Наталья Корнева – За что убивают Учителей (страница 21)
Обхватив его сзади, Красный Феникс тесно сцепил руки под грудиной и сделал резкий рывок на себя – с сиплым звуком море выплеснулось из легких. Такой же соленый воздух немедленно хлынул внутрь, занимая освободившееся место. Снова дышать им оказалось больно.
– Не надо… – едва слышно прохрипел Райар, надсадно закашлявшись. – Лучше умереть…
Но, противореча собственным громким словам, кочевник начал инстинктивно барахтаться и отчаянно цепляться за поддерживавшего его наставника. Под ногами по-прежнему зияла бездна – это рождало неуверенность и яростное желание твердой опоры. Руки сами собой беспорядочно били по воде. Не отдавая себе отчета, Райар развернулся и всем телом приник к своему спасителю, камнем повиснув на его предплечьях.
В мгновение ока поняв, что происходит, Учитель сделал глубокий вдох – и в следующий миг они оба снова ушли под воду.
Лицо Красного Феникса осталось абсолютно спокойным, глаза – раскрыты и пристально смотрят сквозь толщу прозрачной воды. Волосы царственными черно-серебряными змеями шевелились вокруг.
Учитель не разжимал губ и улыбался ему сквозь океан, а ненавистный шелковый голос почему-то звучал прямо в голове, и никак его оттуда не вытащить, не изгнать. Насмешливый голос в сжимающей, давящей на уши подводной тишине.
Кочевник напрягся и интуитивно попробовал включиться в этот активный обмен мыслями.
Райар внезапно подумал, что, наверное, это очень смешно – умереть вот так, в прекрасный летний день, в беззаботный праздник, когда ничто не предвещало беды. Умереть из-за дурацкой выходки наглого северянина. Разве такая смерть достойна воина?
Вдвоем погружались они в пустоту, средь диковинных рыб, вспыхивающих зеленоватым фосфорическим светом, средь хищных морских звезд и длинных витых водорослей, похожих на красную бахрому, средь вечного, не прерываемого ничем безмолвия. Вокруг дышали живые кораллы и светящиеся морские перья, парили выскользнувшие из перламутровых раковин гладкие белые жемчужины, призывно шелестел, влекомый течением, золотоносный черный песок, на который оба они уже вскоре смогут поставить ноги. Огромные медузы выжидающе кружили поблизости, как стервятники, а глубже, глубже, в самой бездне шевелили щупальцами диковинные осьминоги и красиво мерцал планктон, словно мельчайшие частицы живого серебра.
Морская вода загустевала зеленым бутылочным стеклом. Сами их тела, казалось, наполнились этой странной стеклянистой влагой и, отяжелев, медленно опускались на дно – одно в смертельных объятиях другого.
Райар задумался. Все верно – легкие Учителя полны заветного кислорода, и он не собирается расходовать его на судорожные движения, ненужную борьбу или панику. Вода – естественная стихия морского народа Лианора. Они плавают как рыбы и ныряют глубоко, способные надолго задерживать дыхание.
Райар вспыхнул от стыда, вызванного смутным осознанием справедливости небрежно брошенных, но резонных слов. Мало чести утопить человека, который бросился в океан, чтобы спасти тебя, даже если этот человек – твой заклятый враг.
Райар кинул недоуменный взгляд на наставника – о чем это он? Как можно дышать под водой?
Не давая объяснений, Красный Феникс приблизил лицо к лицу ученика и внимательно посмотрел в глаза. Этим пристальным взором проклятый жрец сделал с ним что-то, воздействовал странным образом: Райару показалось, будто самые души их соединились, и Учитель получил над ним контроль.
Шокированный, кочевник застыл от неожиданности, ощущая, как в горло, отмеченное алым клеймом Запертого Солнца, входит священное лотосное дыхание Учителя. Чужое дыхание опустилось ниже и затопило его, заполняя изнемогающие, жаждущие кислорода легкие: влажное, прохладное, оно казалось дыханием самого океана. Их общее, одно на двоих дыхание.
Казалось, Райар обнимает необъятный океан, покачиваясь на спокойных волнах чужого сердечного ритма.
В глазах потемнело. Горячая кислота в груди на мгновение стала медом, и Райар сам испугался этой странной сладости. В попытке разорвать неожиданно близкий контакт, ошеломленный происходящим кочевник разомкнул объятия и испуганно прянул в сторону.
В тот же миг руки Учителя подхватили его и вновь легко потянули наверх, к призывно сияющему вдали золотому солнцу.
На сей раз Райар не сопротивлялся. Противоречивые эмоции захватили его, лишили способности соображать. Разум метался меж гневом, неловкостью и неясной благодарностью за спасение. В полнейшем замешательстве Райар не мог выдавить ни слова и почел за лучшее и дальше хранить молчание, дабы не сболтнуть ненароком глупость или дерзость, прежде чем разберется в обуревавших его хаотичных чувствах.
Назад они плыли в расплавленном солнце. Вызванное шалостью Яниэра искусственное волнение улеглось, и вновь воцарился полнейший штиль – океан стоял золотым зеркалом. Солнце окрасило зеленоватые волны в свой истинный цвет: вся толща воды была пронизана ярким сиянием.
Море вобрало в себя солнце. Морское солнце, соленое золотое солнце плескалось вокруг.
А на губах по-прежнему стыл до невозможности терпкий вкус – как будто он и в самом деле впустил в себя океан, от которого теперь не избавиться. Как будто глотнул случайно соленого, до горечи соленого океанского сердца.
Будто Учитель сам – океан с золотыми прожилками бликов.
Движения Красного Феникса были столь точны, что не раздавалось ни всплеска, и ровную гладь не потревожили ни брызги, ни даже расходящиеся неверные круги. Одной рукой Учитель осторожно придерживал Райара, который старался мешать как можно меньше и был готов сгореть со стыда: это ж каким нужно быть неумехой, чтобы чуть не утонуть в такой спокойной воде, вдобавок на глазах соучеников?
Хвала небесам, представители морского народа плавали как дельфины. Сильными гребками Учитель быстро достиг корабля и выбрался на палубу, полную солнца. Выудив Райара из воды за шкирку, как обессиленного котенка, Красный Феникс молча выволок его и бросил на доски.
Руки Учителя пахли морем. Опьянев от этого горько-соленого запаха и солнечного света, Райар зажмурился. Красный Феникс спас ему жизнь, и, кажется, всею своею водою океан не смог бы теперь смыть это трепетное воспоминание. В Великих степях спасение жизни делало людей побратимами навсегда.
Наблюдающие сию картину зрители окаменели, не смея, кажется, даже дышать. Лица присутствующих выражали священный ужас. Не веря своим глазам, ученики молча взирали на верховного жреца храма Закатного Солнца, пытаясь осознать, что он в самом деле самолично бросился в воду ради безродного выходца из Великих степей. Изумление их было столь велико, что даже страх перед Великим Иерофантом отступил на время, и ученики пялились на него так бесстыдно, будто увидели впервые.
Легкие летние одежды цвета красной вишни промокли насквозь, обрисовывая точеные рельефы тела. Длинные волосы налипли на шею, по лицу стекали прозрачные капли. С грозного Хвоста Феникса ручьями лилась вода. Но, даже промокший с головы до ног, Красный Феникс ни на йоту не потерял в достоинстве, производя привычное впечатление величия и утонченности.
Золотое закатное небо, солнечный свет и обманчивая морская вода, стекающие с волос Учителя, – все безупречно соединилось в этот скоротечный миг и запечатлелось в памяти навсегда.
– Кто это сделал? – раздельно вопросил меж тем Красный Феникс, взглядом указывая на спазматически откашливающегося у его ног кочевника.
Все молчали.
– Мессир… – Райар смущенно подал голос, смекнув, чем эти подозрительные расспросы грозят соученикам. В конце концов, ни одного из них он не знал близко и не желал зла, тем более чужими руками. – Никто не виноват. Я сам… по неопытности перевернул лодку.
– Вот как? – Учитель выглядел удивленным. – Вы все осмеливаетесь объединиться против меня и лгать мне? Что ж, значит, вы все будете наказаны. Включая тебя, звереныш.
– Учитель накажет нас из-за безымянного раба? – полуутвердительно пробормотал Яниэр, нервным движением заправляя растрепанную морским бризом белоснежную прядь.
– Он больше не безымянный, – насмешливо бросил Красный Феникс, как будто намеренно подтрунивая над северянином. – Я решил даровать ему личное имя. Прямо сейчас, в праздник летних фейерверков, когда зацветает священный красный лотос. Как-никак у волчонка сегодня второе рождение.
На красивом лице Яниэра промелькнуло выражение недоумения и обиды – Учитель дал маленькому выскочке имя, так похожее на его собственное! Возможно потому, что у него не было времени подумать как следует, но факт оставался фактом. Кочевник получил имя на древнем языке ли-ан: «Подобный цветущему пиону».
В тот памятный день Учитель собственноручно срезал рыжие волосы Райара, в которые щедро вплетены были пламя и солнце, и сохранил одну прядь в специальной шкатулке с именем, написанном алой тушью. С новым именем, которое он даровал – Элиар ан Элирий Лар.