Наталья Корепанова – Листая страницы. Жизнь и творчество композиторов Корепановых (страница 6)
А знаменитым я назвала диван потому, что, кроме Широбокова, на нём спали ещё многие и многие поэты и композиторы, приезжавшие к папе в гости из других городов.
В театре работа тоже кипела: певцы срочно разучивали новые слова, стараясь не путать русский текст с удмуртским. Выучи-ка сразу заново целые арии, дуэты и большие сцены. Из-за этого позже, на спектаклях, случались забавные эпизоды. Спектакли шли почти подряд, в один день – на русском языке, а в другой – на удмуртском. И порой артисты на русских спектаклях ненароком вставляли удмуртские фразы, запутавшись в репликах.
Премьеру пришлось перенести на более поздний срок. И это, видимо, был перст судьбы. Ведь иначе на премьере не оказались бы знаменитые композиторы, и жизнь Германа Афанасьевича могла сложиться совсем иначе.
Но, наконец, бешеная работа подошла к концу, и 21 января 1961 года, за месяц до моего рождения, в Ижевске произошло поистине историческое событие: в Удмуртском музыкально-драматическом театре состоялась премьера первой удмуртской оперы «Наталь».
Я на премьере, как вы понимаете, не присутствовала (или, скажем так: присутствовала номинально, ведь дети уже в животе у матери всё слышат и многое понимают), но папа с мамой часто рассказывали об этом, так что я представляю всё так, словно всё происходило на моих глазах.
По удачному стечению обстоятельств в это же время в Ижевске с авторскими концертами находились два выдающихся советских композитора: Тихон Николаевич Хренников, бывший тогда Первым секретарём Союза композиторов СССР, и Арам Ильич Хачатурян, автор знаменитого балета «Спартак» и «Танца с саблями», который знали даже те, кто вообще классической музыкой не интересовался.
Сразу хочу разоблачить пару мифов, а, точнее, анекдотов, о которых случайно недавно узнала и которые нас с братом здорово насмешили. Но ведь кто-то им верит!
Во-первых, Т. Н. Хренников и А. И. Хачатурян приехали в Ижевск совсем не для того, чтобы послушать оперу провинциального композитора, о котором и понятия не имели. Это было счастливейшее совпадение. Знаменитые композиторы приехали в Удмуртию с авторскими концертами. И их пригласили на премьерные спектакли. По воспоминаниям мамы, пришедший на первый спектакль Т. Н. Хренников смотрел поначалу на автора несколько свысока, снисходительно, как заслуженный мэтр на неопытного ученика: что, мол, ждать от провинциала, у которого даже приличной музыкальной базы нет? Но к концу спектакля его мнение полностью изменилось, и он в таких тонах обрисовал оперу А. И. Хачатуряну, что на банкете в их честь в ОК КПСС, проведённом этим же вечером, тот сказал: «Если даже небольшая часть того, что рассказал Тихон Николаевич, правда, то это замечательная опера». И на следующий день пошёл её смотреть.
А во-вторых, уже из первого пункта понятно, что ни Т. Н. Хренников, ни А. И. Хачатурян не принимали никакого участия в написании оперы. Они только лишь пришли на премьеру, посмотрели спектакль и дали высокую оценку вышедшему из-под пера провинциального автора произведению. Для недоброжелателей композитора, ожидавших, что московские знаменитости разобьют оперу в пух и прах, это оказалось большой и неприятной неожиданностью.
Как я уже сказала, опера московским композиторам чрезвычайно понравилась. Они не ожидали встретить в такой глубинке действительно полноценное, талантливое произведение. Вот цитата из интервью с Арамом Хачатуряном, напечатанное в «Удмуртской правде» 02 февраля 1961 г.
И оба композитора сошлись во мнении, что опера «Наталь» может быть поставлена в любом театре Советского Союза.
После того, как Тихон Хренников и Арам Хачатурян побывали на премьере, случилось ещё одно чудо: уже 10 февраля, через две недели после отъезда москвичей, Германа Афанасьевича приняли в Союз композиторов СССР. Причём, в нарушение всех процедур, заочно.
Почему я говорю об этом, как о чуде? Да потому, что в Союз композиторов СССР принимали далеко не всех. Необходимо было иметь какие-то заслуги перед отечественной музыкальной культурой и высшее музыкальное образование. Более того, требовалось выполнить множество условий: написать заявление, заполнить личный листок, получить две характеристики членов СК с не менее чем 10-летним стажем, предоставить комплект нот и аудиозаписей музыки в разных жанрах. Всё это направлялось на рассмотрение Приёмной комиссии сперва РСФСР, потом – СССР. Ну и, как я уже сказала, требовался диплом о высшем композиторском образовании.
И если с заслугами проблем не возникло: ещё в 1958 году Герман Афанасьевич получил звания заслуженного деятеля искусств РСФСР и УАССР, то с образованием он в нужные параметры не вписывался. Ведь у него не только высшего не было, он даже музыкальную школу не кончал. Ему потом рассказывали, что на пленуме, где Тихон Николаевич поставил вопрос о приёме в члены Союза никому не известного композитора, разразился настоящий скандал. Но авторитет Т. Н. Хренникова и А. И. Хачатуряна был высок, и им удалось убедить членов Приёмной комиссии СК СССР.
А затем все скептики убедились, что не зря эти два композитора так отстаивали право Германа Афанасьевича на членство в Союзе, потому что его произведения часто исполнялись и в Москве, и в других городах Советского Союза. К тому же он потом несколько лет был членом комиссии по присуждению Государственных премий РСФСР в области музыкального искусства и членом правления Союза композиторов РСФСР, часто ездил в Москву на пленумы, и всегда привозил мне оттуда какую-нибудь игрушку, каких здесь было не достать. Наверное, именно поэтому я и запомнила его отлучки.
Из дневника мамы:
Да, москвичи в полной мере смогли оценить талант композитора из небольшой автономной республики. Оказались выше формальностей в виде диплома о высшем образовании.
Об опере много писалось в прессе, как в местной (газетах «Удмуртская правда», «Советской Удмуртия»), так и в центральной: в журналах «Музыкальная жизнь», «Огонёк», «Театральная жизнь».
И ещё за оперу «Наталь» и другие достижения в области музыкального искусства он стал первым лауреатом Государственной премии Удмуртской АССР, учреждённой в 1967 году. И в том же году получил орден «Знак почёта».
А в 1962 году случилось ещё одно важное не только для композитора, но и для республики, и для студии телевидения, где тогда уже работала мама, событие. Оперу «Наталь» показали по телевизору.
Это была сложная и весьма рискованная работа. Ведь технические возможности тогда были совсем иными. У телестудии тогда ещё не было ПТС – передвижных телевизионных станций, и давать большие спектакли и концерты в прямом эфире со сцены было проблематично. Пришлось сначала в течение четырёх вечеров записывать фонограмму, потом её монтировать, а затем уже снимать сам спектакль в крохотной студии, параллельно пуская фонограмму. На мой взгляд, они провели титаническую работу.
Хочу выложить здесь воспоминания звукорежиссёра Иванова Владимира Михайловича, чтобы показать, каким успехом пользовалась опера, раз её решили показать на телевидении, да ещё таким сложным способом.
Студия телевидения тогда располагалась на улице Пушкинской в обычном жилом доме (№206) и занимала в нём два этажа. Вход на неё был через первый подъезд со двора и ещё – через пристрой к дому в полуподвальном помещении. Там же, во дворе дома, стояла и краса и гордость Ижевска – первая телевышка.
Итак, вот что рассказывает Владимир Михайлович в своих воспоминаниях.