Наталья Корнева – Драконья Игра (страница 65)
Глава особой службы демонстративно одернул свой серый сюртук, начиная терять терпение.
— Послушайте, господин премьер, это дело крайней степени важности, и…
— Никто не прикоснется к священному телу правителя Ледума, — немедленно перебил его аристократ. — Оно будет захоронено в фамильной крипте… позже. Когда мы разрешим ситуацию в городе.
Канцлер отрицательно качнул головой.
— Не нужно упорствовать. Я должен своими глазами увидеть тело и удостовериться в том, что смерть действительно наступила.
— Поверьте, я могу отличить живого человека от мёртвого!.. — Кристофер глянул на него почти с отчаянием, инстинктивно сжимая пальцы. Перстни-убийцы немедленно уловили настрой заклинателя и выпустили длинные белые щупальца, готовые завязаться узлом вокруг горла его собеседника. — Ошибки тут быть не может!
— Эмоциям здесь не место, — не отступив ни на шаг, Винсент упрямо свел брови. — Смерть лорда-протектора должна быть установлена по всем правилам. Нужно просто сделать это и всё.
— Вы мне как будто не верите? Какой смысл мне вводить вас в заблуждение, наговаривая на себя самого?..
Взглядом коршуна действительный тайный советник вперился в пошедшее нервными пятнами лицо премьера. Непохоже что тот лжёт. Как будто просто защищает от посягательств своего любовника — с какой-то странной, непостижимой для холодной души канцлера ревностью.
Даже мёртвого, продолжает его защищать. Даже мёртвого, продолжает его… любить?
Что ж, личные дела советника не касаются — он в них не намерен разбираться. Ясно одно: аристократ ни при каких обстоятельствах не пустит его к покойнику. Продолжить оказывать давление в лоб — только терять драгоценное время.
Глава особой службы лениво поправил монокль и, ничего не говоря, нехотя кивнул.
Кристофер почувствовал значительное облегчение и тут же перешел к сути дела:
— Нужно привести к присяге армию и флот, срочно.
— К присяге
Аристократ вспыхнул. Ему послышалось, или канцлер посмеивается над ним? До чего же неприятны беседы с главой тайной полиции!
Винсент плотно сжал губы, мысленно взвешивая за и против. Суметь удержать власть в смутное время непросто. Несмотря на легитимность высокого поста, чтобы пресечь на корню возможные попытки новых переворотов Кристоферу потребуется твёрдая опора под ногами. Прежде всего, ею должна стать его собственная служба ювелиров… а сейчас он желает найти опору и в особой службе Ледума. Обе этих организации имеют в составе силовые подразделения опытных бойцов и штатных магов, обученных действовать в самых сложных условиях. Кроме того, страх перед главой особой службы в городе велик во всех слоях общества. Его поддержка придаст молодому премьеру недостающую авторитетность.
Что ж, правящий режим уже свергнут. И если переворот не удалось предотвратить — остается его возглавить, чтобы лично держать под контролем все внутренние угрозы.
— У нас остался один-единственный инфант, — чуть поморщился Кристофер. — К присяге Эдмунду, разумеется.
О, Эдмунд, это бледное подобие беловолосого лорда. Но выбора и в самом деле нет — если они хотят удержаться в рамках закона. Для Винсента это был вопрос принципиальный, да и премьер, похоже, не собирается вновь пачкать руки.
И без того на них кровь двух человек, имеющих право на престол Ледума.
— Я накладываю категорический запрет на расследование убийства Эдгара, — глухо приказал Кристофер, подумав о том же самом. — Закройте дело. Такому же запрету подлежат любые перемещения, личные контакты и переписка Эдмунда.
— Слушаюсь, господин премьер. Ничто в жизни нашего нового лорда не будет происходить без вашего ведома и разрешения.
Винсент сдержанно усмехнулся: несчастный и так находится под домашним арестом, и психическое состояние инфанта оставляет желать лучшего после допросов, которые были проведены. Он запрёт Эдмунда хоть на всю жизнь, если потребуется: в управлении городом тот совершенно бесполезен. Слабый маг, слабый политик, всю жизнь проживший в тени отца. Ценность имеет только его официальный статус инфанта, который признают все города Бреонии.
Однако, и премьеру не хватает кое-чего, чтобы стать полноправным хозяином города. Долгие годы он проработал в прямом подчинении лорда Эдварда и не привык принимать самостоятельных решений. Кристофер, бесспорно, талантлив: ум его — острее острого, но характер — мягок и податлив, как виноградная лоза, что оплетает прочный ствол. Бывает, в конкурентной борьбе за свет гибкие побеги винограда способны серьезно повредить растение-опору. Но это ошибка, которую невесть зачем допускает природа: лишившись опоры, вместе с ней упадет и погибнет обвивающая ее лоза.
С таким руководством Ледуму будет очень сложно сохранить суверенитет. Скорее всего, город ждет навязчивый протекторат Аманиты и, в конечном итоге, внешнее управление из столицы. Как бы то ни было, решать проблемы нужно по порядку. Прежде всего — сохранить внутреннюю целостность полиса.
Ошибочно думать, что Ледум совсем уж не знает внутренних смут: они умело подавлялись в зародыше, да и многих сдерживал непререкаемый авторитет лорда Эдварда. Теперь же бунтовщики, искатели удачи, Искаженные и несогласные всех мастей могут одновременно поднять головы, почуяв долгожданную слабость режима.
Любой ценой им нужно избежать гражданской войны.
Глава особой службы принял решение: он поможет премьеру — и будет направлять в принятии трудных решений.
Заметив эту перемену, Кристофер бледно улыбнулся.
— Следуйте за мной, господин канцлер. Сегодня же необходимо соблюсти все требуемые законом формальности: подобающим образом зафиксировать факт смерти правителя и известить о произошедшей трагедии нашего дражайшего инфанта. Церемонии по законному вступлению Эдмунда в права лорда-протектора, включая принятие присяги, должны быть проведены в кратчайшие сроки. До тех пор по праву премьера городом буду управлять я.
Винсент коротко кивнул, не давая никаких комментариев, не испытывая никаких душевных переживаний. Просто заменил в голове определенные установки. Почти автоматически, как менял каждое утро дату нового дня.
— Разумеется, — бесстрастно подытожил глава особой службы, открыто глядя в красивый высокомерный лик новоявленного хозяина города. — Все мы памятуем, что вашими устами говорит сам лорд.
Итак, на троне правителя Ледума отныне марионетка.
Остается надеяться, что у кукловода хватит мастерства дергать за невидимые веревочки — и удержать их в руках.
Уже практически остывший труп вдруг содрогнулся, будто сотрясенный внезапным эпилептическим припадком.
А надо сказать, такое довольно-таки редко случается с убитыми.
Новый судорожный приступ скрутил конечности и едва не завязал тело узлом, словно тряпичную куклу, набитую высохшей от времени ватой. Голова мертвеца запрокинулась, безвольно болтаясь из стороны в сторону, из раскрывшихся губ наружу хлынула кровавая пена. Грязная, почти черная, она содержала в себе какие-то уплотнения и биологические сгустки слизистых. Затем, на смену хлопьям пены, изо рта потекла густая жидкость необычного ярко-красного цвета.
Запах горького миндаля усилился.
Физиологически человек был мертв, но — кровь словно бы продолжала жить в нем своей особой жизнью. После давнего обращения в теле стража не было другой жизни, кроме той, что дарила и поддерживала священная драконья кровь. Кровь старшей расы была способна восстановить практически любые повреждения, кроме самых необратимых. Если только тело не было полностью разрушено, обезглавлено или расчленено, страж мог продолжать служить дракону, ведь душа его была крепко привязана к телу ритуалом инициации.
По странному стечению обстоятельств, использованный яд воздействовал в первую очередь на систему кровоснабжения, прицельно связывая гемоглобин и блокируя поступление кислорода. Таким образом, вся человеческая составляющая крови заклинателя в считанные мгновения была испорчена. Однако драконья кровь не подверглась и не могла подвергнуться воздействию никакого яда, сама по себе являясь универсальным, уникальным противоядием.
В крови медленно закипало золото.
Золото просачивалось сквозь ледяные, уже потерявшие эластичность стенки вен, проникало в органы и ткани, абсорбируя распространившуюся в них синильную кислоту и немедленно выводя ее вместе с токсичными рвотными массами.
В артериях вкрадчиво шевелился золотой зверь. На смену поврежденным клеткам начали появляться новые: они росли, как грибы после летнего дождя, как если бы запустился в действие некий экстренный механизм. Организм черпал материал для регенерации из самого себя, в первую очередь ускоренно восстанавливая жизненно важные функции. Скрючившийся на кровати человек в облаке собственной крови напоминал эмбрион в материнских водах. Он был готов вот-вот появиться на свет, заново пройдя муки рождения, которые все мы оставляем в глубинах подсознания.
Есть время умирать — и время возрождаться.
Как и в первый раз, воскресать было тяжело. Человек силился сделать вдох и не мог. Четкие линии рта кривились, окровавленные губы шевелились спазматически, хватая воздух беззвучно и бесплодно, как случайно выброшенная на берег сильная глубоководная рыба. Ей было не место на берегу — там, где она бессильна.