Наталья Корнева – Тень Серафима (страница 14)

Пришлось поднимать щекотливую тему самой.

— Кажется, теперь я понимаю, почему вас прозвали Серафимом.

— Да? — Себастьян на миг перестал стучать ложкой. — А я вот до сих пор теряюсь в догадках. Неужели у меня и впрямь за спиной — шесть пламенных крыльев? Немного вычурно, на мой вкус. А я человек скромный и не люблю привлекать внимания.

Ювелир даже обернулся, словно желая проверить состояние воображаемых крыльев. София улыбнулась, хотя так и не поняла, шутит сильф или говорит серьезно — спокойное выражение лица и тон Себастьяна заставляли усомниться в однозначности его слов.

— Не знала, что в лесах Виросы влияние Церкви по-прежнему сильно, — издалека начала Искаженная. — С другой стороны, это как раз-таки не удивительно. Там склонны жить по старым правилам и отвергать прогресс.

— Ты ошибаешься, — сухо отрезал ювелир. — Точнее, делаешь неверный вывод из правильного вроде бы суждения. Среди лесных людей Церковь никогда не была сильна. Издревле они верят в иное.

— Во что, например? — в глазах девушки зажглись жадные искорки любопытства. Точь-в-точь как у ребенка, которому вот-вот расскажут новую захватывающую сказку.

— В землю. В лес. В духов, альбов, оборотней. В драконов, наконец, — Себастьян пожал плечами, не желая слишком отвлекаться от еды. — То есть в то, что можно увидеть своими глазами.

София поёжилась, и на лице её появилось выражение плохо скрываемой брезгливости.

— Должно быть, ужасно всю жизнь находиться бок о бок с этими чудовищными существами. И как только люди выживают в условиях совершенной дикости? Наверное, заветная их мечта — умереть легко и спокойно…

— Они отказались от магии и механики, — ухмыльнулся Себастьян, продолжая методично уничтожать продукты питания. С похлебкой было покончено, и он принялся за квашеную капусту. На здоровый аппетит наёмник никогда не жаловался. — Может быть, за это они приобрели кое-что другое.

София недоверчиво фыркнула, вздернув хорошенький носик.

— Что они могли получить? Жизнь в окружении монстров, культурную отсталость, страшные болезни Пустошей? Они даже не осознают, чего лишены, не понимают всех ужасов положения. Может, несчастные и довольны своей жизнью, но мне их жаль.

В ответ Себастьян только снисходительно улыбнулся и промолчал. И что же делать ему с этой смешной прилипчивой девочкой? Попробуй сейчас отвязаться — скажет, зачем тогда было спасать?

И действительно — зачем?

— А это был бы неплохой вариант для Искаженных, — совершенно серьезно заметил ювелир. — За непереносимость камней никто преследовать не будет, магия в Лесах не в чести. И воздух чистый, не загрязненный смогом и беспрерывными магическими вибрациями. Всё лучше, чем в городах чахнуть, день за днем дрожа от страха. Цепляться за существование, которое и жизнью-то не назовешь.

София потупилась, вновь обратившись к нетронутой тарелке. Похлебка успела остыть и вызывала еще меньше аппетита, если такое было вообще возможно.

— Всё так, но… — она замялась, лениво ковыряя ложкой схватившуюся гадкой пленкой жижу. — Вся наша цивилизация основана на магии драгоценных камней. Этого нельзя отрицать. Камни это источники энергии, которые дают много возможностей и благ… Совсем без них нельзя — остановится прогресс, Пустоши наступят и поглотят очаги человеческой жизни. Нелюди уничтожат нас. Я хорошо понимаю это. Должно быть, так правильно. Просто мы… мы неправильные. Просто случайные ошибки. Мы не нужны этой системе, но существовать вне тоже не можем. Да и какая страшная судьба ждет нас за стенами городов — быть предоставленным на милость природе, сурово страдать от холода и жары, засух и дождей, лесных пожаров? Каждый день выживать? Сражаться с мерзкой нечистью за своё право жить, а не быть съеденным заживо?

Она помолчала немного, все еще опасаясь поднять на ювелира глаза.

— Да, здесь страшно, но, по крайней мере, мы знаем в лицо то, чего боимся, — словно оправдываясь, неловко объяснила София. — Мы знаем, что нас ждет, в лучшем случае и в худшем. А что там? Неизвестность пугает сильнее, чем инквизиторские пытки. Чем высокомерие магов, чем презрение общества. Мы научились приспосабливаться и прятаться, но не противостоять. У нас нет сил для борьбы. Слабый должен опасаться сильного — таков закон. Здесь мы имеем дело только с людьми, и это не так жутко. Наш лорд гарантирует защиту города от монстров. Да, Искаженные тоже признают его власть. Мы верим в его защиту, и мы готовы платить за эту безопасность дорого… иногда кажется, что слишком дорого. Возможно, мы выбираем меньшее зло, возможно, нет… Вы меня осуждаете?

Впервые за время ужина София осмелилась взглянуть Себастьяну в лицо. Всё-таки было в глазах мужчины что-то нечеловеческое, непонятное. Даже цвет — зеленый до невозможного. Таких цветов нет в их мире. Просто нет, и всё.

Это краски иного, незнакомого мира.

— Я не судья, — отрицательно покачал головой ювелир, дипломатично уходя от ответа. — Каждый живет так, как умеет. Как считает приемлемым. Каждый делает выбор.

— Вы говорите, как проповедник, — расстроенно вздохнула София. — Так же правильно и равнодушно. Расскажите мне о Церкви? Разве она еще существует в городах? Если это слишком личная тема, расскажите хотя бы, чем вы заняты сейчас, какой заказ выполняете? Расскажите что-нибудь о камнях? Это будет полезно для меня. Ведь я буду помогать вам.

Себастьян ничего не ответил. Он уже завершил трапезу и вновь приступил к короткой молитве. Это было так привычно и естественно, как дыхание. Ювелир и не предполагал, что может быть иначе.

София сердито сверкнула глазами и принялась наконец есть свою стылую похлебку. Кажется, разговор был окончен. Ювелир оказался трудным собеседником.

Следующие полчаса тянулись медленно, в гнетущем молчании. Наёмник как будто серьезно размышлял о чем-то, но не торопился делиться мыслями. София тоже закончила есть и выжидательно смотрела на него.

— Я расскажу тебе нечто более интересное и важное, — Себастьян наконец нарушил колючую тишину, поднявшись на ноги единым пружинистым движением. — Несложные правила, которые позволят нам быть довольными друг другом. Итак, первое: не приставать ко мне с расспросами. Второе: без пререкания делать то, что я скажу. Третье: не нарушать первых двух, никогда. Видишь, их не так много. Справишься?

Девушка обиженно поджала губы и молча кивнула.

— Вот и славно. Взамен я постараюсь обеспечить твою безопасность в этом неспокойном городе. По крайней мере, пока я здесь, а это, сразу говорю, ненадолго. Меня не интересует твоё прошлое, и я также не стану задавать неудобных вопросов. Мне кажется, это очень хорошая сделка.

Себастьян накинул плащ, застегнул пояс с пламенеющей шпагой и даго. Он не особенно беспокоился о внешности, но каким-то естественным образом выглядел элегантно — настолько, насколько может быть элегантен бродяга. Подходило время вечерней тренировки — вот что действительно интересовало сильфа. Сейчас, сейчас он выйдет во внутренний дворик, разомнется хорошенько в полной темноте и одиночестве, и воздух запоет от его танца, и клинки его тоже будут петь. Сознание окончательно прояснится.

Танец с клинками так же эффективен для концентрации, как и молитва. А ясность ума сейчас ох как необходима. Нужно тщательно обдумать дальнейшие действия — разговор с Маршалом не дал ровным счетом никаких зацепок, скорее, наоборот, — новые вопросы, новые сомнения. Всё-таки придется, видимо, поработать с черным турмалином напрямую. Как же не хочется этого. Впрочем, он еще не виделся со Стефаном… но будет ли смысл в этой встрече…

Неожиданно для самого себя в дверях ювелир задержался. На душе вдруг стало как-то пакостно, как если бы он кого-то незаслуженно обидел. Но ведь это было не так, правда?

Проклиная себя за излишнюю мягкость, Себастьян обернулся. София сидела, надувшись, как мышь на крупу, яркие карие глаза померкли. Глупая упрямая девчонка. Но какая же красавица. Такие женщины не для него. Она слишком, слишком хороша, чтобы быть правдой.

Увы, опыта общения с избалованными кисейными барышнями у него не имелось нисколько. Ювелир не имел ни малейшего представления, как лучше поступить, как повести себя достойно. И об этом тоже стоило поразмыслить, успокоившись. Принять холодное взвешенное решение, и по возможности правильное.

Раздосадованный на самого себя, Себастьян плотно сжал губы и отвернулся. Тихонько прикрыл за собой дверь, по правде говоря, едва удержавшись, чтобы сгоряча не хлопнуть ею. Как непохоже это всё на него. Куда подевалось самообладание легендарного Серафима?

Тревожно, тревожно было на сердце. Новорожденная луна была еще совсем слаба: узкий серебряный серп скрыли тяжелые тучи. На улице снова сыро и промозгло. Предвестник бурь, южный ветер тоскливо завыл за окнами свою песню, от которой хотелось укутаться поплотнее в теплый шарф.

Темное небо ждало безупречного танца его клинков.

Не говоря ни слова, Серафим вышел в ночь.

В задумчивости лорд Эдвард рассматривал серебряный перстень, лежащий перед ним на декоративном подносе.

По большому счету, разглядывать-то тут было нечего: перстень был как две капли воды похож на его собственные «Глаза Дракона»… но только внешне. Внутренняя сущность камня была иной: простая стекляшка, не обладающая никакой особенной энергетикой. Подделка. Пустышка, которой не обмануть ни одного мало-мальски способного заклинателя.