Наталья Колесова – Сезоны любви (страница 13)
Нинка, пригорюнившись, смотрела на драные носки:
– У этих мужиков-сволочей одна проблема – встанет-не встанет. А у нас, – Нинка начала загибать пальцы, – месячные – раз, девственность – два, беременность – три, роды – четыре, аборты – пять…
Мы дружно вздохнули над тяжелой женской долей.
– Не ходи замуж, Наташка, – вдруг сказала Нина. – Ничего хорошего там нет. Роди себе ребеночка…
Известная песня! Как все хорошо – так ты бедная, несчастная, одинокая, безмужняя, а как что не так – счастливая, никаких проблем… Ненавижу!
– А кстати, – тут же нелогично оживилась Нинка, – я тут объявление прочитала – как раз про тебя!
Соскочила, запнувшись за абортивное средство, вода щедро плеснула на пол. Нинка, выругавшись, сгребла ведра и с шумом вылила в ванну. Притащила свернутую трубочкой газету.
– Так, где он, я же обводила… А, вот! Брюнет, глаза карие, спортивного… 170,80,35… нормально… материально независим, детей нет. Хочет, так… стройную, сексуально раскрепощенную, без жилищных проблем… ну вылитая ты!
– Ты куда смотришь! – я ткнула пальцем. – Ему же модель нужна: 90-60-90… Да еще наверняка блондинка с ногами от коренных зубов…
– А ты объявления не давала?
– Его надо еще сочинить… ты погляди, какие они все здесь умные, красивые, нежные, сексапильные… А что, давай! Только всю правду: не умная, не красивая, нервная, ленивая, мужчин люблю, но недолго… Думаешь, кто-нибудь откликнется?
– Разве что такой же ненормальный. Нет, ну его, этого брюнета! Знаешь, я где-то читала, что брюнетам нужны блондинки и наоборот! Так, какие у тебя глаза? Почти карие… угу, у него должны быть серые, синие, голубые, а волосы если не блондинистые, то русые…
Нинка уставилась на меня с надеждой. Я честно перебрала свое окружение: в памяти упорно всплывали почему-то только стальные глаза Глеба. Изыди! Я сдалась и решительно заявила:
– Не нравятся мне блондины!
– Да? А кто тебе нравится?
– В данный момент никто! Но мы квиты – я им тоже не нравлюсь. Нин, а ты мужа любишь?
Похоже, такой простой вопрос поставил ее в тупик. Нинка выпятила нижнюю губу. Спросила настороженно:
– А что?
– Любишь или нет?
Она пожала плечами, забрала у меня тарелку.
– Ну…
– Что – ну?
– Ну люблю, а что?
– Да ничего, – я полезла из-за стола.
– А чего ты тогда? – подозрительно спросила Нинка, сопровождая меня в прихожую. Я тяжело вздохнула:
– Откуда я знаю? Пока, спасибо за ужин!
Я поглядела в глазок и с некоторым недоумением открыла дверь.
– Привет, – сказал Макс, сходу сунув мне в руки гигантскую шоколадку.
– Привет. А где Динка?
– Дома. Я тут мимо проезжал, решил зайти…
Такое впечатление, что рядом с моим домом проходит кольцевая общегородская автомагистраль – все ездят мимо… Я задала дежурный вопрос:
– Кофе будешь?
– Лучше чай.
– Сосуды бережешь? – я убрела в кухню, пожимая плечами. Макс – муж моей хорошей приятельницы и в гости приходит исключительно со своей половиной. И что его принесло? Только собралась расслабиться перед телевизором…
Он занимательно трепался, я старалась соответствовать, и все шло отлично, пока не перестало отлично идти. Макс поразмял ноги, прошелся по кухне, выглянул в окно – и как-то разом очутился рядом, нежно меня обнимая.
Начинается, подумала я. Макс уже вел прочувствованную речь о том, как давно я ему нравлюсь, и что он давно хотел приехать (и что же не приехал?), а я с тоской думала – ну, опять! Почему-то все окружающие мужчины относятся к холостым девушкам по принципу: “Я знаю-знаю, хочешь, я точно знаю, хочешь, хочешь, но молчишь”. Спокойствие, только спокойствие! Когда Макс опять полез с поцелуями, я отстранилась и с печалью в голосе произнесла:
– Макс, ты парень очень приятный, но Дина – моя подруга и это нечестно по отношению к ней. И вообще, у меня правило – не встречаться с женатыми мужчинами…
– А с кем ты тогда встречаешься? – изумился Макс, снова потянувшись ко мне. Теперь главное – повторять, повторять, повторять, авось дойдет. Дошло через несколько минут возни и взаимных уговоров. Макс пересел на свой табурет и, поболтав о том о сем, побрел до жены до дому.
– Бай-бай, – сказала я, с облегчением закрывая за ним дверь. Надеюсь, на этот раз обойдется без эксцессов – осталось только выяснить окольными путями, скажет ли он Динке о своем визите. А то если кто-то из нас упомянет, а другой нет, могут возникнуть подозрения… О, Господи, вот и скрывай то, чего нет!
Давным-давно, когда я была еще молодой и зеленой, таким вот самым образом я и потеряла лучшую (тогда) подругу. Не ожидавшая такого вероломства от ее любимого мужа, я закатила ему жуткий скандал и с треском выставила за порог. Полдня промучилась – раскрывать ли подруге глаза на неверного супруга, а к вечеру позвонила сама Маринка и обвинила меня в том, что я пытаюсь разрушить ее семью, что такого предательства она от меня не ожидала – и тэ дэ и тэ пэ… Чувствовалось, что только в силу своей интеллигентности она удерживается от более сильных выражений. Я только беспомощно мекала в трубку, но что значит слово подруги, которых хоть пруд пруди, против слова любимого (и вовремя подстраховавшегося) мужчины, с которым она намеревается провести всю жизнь! Сейчас-то я понимаю – Марина просто выбрала то, что ей дороже. Мудрая женщина. А я с тех пор твердо усвоила одно – в любом случае виноватой останется женщина. По принципу “дыма без огня не бывает” или еще радикальней – “сучка не захочет, кобель не вскочит”.
Выйду замуж, мрачно пообещала я себе, ни одной подруги на порог не пущу – а вдруг одна я такая честная-благородная?
Только я собралась отправиться в ванну, чтобы ответственно лечь спать пораньше, как зазвонил телефон.
– Здравствуй.
– Привет, Лесь!
Длинная пауза.
– Как живешь? – мертвым голосом спросила Олеся.
– Хорошо, – осторожно сказала я.
– А мы с Антоном расходимся.
Я беззвучно и длинно вздохнула.
– Я ему вещи собрала.
Я поглядела на ногти. Лак облупился, вот блин! Вещи Леська собирала каждые несколько месяцев в течение последних четырех лет. И каждый раз звонила мне и сообщала, какой он подлец, и как ей сейчас плохо и больно… Первые разы я горячо поддерживала ее решимость и сочувствовала ее страданиям. А в последнее время просто выполняла роль хорошей подруги – то есть выслушивала ее излияния с соответствующими “а, да-да, и что? вот сволочь…” Но сейчас я тупо пялилась на ногти и чувствовала, что лимит моего терпения и эмоций на сегодня уже исчерпан.
– Да куда вы денетесь! – перебила грубо. – Так и будете трепать друг другу нервы до самой смерти! Извини, я спать хочу!
На том конце трубки воцарилось потрясенное молчание. Я поскорее нажала на рычаг, пока меня не обвинили в черствости и эгоизме. Завтра буду терзаться угрызениями преступной совести. К черту такую любовь, Глеб Анатольевич! Мне и без нее нескучно!
Разлагающее влияние короткого рабочего дня – субботы – и отсутствие начальства сказывалось на всех. Нина Дмитриевна возилась с цветами, Буров увлеченно мочил монстров, Галочка отсыпалась после бурно проведенной ночи, Таня печатала очередной реферат для своего Игорюхи. В такой разлагающей атмосфере мне с большим трудом, с раскачкой удалось усадить себя за подчистку хвостов.
– …Ну что, девчонки, – Буров звучно хлопнул в ладоши. – Давайте закатимся куда-нибудь!
– Знаем мы ваши катания…
– А что за повод?
– Повод законный – пятерку отмотал в глебовской конторе.
– Прямо сегодня?
– Тика в тику! Ну, Нина Дмитриевна?
– Да куда мне, старухе, с вами!
– Эта старуха нас еще всех за пояс заткнет! Танюх?
– Ой, я не знаю… Стирки у меня…
– Иди-иди, расслабишься, – сказала я, выключая компьютер. – Не сдохнут без тебя твои мужики.
– А ты что увиливаешь?