Наталья Корнева – Драконья Игра (страница 27)
— Надеюсь, это не было предано огласке? — с тяжелыми нотками вопросил правитель.
— Нет; конечно же, нет. После падения Ламиума оборотни — тема особенно животрепещущая. Никому не нужны паника и пересуды о том, как нелюдь оказался в городской черте. Мало ведь кто знает,
Заклинатель невесело усмехнулся. Это правда: оборотней, а по большей части полукровок, в Ледуме было немало. Нужно ведь и изгоям куда-то деваться. К тому же, всеми отвергнутые создания готовы были есть у него с руки за спокойствие и безопасное небо над головой. Но эти не убивали — по крайней мере, не так нахально и явно; не чаще, чем обычные люди.
— Поставь в известность Инквизицию, — тихо распорядился лорд Эдвард, — появилась работа по их части. Пусть призовут самых опытных собратьев из Пустошей. И пусть будут очень осторожны: совладать с высшим оборотнем всё равно вряд ли удастся. Твоим агентам и не думать ввязываться в драку.
— Будет исполнено. Однако… — Винсент хитро прищурился, серые глаза блеснули затаенным лукавством. — Столько жертв за такое короткое время! Восемь здоровых, находящихся в расцвете сил мужчин. Волк долгое время был лишен питания: очевидно, весьма продолжительный срок кто-то удерживал его в заточении.
В раздражении правитель едва не заскрежетал зубами. Канцлер что, совсем страх потерял? Этому механическому человеку и в самом деле чужды любые проявления эмоций? Увидев после захода солнца в зеркале мертвеца, многие умерли бы от разрыва сердца еще прежде, чем тот попытался бы их убить. А Винсенту вон — хоть бы что. После этого еще для верности связался с городской стражей, провел небольшое расследование, состыковал факты, а потом явился к своему лорду требовать объяснений!
В некотором роде это даже восхищало.
— Выходит, этот кто-то проделал за тебя твою работу, — скрестив руки, фыркнул заклинатель. — Кажется, я должен спросить тебя, как получилось, что организатор заговора, особо опасный государственный преступник, до сих пор гуляет на свободе, угрожает режиму и сеет смерть среди мирного населения? И что с последним покушением? Вот уже две недели, как погиб мой сын, а мы до сих пор не знаем личность убийцы. Я жду ответы на все эти вопросы.
Лорд Эдвард обернулся и только сейчас заметил, что Альварх исчез. Это одновременно и обрадовало, и встревожило. Почему-то правителю казалось: близятся времена, когда ему очень пригодилась бы помощь дракона.
— Вы совершенно правы, милорд, — канцлер церемонно поклонился. — По неопытности с моей стороны было непростительное упущение: я завершил расследование и закрыл дело, не увидев своими глазами тело фигуранта. Прежде чем удалиться, позвольте задать еще один бестактный вопрос. Ответ поможет избежать бесполезной траты времени, размышляя над тем, что уже известно доподлинно. Для анализа требуется как можно более полная информация. Скажите, должен ли я включить Карла в список подозреваемых по новому заговору, или же мы имеем основания полагать, что он непричастен?
Некоторое время лорд Эдвард молчал, прежде чем ответить.
— Он непричастен, — сухо раздался голос мага. — По крайней мере, до сей поры совершенно точно был непричастен. Однако нет сомнений, что волк не останется в стороне. Его нужно найти. И помни — мы ищем не просто свихнувшегося от голода оборотня. Мы ищем одного из сильнейших магов Бреонии, обладающего, к тому же, звериной жестокостью и изворотливостью.
Глава особой службы понимающе кивнул.
— Всё ясно. Что ж, позвольте откланяться, милорд.
— Ступай, — разрешил заклинатель. — Скоро у тебя будет еще один подарок из прошлого. И наконец ты сможешь довести до конца это старое дело.
Ничем не выражая любопытства, канцлер еще раз поклонился и уже собирался уходить, как вдруг взгляд правителя вновь скользнул по его вконец испорченному форменному платью. Черт побери! Это ведь не просто грязь. Серая ткань прожжена насквозь, но кое-где на границах сохранились частицы свежей, едва засохшей крови — жгучей крови оборотня! Её совсем немного, но для пришедшего в голову замысла будет довольно и нескольких капель. Если собрать их аккуратно… В глазах мага мелькнуло странное задумчивое выражение, не предвещавшее ничего хорошего.
— Постой, — живо окликнул он. — Оставь-ка мне это.
С этими словами маг почти сорвал с изумленного канцлера сюртук и скоро выпроводил неудобного визитера вон.
Дверь за ним недвусмысленно захлопнулась.
Проснувшись, Себастьян не обнаружил своего спасителя рядом. Место за гончарным кругом пустовало, и вся округлая комнатка без хозяина выглядела какой-то сиротливой.
Ювелир осторожно встал на ноги, подвигался, придирчиво оценивая физическое состояние. Кажется, всё в пределах нормы: не сказать, что чувствует себя особенно отдохнувшим, бодрым и полным сил, но невероятная живучесть, свойственная сильфам и другой лесной нечисти, помогла затянуть серьезные раны.
Не самый плохой расклад, учитывая полученные повреждения, но без передышки положение может усугубиться: организм ослаблен безостановочным потреблением ресурсов. По-хорошему, ему требуется настоящий, полноценный отдых.
Хоть убей, Себастьян не помнил, когда в последний раз принимал пищу, но сей факт не вызывал беспокойства: отчего-то не хотелось ни есть, ни пить.
Вместо этого отчаянно тянуло на свежий воздух: в Маяке пахло сыростью, прелой землей и мхом. Поразмыслив, ювелир принял решение выйти наружу и осмотреться, заодно размять застывшие от бездействия мышцы. Может, и гончар где-то поблизости отыщется.
Едва покинув влажное чрево Маяка, сильф остолбенел на пороге: вокруг стеною стояла тьма. Любопытно — почему-то он не заметил этого, когда был внутри. И первое, что немедленно бросалось в глаза — луна. Бледное светило совершало свое небесное путешествие среди звезд, которые были хорошо видны за пределами городов. Но главным было не это.
Мрачную ночную реальность Виросы освещал обращенный к земле налитый, идеально круглый лунный лик. Луна была тучной и спелой, тяжелой, какой бывает в дни осеннего урожая. Луна успела вызреть для жатвы, больше того — луна этой жатвы ждала, ждала своего острого серпа.
В последний раз, когда видел Серафим серебряный диск, в ночь накануне убийства святого отца и безоглядного бегства из Ледума, левый бок светила был немного скошен, и едва начинались двенадцатые лунные сутки. Сейчас же, если глаза его не обманывают, совершенно очевидно наступили пятнадцатые.
Полнолуние!
Это означало, что между двумя событиями, по ощущениям между вчера и сегодня, куда-то делось три дня. Три чертовых полных дня! Возможно ли, что он проспал в Маяке всё это время?!
…Кстати о Маяках.
Себастьян обратил взгляд назад, с внезапно ожившим интересом рассматривая свое случайное прибежище. Сильф родился и долгое время прожил в Лесах Виросы, но впервые находился в непосредственной близости от загадочного, овеянного недоброй славой сооружения. Прежде всего, озадачили размеры Маяка: ювелир довольно долго спускался вниз по металлической винтовой лестнице, а потому был уверен, что сигнальная башня сравнительно высока. Однако это оказалось не так: маяк едва ли достигал нижней трети исполинских деревьев Виросы, и выглядел даже каким-то игрушечным.
И почему так пугают людей, да и не только их, эти на вид безобидные конструкции? Ювелир вот не ощущал ничего дурного. Возможно, это просто следы исчезнувших когда-то в прошлом неведомых цивилизаций, которые не несут в себе никакой опасности. Последние уцелевшие следы, которые еще не стерло время.
Характер поверхности Маяка немедленно привлек внимание сильфа. Прикоснувшись рукой к неведомому темному минералу, он ощутил его спокойную прохладу, уверенно перетекавшую через ладонь внутрь тела. Какая своеобразная фактура! А цвет — черный, будто проросший изнутри волокнами гипсово-белой плесени. Поразительно, но знаменитый ювелир не узнавал этот строительный камень, обладавший не только магнетической красотой, но и столь невероятной прочностью, что само дыхание столетий не коснулось его. Если делать предположения, то могла быть какая-то редкая горная порода, залегающая так глубоко, что добраться до неё не представляется возможным. Или уже исчерпанная.
В любом случае, неудивительно, что Маяки манили к себе целые орды исследователей: камень обладал скрытой магической активностью. Она казалась незначительной, почти необнаружимой, но чуткое восприятие ювелира позволяло различать мягкие вибрации диковинного минерала, ощущать кожей излучение — вроде бы слабое, однако пронизывающее насквозь.
Меж тем кругом установилась необычайная тишина. Ветер, перебиравший где-то в вышине переплетенные ветви деревьев, словно струны, вдруг замолк. Негромкие звуки лесной жизни тоже отдалились на самую границу слуха, отошли на второй план и пропали. Себастьян подспудно почувствовал перемены и хотел было насторожиться, но не успел: уже в следующий миг лес залился странным мерцанием.
Маяк зажег свет.
Глава 13, в которой приоткрываются тайны Маяков, а прошлое вновь без спросу врывается в события дня сегодняшнего
Итак, древний Маяк ожил.
Неожиданное событие переполнило душу сильфа противоестественным, жгучим восторгом, заставляя позабыть о том, о чем только что размышлял, да и обо всем на свете. То было состояние, похожее на транс, на неописуемый религиозный экстаз. Запрокинув голову, ювелир смотрел и смотрел на мистическое свечение, в мгновение ока заполнившее и переполнившее притихший лес. Прозрачное море деревьев текло и колыхалось, как дым.