Наталья Колесова – Сезоны любви (страница 10)
– Как, говоришь, его зовут? – спросила Катька, не обращая на меня внимания.
– Глеб.
– Гле-еб… – с мечтательным придыхом протянула Катька. – И где он только такое имя взял?
– Мама с папой дали. Ну, Катька!
Она в изумлении воззрилась на меня.
– Нет, ты погляди – ей мужик буквально на тарелочке с голубой каемочкой, а она выкобенивается! И какой мужик!
– Да ты его в глаза не видела!
– Правильно, – мгновенно согласилась Катька. – Я на днях собиралась приехать к тебе на работу…
Я молча показала ей фигу.
– Ну вот! – сокрушенно сказала Катька. – Собака на сене!
В общем, расстались мы поздно – обе в отличном настроении. Катька меня всегда приводит в чувство – даже, когда мне на свидание явился эпилептик, прямо тут же продемонстрировавший приступ. Я сама чуть не грохнулась рядом, неделю на мужиков смотреть не могла. ”С ума сойти! – радостно вопила Катька. – Такого еще в нашей коллекции не было! Припадочный! Боже, какая прелесть!”
В общем, “полон стакан”…
– Здрасьте, – я плюхнула сумку на стул – и что я туда все время пихаю? Стягивая плащ, с опаской поглядывала на Бурова. Тот посиживал у своего компьютера, развалившись в кресле и попивая кофейку.
– Кофе будешь? – осведомился он благодушно.
Подозрительно.
– Ага, – я достала из стола чашку и, потирая озябшие руки об озябшие же коленки, пристроилась на угол стола. Буров сыпанул щедрой рукой, я плеснула кипятку и сделала осторожный глоток. Галочка вдумчиво красилась, Таня озабоченно рылась в толстенном справочнике. Нина Дмитриевна, вздыхая, смотрела опухшими глазами в темное окно – опять, наверное, давление… Тихо попискивали компьютеры, из соседнего кабинета доносилась музыка, Буров был на удивление молчалив, и я потихоньку отогревалась и расслаблялась. Зря, конечно.
– Что с тобой было-то? – спросила Галочка, закончив второй глаз – у меня всегда не хватает терпения и времени довести хотя бы одну часть лица до такого совершенства. Правда, и материал не тот.
– Напилася я пья-яна, не дойду до дива-ана… – мурлыкал Буров.
– Простудилась? – неодобрительно спросила Нина Дмитриевна. – Теплее надо одеваться, а то все как девочка бегаешь – ни плаща путевого, ни сапог, ни зонта…
– Ни туфель, – поддакнул оживившийся Буров. – Надо шефа подговорить, чтоб зарплату повысил. Новые купишь.
Я одарила его прохладным взглядом.
– А что? – удивился Буров. – На сменку. Чтобы не пришлось потом казенный бензин тратить…
– Заткнись! – прошипела я, не разжимая губ. Буров не унимался.
– А можно еще ввести свободный график посещения: день работаешь, день здоровье поправляешь – после напряженного трудового вечера.
Вот гад! Я пнула его в коленку – получилось метко и больно, Буров охнул, наклонившись вперед, схватился за мою ногу.
– Свихнулась!
– Доброе утро.
– Доброе утро, Глеб Анатольевич! – уже привычно выпалила я, оборачиваясь.
– Приветствую, – Буров, отдышавшись, приподнялся, опираясь о мою коленку, пожал руку шефа. Тот, приподняв брови, смерил меня взглядом, и я запоздало полезла со стола. В последний раз по-свойски похлопав меня по ноге, Буров сказал добродушно:
– Идите работать, Наташа.
– Как скажете, Сергей Дмитрич, – буркнула я, отправляясь в свой угол.
Глеб о чем-то разговаривал с Буровым. Я исподлобья поглядывала. Шеф был в плаще – только пришел и сразу к нам? Вон капли дождя еще не высохли… Хорошо, хоть сегодня я его обогнала: опоздала всего на семь минут. Личный рекорд, между прочим.
– Натах, тебя.
Буров передал трубку с подчеркнутым удивлением, копируя известную рекламу:
– Тебя – девушка?!
Катька? Придушу – если сомкну пальцы на ее дебелой шее.
В трубке раздался конспиративный шепот:
– Привет! Австралиец мой едет!
– Привет, – машинально отозвалась я. – Какой-такой австралиец? А кто это?
– Ну ты что? – во весь голос возмутилась трубка. – Не узнаешь, что ли? Это Инна!
– Привет, Ин, – еще раз сказала я. – А какой австралиец?
Инна опять перешла на шепот:
– Ну какой-какой! Мы с ним по Интернету списались, помнишь?
– Это такой старый дед?
– И вовсе он не старый! – обиделась Инна.
– А сколько ему?
– Пятьдесят восемь.
– А тебе?
– Тридцать два.
Я выразительно молчала. Инна занервничала.
– Это у нас мужик как на пенсию – так хоть в гроб клади! А они там в самом соку, ну видела же фотографии! Чего нам с Семкой ждать? Когда наш папочка-козел нагуляется? Слушай, дашь свою беленькую кофточку? Я сейчас похудела, она мне в самый раз.
– А австралийца покажешь?
– Ага, а вдруг он на тебя клюнет! Вот когда у нас все наладится… Слушай, а давай мы твои данные в сеть скинем?
– Ну да, – хмыкнула я. – Тут с русским-то Ваней не разберешься, а ты мне еще аборигенов подсовываешь… А ты что шепотом?
– Так я своим не говорю, сглазят!
– А я?
– А ты не глазливая!
– Ну, тогда ни пуха ни пера!
– К черту! Буду держать тебя в курсе!
Я положила трубку и минут пять попредставляла себя на солнечных и лазурных берегах Австралии. А еще там есть кенгуру…
Я уже предвкушала обед – первый нормальный после однодневного вынужденного поста – когда гад Буров перебросил мне на стол диски.
– Отнеси Глебу.
– Я? – вытаращила я глаза. – Зачем? Почему я?
Буров хлопнул себя по коленке, возмутившись:
– Во дожили! Начальство говорит: иди и сделай, а она в ответ – зачем? Иди, тебе говорят! Очередь в столовой мы тебе займем.