Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 54)
С Яниэром же, который, как не без оснований подозревал Элиар, нередко мог выходить из борьбы победителем, но никогда не позволял себе подобную неосмотрительность, их партии, к взаимному удовольствию, продолжались регулярно и длились по много часов подряд без перерыва. И все-таки Элиар никак не понимал игры ради игры, ради удовольствия от самого процесса. Он понимал игру только ради победы.
Еще в первые месяцы тренировок Красный Феникс хорошо изучил рискованный и напористый стиль игры Второго ученика, а потому, очевидно, не был удивлен, когда Элиар прибег к хорошо знакомым тактическим приемам. Красный Волк вновь сделал ранние ходы в центральные пункты — известный признак воинственных намерений… Учитель же в свою очередь также избрал любимую стратегию: он не рисковал и тщательно, камень за камнем, выстраивал непробиваемую защиту углов и сторон.
Игра медленно продвигалась к середине, тут и там начинались локальные сражения. Отвлекшись на одно из них, Элиар глупейшим образом проморгал простую форму гнезда журавля. Он взял один белый камень, но потерял, разумеется, гораздо больше: после жертвы камня варианта спасения группы не оставалось.
Учитель улыбнулся и изящным движением снял с доски сразу три черных камня, угодивших в его ловушку. Спустя несколько ходов Элиару удалось заманить пару белых камней в пасть черного дракона, но, увы, это не отменяло факта, что битву за обширную территорию, развернувшуюся в центре, он уже проиграл. Помимо этого, в разных концах поля томились еще несколько запертых, отрезанных от своих пленных камней, по сути обреченных: в конце игры все захваченные в плен будут выставлены обратно на территорию черных, сокращая великую пустоту, за которую сражались игроки. Но и в этих обстоятельствах слишком осторожничать тоже было провальной стратегией: еще оставалась возможность, пусть и ничтожная, побороться за углы.
— О небожители, когда же ты наконец избавишься от глупой формы пустого треугольника? — не выдержав, беззлобно рассмеялся Красный Феникс в ответ на очередную его потугу.
Атаковав слишком рано, очертя голову и не думая о защите, сейчас Элиар терял камни один за другим, терял территорию… Дыхание было основой игры камней, и с каждым движением Учитель безжалостно отнимал дыхание у какой-нибудь его группы, приближая трагическую развязку.
Впрочем, иногда Элиару удавалось создать действительно удачную угрозу, и тогда белая рука Учителя с белым камнем, зажатым между пальцами, в нерешительности замирала над доской — и только после мысленного совета Яниэра делала следующий искусный ход. Перстни с рубинами, унизывающие холеные пальцы наставника, привлекали внимание и смотрелись как сочные красные ягоды: подспудно их хотелось поцеловать.
— Выходит, мы сражаемся за пустоту? — после очередного хода вдруг заметил Элиар, удивившись остроте собственной мысли. Прежде ничего подобного не приходило ему в голову. Воистину, беседа камней учит видеть. — Не означает ли это, что любое сражение в конечном счете бессмысленно?
Уголки губ Красного Феникса чуть дрогнули, пряча улыбку. Элиар вновь отвел глаза. Нет, Учитель никогда не будет улыбаться для него.
— Глупый звереныш, ты не понимаешь важности пустоты. — Учитель привычно уклонился от прямого ответа. — Великая полнота похожа на пустоту больше, чем на что-либо на свете. Если посмотреть еще глубже, в мире нет ничего, помимо пустоты.
Наконец игра перешла в финальную стадию, и ситуация на поле стала очевидной: преимущество белых на всех фронтах перестало вызывать сомнения. Отыграть такое преимущество было невозможно даже в теории, а уж тем более имея опытных соперников, объединившихся против него в коалицию. Безвозвратно потеряв удачные позиции, Красный Волк оказался в сложном положении. Завершая оформление границ своей территории, он пытался максимально оттянуть неизбежное поражение. Вероятно, Элиару следовало бы просто сдаться… но он был из тех, кто не сдается никогда.
— Красиво сыграно, — вынужден был признать он после очередного хода.
Мимика и малейшие изменения тона Учителя были знакомы Элиару досконально. Он не сомневался, что наставник уже уверился в своей победе. К сожалению, то была не пустая самоуверенность, а единственно возможное развитие ситуации, к которому с каждым ходом они приближались. Во время партии с Элиара сошло сто потов: огненные пряди волос прилипли ко лбу. Что ж, эта проделка может обойтись ему очень дорого. Но все же он намерен был довести ее до конца.
— Выиграю я или нет — просьба все равно будет озвучена, — упрямо заявил Красный Волк, с вызывающе громким стуком выставив на поле очередной камень.
Учитель, также прекрасно понимавший исход поединка, лишь снисходительно рассмеялся.
— Я прекрасно знаю, о чем ты собираешься просить, волчонок, и, клянусь небесами, не выполню твою просьбу ни при каких условиях, даже если вдруг проиграю…
Учитель осекся, осознав, какое опасное слово случайно вылетело из его уст. Он обернулся на резко побледневшего Яниэра, словно ожидая подтверждения, в действительности ли он сказал «клянусь» вслух, а не мысленно, как происходило все их общение до этого. Первый ученик медленно кивнул, подтверждая: да, увы, он тоже слышал это.
Клятва дана!
В Лианоре клятвопреступление считалось одним из самых страшных грехов. Преступившие клятву были отмечены вечным позором и даже после смерти предавались прилюдному поруганию в особой посмертной позе. Элиару этот обычай всегда казался сомнительным и слишком жестоким: что такого ужасного должен совершить человек, чтобы не оставить его в покое даже после смерти?
Говорят, держателями клятв были сами карающие божества Надмирья, без жалости наказывающие всех, кто их нарушит.
Слово Красного Феникса Лианора было тяжелее камня. По воле небожителей он имел власть проклинать и благословлять, а потому должен был особенно внимательно следить за тем, что говорит.
Глаза Учителя расширились, а в следующий миг застыли, превратившись в две морские льдины.
Гораздо позднее Элиар осознал, какую власть случайно заполучил он в тот момент. Он мог заставить Учителя сделать все… абсолютно все, что пожелает, умело манипулируя просьбой, которую Учитель не должен был выполнять. Верховный жрец храма Закатного Солнца ни за что не захотел бы навлечь на себя гнев карающих божеств и дать им власть над собою.
Но в тот момент Элиар мог думать только об одном: его беспокоила судьба его народа.
— Я слышал вашу клятву, мессир. Но все же я попрошу вас о справедливом возмездии для строптивого племени Степных Волков…
Пожертвуй малым, чтобы получить большее, — не таков ли главный принцип этой изощренной и безжалостной игры? Не таков ли принцип базовой формы гнезда журавля, которую Учитель сам только что без зазрения совести использовал против него?
Разве он не перенимает, не впитывает как губка все то, что демонстрирует наставник? Разве не таков должен быть ученик?
— Убирайся с глаз моих, — процедил его светлость мессир Элирий Лестер Лар — с отвращением и, как показалось Элиару, с некоторым облегчением, словно бы он тоже потерял малое — гораздо меньшее, чем в самом деле мог бы потерять при таком опасном раскладе. Возможно, в этот миг всесильный Великий Иерофант и сам почувствовал себя лишь камешком на доске, маленьким камешком в руке опытного игрока.
Партия была безоговорочно выиграна белыми — и в то же время проиграна, проиграна Учителем подчистую.
Глава 26
Дерево цветет для всех
— Что здесь происходит? — возмущенно прошипела Агния Ивица Лира, скосив глаза на смутную фигуру позади нее, на самой границе поля зрения. — Что вы делаете?
Изящным пируэтом она вывернулась из-под удара и инстинктивно согнулась в излюбленной боевой стойке. Нацеленное точно в сердце острие чужой силы благополучно прошло мимо, задев лишь краем, лишь ореолом, но и от этого легкого касания Агнию повело и на несколько мгновений оглушило. Хвала небожителям, благодаря быстроте реакции она успела поставить блок, прежде чем остаточная волна энергии обрушилась на нее.
Солнце еще не встало, вокруг струилась прохладная предрассветная полутьма. Над островом Красной цитадели развернулось темное небо цвета пепла, поглотившее все краски. Агния вышла во внутренний двор возрожденного храма для утренней уединенной медитации… и едва не поплатилась жизнью за неизменное усердие в самосовершенствовании.
— Проверяю твои боевые рефлексы, только и всего, — лениво улыбнулся Игнаций Лермон Арк, в знак мирных намерений немедленно складывая на груди руки — опасные чуткие руки великого жреца. — Ты же не думаешь, будто я и в самом деле открыто нападу на ученицу Красного Феникса?
Агния сузила глаза и промолчала. Да, никто не ожидал бы подобной наглой выходки от бродяги прямо в доме того, кто его приютил… И именно поэтому известный своей изобретательностью Игнаций вполне мог совершить нечто подобное. Что-то, чего от него не ожидают.