Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 66)
Эти слова привели Элиара в крайнее недоумение, но он не подал виду. Впервые на его памяти Шеата проявляла такое повышенное внимание к какому-то человеку по собственной инициативе, без его прямого распоряжения. Тем более — осмеливалась беспокоить Великого Иерофанта, прося за этого человека и приплетая к тому же смехотворные политические мотивы. Элиар имел все основания сомневаться, что Белая Стрекоза настолько близка Яниэру, что тот из-за ее смерти осмелится рассориться с Вечным городом Бенну. Да и саму Шеату, несомненно, гипотетическое огорчение Яниэра заботило мало — если владетель Севера и вправду вдруг чрезмерно огорчится, он будет иметь дело с непобедимыми легионами жреца Черного Солнца, только и всего.
Должно быть, по какой-то скрытой причине судьба Белой Стрекозы значима для Первого иерарха.
— Ты очень предусмотрительна, — сухо отозвался Элиар, после некоторых раздумий решив все же удовлетворить просьбу. В целом, в ней не было ничего сложного или предосудительного, а приближенная заслуживала некоторого поощрения и права на маленькие вольности. Верную службу следовало вознаграждать. — Не будем понапрасну расстраивать нашего дорогого гостя и увеличивать скорбный список его потерь. И без того многие люди Яниэра погибли, отчаянно защищая Белые Луны в его отсутствие… Займись этим, Шеата. Сделай все необходимое.
— Слушаюсь, мой господин. — На сдержанном лице боевой жрице промелькнуло облегчение. — Будут ли еще распоряжения или позволите удалиться?
В этот миг до них донесся звук начала утренней службы: в большом храмовом зале громко запел гонг, по которому не били, а мягко водили руками. Гонг рождал странный протяжный гул, подобный глубинному пению китов. Этот гул вдруг напомнил Элиару о рокочущем океане, о стоявшем на его берегах Запретном городе Ром-Белиате, которого больше нет, и о безвозвратно ушедших годах ученичества.
Внутри что-то заныло, и в душу хлынула тоска, внезапная и отчаянно глубокая. В былые годы, полностью захваченный своим бунтом, одержимый непрекращающимся противоборством с Учителем, он совсем позабыл, сколь многое дал ему наставник и как глубока их духовная связь. Долгие годы после поединка в павильоне Красных Кленов Элиар искренне считал, будто эта связь оборвана, но в один из дней с удивлением осознал, что для наставника все еще остается место в его мятущемся сердце.
Смерть Красного Феникса неожиданно оказалась больше, чем просто смерть. Элиар часто ловил себя на мысли, что испытывает сильный гнев, думая о царящей в мире несправедливости: самые недостойные представители рода человеческого продолжали наслаждаться радостями земной жизни, в то время как Учитель, который более прочих заслуживал этого, был мертв.
От смерти Учителя Элиар пытался укрыться хоть где-нибудь, хоть в пучине, хоть в самой темной бездне. И в конечном итоге именно в нее он и сбежал.
Не было иного способа позабыть о своей тоске, кроме как с головой уйти в Черную магию, лелея надежду однажды освоить запретный ритуал призыва души. В процессе Элиар проникся к изучаемым техникам такой сильной страстью, почти одержимостью, что перестал замечать что-либо вокруг. Он продвигался вперед решительно и уже вскоре стал настоящим хозяином переродившегося Черного Солнца.
— Погоди…
Элиар знал Шеату с самого раннего детства. Немедленно выделив среди воспитанников Черного ордена щедро одаренную девочку, долгие годы он лично занимался ее обучением и научил многому из того, что умел. Шеата показывала большие успехи. По праву он мог считаться ее наставником, но сам не признавал себя таковым, не принимал особый статус Учителя и не дозволял называть себя так. Ничего не поделать: в глазах Элиара это обращение предназначалось только одному-единственному человеку, а потому Шеате оставалось только смириться и звать его «господином» или же использовать высокое титулование Великого Иерофанта.
В очередной раз судьба зло подшутила над Элиаром: всей душой он ненавидел диктаторские методы воспитания Красного Феникса, но, когда пришло его время, сам стал наставником еще более требовательным и грозным, еще более жестким и отстраненным.
За годы обучения и беспорочной службы Шеата стала правой рукой Великого Иерофанта и достаточно близким человеком, которому он мог доверять, к мнению которого прислушивался, когда возникала необходимость в совете и трезвом взгляде со стороны. За долгую жизнь Элиара из всех прислужников Шеата была единственной, кто удостаивался такой чести. Конечно, помимо верного Шандора, мягко наставлявшего самые первые его шаги в Тайной Страте Ром-Белиата…
Зная вспыльчивый характер своего господина, Первый иерарх храма Затмившегося Солнца всегда знала свое место и в советах предусмотрительно не переходила незримую черту. А потому, хорошенько поразмыслив накануне, Элиар принял решение кратко пересказать Шеате удивительную встречу с тенью, случившуюся с ним во сне.
— Возможно, мне стоит принять приглашение мессира, — предположил он, однако с большим сомнением в голосе. — Если все пройдет благополучно, это может стать хорошим началом мирных переговоров.
Шеата не шелохнулась и некоторое время молчала, тщательно обдумывая ответ.
— Ваше высокопреосвященство, если позволите высказаться, намерение явиться на встречу с Красным Фениксом выглядит несколько опрометчивым… и даже безрассудным… — опустив глаза, с легкой ноткой тревоги произнесла боевая жрица. — Все верно, это может быть хорошим началом мирных переговоров… но также это может быть и хитроумной ловушкой, из которой не выбраться. Пусть Красный Феникс пребывает теперь в слабом теле и память его пока не восстановлена полностью, но он опасен от этого ничуть не менее, а может, и более, чем прежде. Ни в коем случае не стоит недооценивать вашего достопочтенного наставника.
Разумом Элиар понимал, что в этих словах есть зерно истины. Но дух его упрямо продолжал цепляться за возможности и вероятности. А что, если в предложении Учителя все-таки не было двойного дна? Красный Феникс вряд ли решится напасть в открытую, после того как его тень не сумела добиться успеха и подчинить разум Второго ученика.
— Пока трансмутация не завершена, Красный Феникс, конечно, не справится с вашим высокопреосвященством в прямом противостоянии, — осторожно добавила Шеата, видя, что Великий Иерофант колеблется, — но ваш достопочтенный наставник вполне может успешно воздействовать каким-то другим, окольным способом. Нельзя преуменьшать колоссальный опыт и изворотливость ума его светлости мессира Элирия Лестера Лара. И нельзя забывать, что мессиру Лару нет равных в обманном искусстве иллюзий. Кроме того, он не оставил вам времени на размышления: чтобы успеть на встречу к назначенному им часу, нужно начинать собирать экспедицию уже сегодня.
Элиар тяжело вздохнул. Воистину, неприятный ответ плавал на поверхности, хоть видеть его совсем не хотелось. Мудрая здравомыслящая Шеата была, как всегда, права. Это приглашение на сомнительные мирные переговоры вполне может быть ловушкой… и, с очень высокой долей вероятности, ею и является. То, что Учитель не дожидается окончания трансмутации, может говорить о его добрых намерениях… или же о нарочной демонстрации таковых для большей правдоподобности. А может, по какой-то причине Красный Феникс просто очень торопится расправиться с ним и не желает ждать. Вариантов было много, и почти все говорили о том, что его собираются обмануть.
Но все же Элиар не мог быть уверен в этом абсолютно и безоговорочно… не мог не дать Учителю ни единого шанса, не мог заранее записать его во враги.
Ученик часто не понимает, какую ценность получает от Учителя. В былые времена Элиар часто злился на наставника из-за унизительного обращения, которому тот подвергал его — да и всех остальных в храме. Казалось, Красный Феникс Лианора совершенно помешался на собственном недосягаемом величии и стремился во что бы то ни стало упрочить свое самовластие. Но со временем Элиар осознал: невыносимое высокомерие его светлости мессира Элирия Лестера Лара, его сводящие с ума капризы, молчание и туманные намеки, которые без должного опыта и тренировки невозможно было истолковать верно, есть не что иное, как следствие высочайшего статуса и полученного соответствующего воспитания.
Нет нужды стремиться к власти тому, кто имеет ее по праву крови. Для такого человека, повелителя по рождению, власть становится естественна, как дыхание. Учитель вел себя сообразно своему происхождению и положению в обществе, не более. Он просто не мог быть другим: с сознательного возраста он хорошо знал иерархию этого мира и свое место в ней. Его окружал почти осязаемый ореол величия. Это было в природе вещей, но… также в природе вещей было и то, что подобные надменные манеры живого божества не могли не задевать вольнолюбивое сердце кочевника.
Красный Феникс нес себя слишком высоко, как и положено законному наместнику небожителей. Жалкий полукровка из Великих степей не мог и помыслить, чтобы однажды приблизиться к подобному непостижимому величию, стать достойным своего великого наставника, и это сильно ранило его самолюбие…
Элиар вдруг подумал, как хотелось бы ему хотя бы один раз поговорить с Учителем искренне, без экивоков. За годы обучения в храме они никогда не делали этого, за исключением, возможно, той роковой ссоры в павильоне Красных Кленов, когда все вышло из-под контроля и окончательно разрушило их отношения.