Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 38)
Сердце Элирия сжалось. В чем дело? Что-то не так? Он выдал себя, но чем?
О небожители, где он ошибся? Почему ученик отреагировал так остро?
— О чем ты толкуешь, волчонок? — насколько возможно мягко отозвался Красный Феникс. Приподняв подбородок ученика, он бессознательным движением стер потеки крови с высокой острой скулы. — Я и есть твой Учитель, твой единственный Учитель.
Легкое прикосновение заставило Элиара содрогнуться и отпрянуть, словно от пощечины.
Золотые глаза изумленно расширились. В следующее мгновение Черный жрец протянул руку и без спроса коснулся энергетической точки на горле, быстрым и четким движением взяв наставника под контроль. Теперь Элиар мог ясно видеть его страх, его удивление, малейшую реакцию сердца. Как и в той другой — далекой, кажущейся невозможной — реальности, когда они оказались вдвоем в заброшенном рыбацком домике, Красный Феникс вновь предстоял перед учеником будто нагой, чувствуя, что совершенно ничего не сможет скрыть от него.
Внимательно послушав голос крови, Элиар отнял пальцы и в растерянности проговорил:
— Это и вправду Учитель… Но почему… почему Учитель так добр ко мне сегодня? Вы чего-то хотите от меня?
Да, разоблачить его оказалось не так-то просто. Элирий с облегчением перевел дух и запоздало сообразил: в этой несбывшейся реальности отношения между ними давно и безвозвратно испорчены. Так испорчены, что даже простое прикосновение, прежде естественное, заставило ученика немедленно насторожиться и заподозрить, что перед ним не его наставник.
— Я не сделал ничего особенного, — стараясь сохранять спокойствие, сухо заметил Красный Феникс. — Лишь хотел, чтобы тебе стало удобнее.
Жрец Черного Солнца казался оглушенным его словами.
— Как давно не слышал я голоса Учителя. — Неизвестно, какие мысли посещали в этот момент Элиара, но выражение лица его потеплело. — Я думал, вы больше никогда не заговорите со мной. Не знаю, что заставило вас проявить эту милость, но я хочу отплатить вам тем же. Мессир может попросить что угодно, и я сделаю это для него.
О, так вот в чем тут дело. Должно быть, он снова прибегнул к излюбленной своей игре в молчание. Жестокая игра, особенно для такой эмоциональной и страстной натуры, как Элиар. В первый год обучения в храме искусственная тишина и отчуждение наставника неизменно вызывали сильное беспокойство и уныние. Безмолвие оглушало Элиара. Ему не нравилось видеть безучастное выражение на лице наставника, не нравилось слышать его молчание. Тем не менее, как выяснилось, волчонок был слишком упрям, чтобы искать подход к Учителю и молить о мире, как поступил бы на его месте дипломатичный Яниэр. Красный Феникс рассчитывал, что Второй ученик одумается и переменит свое поведение, станет более покладистым. Но в ответ Элиар с еще большим вызовом замыкался в себе, принимая свое наказание угрюмо, но непреклонно.
Проверенная годами воспитательная метода дала сбой, вызвав только отторжение и желание сопротивляться. Установленный срок оба демонстративно не смотрели друг на друга и молчали. Ни один не хотел уступать. Элирий привык ни от кого не ждать сопротивления… и, наткнувшись на сопротивление столь яростное, столь непримиримое, был поражен.
Увы, они с учеником оказались несовместимы. Элиар жаждал благосклонности наставника так сильно, так яростно, что в конце концов возненавидел его.
Впоследствии Красный Феникс изменил стратегию, отказавшись от стандартного наказания молчанием в отношении Элиара. Он понял, что с каждым таким разом становится для ученика все более чужим и непонятным, а это было вовсе не то, чего он на самом деле желал достигнуть.
Сейчас же Элирий особенно остро, особенно горестно осознал: его ученик просто хотел быть услышанным. А он… он не слышал — или делал вид, что не слышит, — без жалости оставляя волчонка в тишине, отнимая право звучать.
Глава 18
Я стал смертьюЧасть 2
Что ж, дело было совсем плохо. Если здесь, в несбывшейся реальности, Элирий вновь прибег к этой давно отвергнутой и признанной им самим негодной, неэффективной воспитательной практике, выходит, он находился в положении столь отчаянном, что не видел иного способа взаимодействия.
Укрывшись в раковине молчания, Красный Феникс мог наслаждаться сотворенной по его воле напряженной тишиной, упиваться своей маленькой властью, своей последней свободой в окружавшей его пышной тюрьме, алой комнате-клетке. Молчание — наивысшая форма презрения. И Элирий прибег к нему, зная, насколько сильно это задевает гордого, болезненно свободолюбивого Элиара. В этом вероятностном мире он вынужден был взять в руки последний рычаг хоть какого-то влияния на полностью контролирующего его ученика.
Размышляя над последним предложением волчонка, Элирий напряженно искал наилучшие варианты ответа. Как ему следует действовать? Элиар пообещал сделать для него «что угодно», и это можно было расценивать как некое проявление благодарности или даже дружелюбия. Конечно, его светлость мессира Элирия Лестера Лара сильно покоробило прозвучавшее слово «попросить», как и циничное предположение, будто он проявил заботу расчетливо, в надежде получить от своего тюремщика какое-то вознаграждение. Но Красный Феникс решил пока не заострять внимание на этих унизительных намеках. Нужно воспользоваться удачным моментом и все прояснить до конца. Может, из безвыходной ситуации получится найти выход.
— Что угодно? — задумчиво переспросил он. — Тогда освободи меня, волчонок. Верни мне мою жизнь.
Просветлевшее было лицо Элиара вновь ожесточилось, обретя выражение упрямое и властное. Улыбка его еще не успела растаять, но губы уже были плотно сомкнуты.
— Все, кроме этого, — с нажимом пояснил ученик, нетерпеливо шевельнув плечами. — Зачем вновь и вновь возвращаться к не раз оговоренной теме? Что с вами, ваша светлость? Ваше сегодняшнее состояние внушает мне опасения.
— Ты смеешь запрещать мне покидать это место? — холодно уточнил Элирий.
— Я ничего не запрещаю. — Элиар подобрался, словно хищник перед прыжком. Хищник, готовый с легкостью расправиться с загнанной добычей. — В любое время вы можете выйти отсюда в моем сопровождении. Если пожелаете, можете даже выйти без маски или вуали. Правда, в этом случае мне придется убить каждого, кто случайно поднимет на вас глаза. Впрочем, такие пустяки не должны беспокоить вашу светлость. Меня это ничуть не затруднит и, надеюсь, не испортит вашу прогулку?
— Пожалуй, для всеобщего спокойствия я не буду возражать против маски, — с нервным смешком пробормотал Элирий, до глубины души потрясенный услышанным. Элиар совсем рехнулся? Он не мог позволить кому-нибудь не только дотронуться до наставника, но и бросить неосторожный взгляд?
Казалось, Элиар упивается этой ситуацией. Ученику нравилось терзать Учителя, нравился пьянящий вкус беспредельной, не ограниченной ничем власти.
И не сам ли он посадил в доверчивое сердце волчонка этот хищный цветок жестокости?
— Немудрено, — желчно рассмеялся в ответ Элиар, и недобрый смех его был полон горечи. — Учитель всегда носит маску: его подлинное лицо и мысли сокрыты от меня. Столько долгих лет я пытаюсь разгадать вас, понять, что у вас на душе, но безуспешно. Учитель бесстрастен и холоден, словно алмаз в каплях утренней росы. Если бы вы знали, как истерзала меня ваша холодность.
Красный Феникс отстраненно слушал, вновь не найдя что сказать. Воистину, черное солнце свело Второго ученика с ума. Волчонок совершенно обезумел. Это катастрофа.
— Где Яниэр? — с внезапным страхом решился задать вопрос его светлость мессир Элирий Лестер Лар. — Где мой Первый ученик?
Элиар мрачно покачал головой.
— Учитель хочет видеть своего любимца? — На губах ученика блуждала смутная насмешливая улыбка, но глаза, несмотря на пламенный цвет, оставались ледяными. Колючий взгляд пробирал до костей. — Я могу организовать встречу. Но для этого сначала придется притащить сюда Первого ученика в цепях. Разве мессир позабыл, чем кончилась изнурительная война с севером? Белые Луны разорены, а Яниэр бежал и трусливо прячется где-то на пару с Золотой Саламандрой. Эти двое так изворотливы! И все же каждый из них давно лишился бы головы, если бы Учитель не попросил меня пощадить Первого ученика. Только прислушавшись к просьбе достопочтенного Учителя, я оставил преследование.
— Хорошо, — тихо выдохнул Элирий, немного успокоившись. По крайней мере, Яниэр был жив и даже оставался на свободе. — Забудь о нем. Я не хочу его видеть, никогда. Если ты отпустишь меня, я не стану искать с ним встречи.
— Этого не будет, — хмуро отчеканил Элиар, грозно сведя брови. — Потратив немало времени и ресурсов, приложив немало усилий, я вызволил вас из оков смерти. Пойдя против всего мира, я избавил вас от участи великой искупительной жертвы. Вы обязаны мне жизнью дважды. Хотите вы того или нет, ваша возрожденная жизнь навеки принадлежит мне. Только мне.
— Раз так, значит, убей меня! — поддавшись гневу, в сердцах воскликнул Красный Феникс. Он больше не мог терпеть это возмутительное обращение. — Лиши меня жизни, забери свой непрошеный дар! Я не боюсь смерти.