Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 12)
— От добра добра не ищут! Парень образован, работящ, с хорошими повадками и здоровьем, к родителям этой глупой девицы почтителен. Чего еще ей надо?!
— Вот спасибо! Огромное спасибо, благословенный!
Подруга еще и принимается истово кланяться! А ведь раздражительный шаман повторил сейчас ровно то, что мы с Санни втолковываем ей уже невесть сколько времени! Безо всякой брани и бесплатно, заметьте! Знать бы, что следовало просто огреть Вивьен какой-нибудь… сковородкой, чтобы поставить мозги на место!
Несколько раз для верности.
— Дам талисман, — продолжает гадатель уже совсем мирно. — Зашить его красными нитками в угол супружеского одеяла — и муж никогда не уйдет. Как талисман истреплется, пусть девица придет ко мне за новым.
И семейные психологи нашему консервативному обществу совершенно ни к чему! Засунул такой талисманчик в постельное белье — и готово! Крепкая и дружная семья. Навек.
Встаю вслед за непрерывно кланяющейся и нежно прижимающей к сердцу свеженаписанный талисман подругой. Шаман следит за мной из-под тяжелых накрашенных век. Говорит неожиданно:
— А куда пошла
Нервно посмеиваюсь:
— Нет уж, спасибо! Распрекрасно обойдусь без вашей брани и тумаков. Успехов, благословенный, в вашем нелегком труде!
— Сидеть, кому говорю! — гаркает шаман. Голос у него зычный, как буддийский колокол — аж в ушах звенит и подкашиваются ноги. А, это коварная Вивьен подбивает меня под колени, еще и в спину толкает! Не успеваю возмутиться, как вновь плюхаюсь на подушки перед шаманом, а предательница исчезает за занавесом с:
— Подожду тебя на улице!
Это что, заговор?! Недовольно, но все-таки усаживаюсь — правда, уже раскованней, удобней, как при непринужденной беседе с друзьями. С вызовом гляжу в раскрашенное лицо напротив. Молча жду. Шаман сверлит меня глазами: и что ему надо? Потока откровений, как от Вивьен? Волнующих меня вопросов? Так их попросту нет! Я хочу лишь жить дальше тихо и незаметно. Просто. Спокойно. Безо всяких похищений и внезапных женихов.
Губы мужчины кривятся в неожиданной усмешке. Он стягивает колпак, обнажая черно-седую свалявшуюся шевелюру. Произносит обыденно:
— Я тоже не горю желанием беседовать с этой девушкой.
— Так я пошла тогда? — говорю я, не трогаясь с места: начало интригует.
— Просто меня попросили встречи с тобой…
— И кто же? — интересуюсь с насмешкой. — Люди или духи? Кто в курсе, что я приду к вам сегодня?
Гадатель продолжает профессионально увиливать от ответа:
— Девица не верит? Пусть подождет, скоро всё узнает сама.
Я невольно кошусь на занавес, отгораживающий «кабинет» шамана от крохотной прихожей: уж не прячется ли там кто в ожидании знака для эффектного передо мной появления? Обязательно устрою Вивьен допрос с пристрастием! Что тут за спектакль затеяли, в самом-то деле? Или предсказатель устраивает подобное регулярно — для впечатления потенциальных, но критически настроенных клиентов?
— А пока эта девушка может спросить меня, что пожелает! — щедро предлагает шаман.
Пожимаю плечами.
— Благословенный, я здесь лишь как группа поддержки. Нет у меня никаких вопросов ни к вам, ни к духам. Ни к богам.
Гадатель щурится, словно сытый кот. Мурлычет тоже, как котяра:
— И даже насчет своего нежданного женишка ничего узнать не хочет?
Мотаю головой — сначала решительно, потом все медленней — вспоминается версия Захарии о возможном организаторе моего похищения… Но смешно же спрашивать гадателя о подобном! Это дело полиции.
Шаман-кот, этот опытный психолог, за долгие годы поднаторевший в беседах с озабоченными и озадаченными клиентами, мгновенно сцапывает замешкавшуюся мышку-меня. Садится прямее, с треском распахивает пестрый веер. Я машинально таращусь на богатый узор: люди, лошади, журавли, драконы мелькают, трепещут, движутся на пластинах веера; вот-вот оживут и спрыгнут на стол. С усилием отвожу взгляд: это что, аналог усыпляющего маятника гипнотизера? Веер схлопывается, открывая лицо шамана. Некоторое время мы вновь молча глядим друг на друга.
Лицо мужчины расплывается в улыбке. Но тепла или веселья в этой улыбке не больше, чем у актера театра масок.
— И-ишь какая эта девушка! — восклицает предсказатель нараспев. — Аж двое мужчин вкруг нее вьются!
Если бы! Очень хочется демонстративно оглядеться: где и кто эти двое?! Ладно, Чэн Маркус — понятно… А второй? Преподаватели на моей кафедре давно и прочно женаты, юношей-студентов за мужчин я не считаю, в соседях в подъезде старушка, пожилая пара и девушка… Работа, посиделки с подругами, дом, визиты к маме в выходной — вот и весь мой мир. И круг общения.
Я продолжаю упорно молчать. Шаман непритворно тяжело вздыхает:
— Ай-я, ну что за упрямица!
Если он опять сейчас начнет сыпать ругательствами, тут же встану и уйду! Невзирая на обещанный скорый визит неизвестного за-меня-просителя. Или шаман это понимает, или с каждым клиентом он ведет себя по-разному. Со следующим длинным вздохом мужчина достает колоду карт — таких же пожилых, как и их хозяин — и начинает выкладывать на стол, непрерывно что-то ворча себе под нос: то ли приговаривая свое магическое, то ли все-таки поругиваясь — я благоразумно не вслушиваюсь.
— И что тут у нас? — Качая головой, предсказатель разглядывает получившийся расклад: похоже, сейчас мне посулят семь лет несчастий и одинокую безбрачную жизнь (вот тут совершенно не возражаю!), если я тут же не куплю следующий чудодейственный талисман. Но мужчина вдруг закатывает глаза и с хрипом валится лицом прямо в разложенные карты…
Инсульт? Инфаркт? Обморок? Шаман уже не молод… Звать на помощь? Бежать? Звонить в неотложку? Телефон, где мой телефон?! Хватаюсь за сумку, слепо шарю в ней, не сводя глаз с взлохмаченного затылка мужчины.
Уже вытаскиваю мобильник, когда гадатель неожиданно длинно вздыхает и поворачивает на столе голову. Наклоняясь, окликаю осторожно:
— Аджа… Благословенный? Вам плохо?
Бормочет что-то. Наклонясь, прислушиваюсь.
— Что?
— Тыковка…
— Что вы сказали?
— Тыковка моя… — Шаман поднимает голову, медленно выпрямляется. И я цепенею.
Острое лицо мужчины меняется: плывет, округляется, смягчается, покрывается мелкими морщинами. Даже яркие черные глаза становятся какими-то блеклыми. Старческими. И смотрят на меня очень ласково.
— Вот и свиделись с тобой, тыковка…
И тут вопреки всему я узнаю́…
— Няня Ван?!
Я вылетаю из салона гадателя, как ошпаренная. Вслед мне несется крик — и не поймешь чей, то ли высокий мужской, то ли хриплый женский: «Беги от него! Беги, тыковка! Он опасен! Он несет сме-ерть!..»
Заворачиваю за угол — и сталкиваюсь с Вивьен. Подруга с аханьем роняет на асфальт стаканчики мороженого.
— Эби, ты куда так несешься?! Посмотри, что наделала!
Я стою столбом, глядя, как причитающая Вивьен вытирает салфеткой свою заляпанную мороженым блузку. Постепенно это обыденное действо и привычная обстановка вокруг — выходящий с пакетами из магазина народ, компания горластых школьников, проезжающие машины, припекающее солнце, доносящиеся из соседнего кафе запахи еды — приводят меня в чувство: как будто я наконец вынырнула на свет из темной глубины пруда. Или очнулась от бесконечного бессвязного сна. Подруга поднимает голову и восклицает:
— Эби, да на тебе лица нет! Что случилось? Тебе позвонили? Или шаман что-то страшное сказал? Ты чего молчишь, а?
С полминуты смотрю на сыплющую вопросами встревоженную Вивьен, потом разворачиваюсь и возвращаюсь.
Войти в гадательный салон сейчас труднее, чем нырнуть под ледяной душ; приходится несколько раз длинно вздохнуть-выдохнуть и сжать кулаки, прежде чем я решаюсь вновь шагнуть в душный, заполненный запахом благовоний полумрак.
Вот на ком на самом деле нет лица! То есть знакомого лица: за время моего отсутствия хозяин уже смыл свою рабочую раскраску и снял женскую одежду; увидишь на улице, не узнаешь. Вместо разукрашенной страшноватой куклы меня встречает самый обычный немолодой седоватый мужчина, вдобавок довольно бледный — то ли от вечного бдения в своем темном салоне, то ли беседы с духами даются нелегко. Смотрит на меня с удивлением, но интересуется вполне приветливо:
— Что-то еще хочешь спросить?
Да я, в общем-то, ни о чем вас не спрашивала! Опять глубоко вздыхаю, но голос все равно предательски подрагивает.
— Вы… то есть… она… — Не могу выдавить «моя няня» — …так и не сказали, кого именно мне нужно остерегаться!
Шаман качает головой: получается у него это даже сочувственно.
— Так вот что поведал дух, который так рвался с тобой встретиться! Ничем не смогу помочь, девушка. Умершие говорят моим ртом, но сам я их в тот момент не слышу. Так что это лишь
— А я… мне можно… — запинаюсь через слово, ничего не могу с собой поделать, как же неловко это выговаривать! — Можно увидеть… встретиться с ней снова?
Гадатель задумывается, как бы прислушиваясь: я с замиранием сердца ожидаю, что внешность его опять изменится, вновь лепя из своих черт, как из гипса, лик моей любимой давно умершей нянюшки. Но мужчина лишь разводит руками.
— Не сегодня. Дух этот очень долго ждал и очень старался быть услышанным, а потому потерял слишком много сил. Впрочем, как и я… — говорит уже с намеком. — Так что просто жди, она найдет способ встретиться с тобой вновь.
Не благодаря и не прощаясь, я коротко кланяюсь. На выходе достаю из портмоне крупную купюру, кладу ее в красную коробку для пожертвований.