человека, который обречен провести Рождество в одиночестве.

Семья уже собралась за празднично накрытым столом, украшенным мерцающими свечами и блестящими безделушками. По телевизору тихонько шел фильм «Реальная любовь». Мы наполнили наши тарелки аппетитными блюдами. Я изо всех сил старалась поддерживать непринужденную беседу. Те же самые традиции, те же самые забавные истории от папы. Это был вечер, которым я всегда дорожила, но в этом году он казался мне испорченным. Ирония судьбы не ускользнула от меня: мое идеальное Рождество украл не злобный Гринч по соседству, а обычный придурок по имени Скотт.

Часы над белой каминной полкой показали, что до полуночи оставалось всего пять минут. Я аккуратно поднялась из-за стола.

– Просто выйду подышать свежим воздухом, – небрежно объявила я, и все рассеянно кивнули. Накинув теплую парку, я вышла на морозный ночной воздух и остановилась прямо под пушистой веточкой омелы, свисающей с крыльца. Я недолго смотрела на нее, затем медленно закрыла глаза и беззвучно прошептала свое очередное желание.

Больше никаких полуночных поцелуев под омелой. Пусть это случится позже, и пусть это будет с тем самым человеком.

Часы в гостиной пробили полночь, отсчитывая наступление Рождества. Когда я открыла глаза, внезапный вдох застрял у меня в горле. Высокая темная фигура ловко перепрыгивала через наш белоснежный забор. Джереми мельком взглянул на часы на своем запястье, с его губ сорвалось неразборчивое ругательство, когда он ускорил шаг, и его взгляд неожиданно встретился с моим.

Я забыла, как дышать.

Это была не враждебность. В его глазах плескалось что-то более мягкое, чего я не видела в нем с того далекого Рождества, три года назад. Он стремительно сократил расстояние между нами, его большие, теплые ладони бережно обхватили мое лицо.

– Прости, мой маленький помощник Санты, я опоздал, – прошептал он хрипло, и я застыла на месте, пытаясь разобраться в бешеном ритме своего сердца. – Прости за то, что был таким придурком, за то, что все это время, как настоящий Гринч, портил тебе Рождество своими выходками. Я просто отчаянно хотел, чтобы хоть раз в жизни ты пожелала, чтобы эта дурацкая омела была для меня. И это… это сводило меня с ума.

Меня словно ледяной водой окатили. Я слегка отстранилась, запрокидывая голову, чтобы заглянуть в его темные, полные раскаяния глаза.

– Ч-что? – пробормотала я, совершенно сбитая с толку его неожиданным признанием.

Он одарил меня самой глупой мальчишеской улыбкой, и по моему телу разлилось тепло. Неожиданно появившаяся ямочка на щеке сделала его невероятно милым.

– Я просто должен был это сделать для тебя.

И тут его губы коснулись моих, посылая по моему телу разряд чистого электричества, от кончиков пальцев на ногах до самых корней волос. Я невольно вздохнула в ответ на этот нежный поцелуй, и язык Джереми скользнул в мой рот, его пальцы запутались в моих волосах. Инстинктивно мои руки легли ему на плечи, но не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы углубить этот поцелуй, и внезапное, ошеломляющее осознание захлестнуло меня с головой. Это было… волшебно. Я целовалась с самым несносным, самым раздражающим парнем из всех, кого знала, и вся та враждебность, которую я всегда испытывала во время наших словесных перепалок, встала на свое истинное место. Это была вовсе не ненависть. Это необъяснимое, почти магнетическое влечение, которое, казалось, мог вызвать только Джереми.

В моей груди звучала целая симфония, которая с легкостью затмевала любую оперную арию, любое па-де-де из «Щелкунчика». Бабочки, пчелы, весь чертов рой насекомых устроил бурную вечеринку у меня в животе.

Это был тот самый долгожданный поцелуй под омелой.

Джереми медленно отстранился, его губы слегка припухли, и я почувствовала, как предательский румянец заливает мою шею.

– Я цел, – прошептал он с явной ноткой нервозности в голосе.

Я молча кивнула, все еще не в силах произнести ни слова.

– Значит ли это, что ты не собираешься орать на меня, как банши, о том, как сильно ты меня ненавидишь?

Он в очередной раз нарушил мое спокойствие… самым восхитительным образом из всех возможных. Я нежно провела большими пальцами по розовому румянцу на его замерзших щеках, и Джереми невольно затаил дыхание.

– Я ненавижу тебя, Джереми Миллер, – прошептала я, и на моих губах заиграла озорная улыбка. – Я ненавижу, что ты так долго не сбывался.

На этот раз настала его очередь замереть, удивленно распахнув глаза.

– Ты спас мое Рождество, Гринч, – прошептала я ему в самые губы. – И я понятия не имею, почему именно сейчас.

– Я просто был слишком глуп, чтобы вести себя как нормальный человек и признаться в своих чувствах раньше, извини меня, Талия.

– Значит, ты загадал на Рождество немного мозгов? – передразнила я его, лукаво улыбаясь.

Джереми отстранился, игриво прищурившись.

– А теперь ты пытаешься испортить этот момент. – Он заправил прядь волос мне за ухо, затем наклонился и в дюйме от моих губ прошептал: – Теперь замолчи и поцелуй меня, пока полиция рождественских поцелуев под омелой не арестовала нас за такое неприличное опоздание.

– Ты моя лучшая доставка поцелуев на дом, Гринч.

Одна остановка до любви

Саша Паулан

Снег падал пушистыми хлопьями, напоминающими кусочки сахарной ваты. Папа остановил машину недалеко от вокзала и уже собирался выйти, чтобы помочь мне с чемоданом.

– Па, я сама. Вы лучше езжайте домой, а то из-за снегопада попадете в пробку.

– Алесса, не говори ерунды, как ты сама пойдешь с этим чудовищем, – парировал папа, намекая на размер моего чемодана.

Что поделать, не умею я собираться в поездки. С большим трудом мама уговорила не брать летние платья, но огромный желтый чемодан все равно оказался полностью забит вещами.

– Меня там Марта встретит. – Единственный аргумент, который пришел мне в голову.

– Дорогой, там же будут парни! Взрослой девушке уже стыдно показываться перед джентльменами в сопровождении отца! – Мама, смеясь, спародировала леди Фезерингтон из любимого сериала «Бриджертоны»[3].

– Мам! – Я постаралась сделать угрожающий вид, из-за чего очки сползли на нос.

Но в чем-то она была права: мне хотелось прийти к поезду без родителей. Все-таки уже семнадцать лет, и я в старшей школе!

– Хорошо. – Отец сдался и вышел из машины, чтобы вытащить чемодан из багажника. – Но напиши, как сядешь в поезд.

– Договорились! – Я чмокнула отца в щеку и, помахав маме, потащилась к главному входу центрального вокзала.

Вторая победа! Кажется, отец становится более податливым. Может быть, отпустит потом на учебу в Италию? Я так соскучилась по теплой погоде, ласковому морю и ветру, который играет с волосами, а не доводит до оцепенения. За семь лет жизни в Финляндии так и не привыкла к погоде, где сказочная зима заставляет надевать теплые колготки, чтобы просто добежать до магазина.

А первая победа – что он отпустил меня с классом на Рождество в Рованиеми. Это будет мое первое Рождество вне дома! Зато в Лапландии и с Санта Клаусом. Все местные там уже бывали много раз, но Рождество в нашей семье – семейный праздник. Мы всегда проводим его дома с многочисленными родственниками из Италии.

– Это не твоя семья снималась в «Один дома»? – спросила Марта, однажды заглянув ко мне, когда мои младшие кузены пытались разгромить все вокруг, открыть все подарки и съесть пиццу.

Обожаю эти дни. Дом сразу становится живым, теп-лым и музыкальным. Родственников не любит только мой шпиц Уго – спасается в тишине моей комнаты, защищая своего любимого мягкого слона. Да, характер ему достался финский.

– Где же ты? – Я прыгала вдоль поезда, пытаясь согреться, похожая на розового зайца в новом спортивном костюме, который сшила специально для этой поездки.