Наталья Колесова – Призрачный роман (страница 58)

Парень махнул мне и исчез за кирпичной трубой. Я вздохнула и на дрожащих полусогнутых ногах двинулась за ним. Крепко ухватилась за надежный холодный бок трубы. Куда ни глянь, серебристое пространство крыши с чернеющими карнизами, слуховыми окнами и прочими крышными сооружениями. А над всем этим — линяло-черная ткань неба с надутой луной и редкими брызгами звезд.

Куда он подевался?

— Эй! Ну ты где?

Неужели разыграл, завел меня на крышу и попросту бросил? Я представила себе спуск по лестнице в темноте — кое-где штыри расшатались и отошли от стены, кое-где перекладины вообще отсутствуют. Аж затошнило. Ну погоди, гаденыш мелкий!..

Не знаю, что заставило меня обернуться. Шестое чувство? Холодок, коснувшийся затылка?

Мертвый парень стоял ко мне вплотную: я даже отшатнулась.

— Ох! Ты меня испугал!

Он всматривался в мое лицо. Улыбка его мне не понравилась: как приклеенная. Темные глубокие провалы глаз, совершенно не отражающие лунный свет, а зубы блестят, словно лезвие ножа.

— Ты… — сказала я, делая микроскопический шаг назад. — Так что ты хотел мне показать?

Он заметил мой испуг и придвинулся еще ближе, буквально лицом к лицу. Улыбка стала шире, превратилась в ухмылку… напомнившую о привидении в больничном лифте.

— Ты чего? — выдавила я, вновь отступая. Парень протянул руку, как бы собираясь толкнуть меня в грудь — я машинально увернулась. Следующий взмах руки — теперь он целился растопыренными пальцами мне прямо в глаза! Умом понимая, что эти выпады не могут причинить никакого вреда, я все равно инстинктивно зажмурилась и отскочила в сторону.

— С ума сошел?!

Призрак впервые сегодня подал голос.

— Умри, — сказал он.

Охотница за привидениями вредничала: ни за что не соглашалась, чтобы Джой подстраховал ее на встрече с мальчишкой. Вышел он у нее из доверия, значит. Настаивать Джой не стал. Спорить с женщинами — себе дороже, логические доводы на них действуют редко. Лучше молча поступать так, как считает нужным.

А сейчас Джой решил, что должен обязательно поприсутствовать на исторической встрече. Как-то не нравилась ему эта сумма полнолуния, полуночи и призрака номер тринадцать… И не потому что он такой суеверный, но уж очень это трио напоминало набор условий для совершения какого-то мистического обряда. Вот интересно, а на крыше, откуда упал подросток, не находили какой-нибудь пентаграммы?

Судя по метке, Инга сейчас выдвигалась на передовую — то есть к тому самому дому. Джой уже сделал несколько попыток всучить ей новый сотовый и каждый раз очень удивлялся: на его памяти женщина впервые отказывается от подарка. И добро бы он с каким намеком, а то ведь чисто для удобства связи… ну и возможностей прицепить к новому мобильнику нужные программы. Пришлось извратиться и подарить ей один симпатичный брелочек к сотовому — Джой умолчал, что его обычно вешают на ошейник сбегающим домашним любимцам.

Ну что, одеваемся во все черное, аки какой-нибудь Бэтмен, и выдвигаемся. Даже если и не встретится она со своим упертым призрачным муджагви,[38] все равно нечего делать женщине одной на ночной улице.

Он чуть не опоздал.

Как раз огибал искомый дом с торца, когда сверху полетел какой-то мусор и раздался жалобный голос:

— Не торопи меня! Я же не могу так быстро…

Джой вздернул голову и попятился, оценивая обстановку. Она что… какого черта она делает?!

Инга карабкалась вверх по «пожарке», иногда замирая на очередной ступеньке. Надо полагать, лезла за призрачным придурком… то есть подростком.

Джой не стал ее окликать — вдруг испугается. И не полез следом сразу по той же причине. И потому еще, что древняя лестница может сорваться под тяжестью двоих человек. Когда Инга забралась на крышу, подпрыгнул, цепляясь за первую перекладину. Помогла и пирамида из подручного материала — кто ее построил, Инга или местные подростки?

Из-за адреналина на крышу он прямо-таки взлетел. Инга шла по гребню, расставив руки и — Джой невольно улыбнулся — причитая в голос. Боится, но лезет, вот упертая! Ее бы упрямство — да на мирные цели! Невидимый проводник довел ее до середины крыши, а потом, видимо, потерялся — уцепившись за трубу, Инга отчаянно завертела головой, но Джоя не увидела.

Джой решил не торчать на освещенной крыше, наподобие старой телеантенны, устроиться поудобнее и досмотреть спектакль до конца. Заодно и обстановку проконтролирует.

Но почти сразу услышал крик:

— Ты что делаешь?! Прекрати!

Девушка прижималась спиной к трубе и, уклоняясь, заслоняла лицо от невидимого нападающего!

— Перестань! Не надо!

Джой рванул вперед. Под подошвами кроссовок хрустели, отламывались и съезжали куски черепицы — кто сейчас внизу, тому не повезло! — но он ни разу не поскользнулся. До отмахивающейся от воздуха Инги оставалось всего ничего, когда та, оступившись, потеряла равновесие и поехала вниз по скату крыши.

У Джоя самого сердце оборвалось. Девушка отчаянно цеплялась пальцами за старую черепицу, и вместе с ней, осыпавшейся, сползала все ближе к краю. В последнем прыжке он долбанулся о ту самую трубу, зацепился за нее сгибом локтя и распластался на крыше, протягивая руку.

— Инга!

Елозившая нога девушки наткнулась на хлипкий стержень ограждения, и сползание прекратилось.

Все замерло: Инга, Джой, даже ветер. Он оглох, или смолкли разом все звуки города?

— Инга?

Та шевельнулась, двинула головой. Их взгляды встретились, и внезапно звуки вернулись: шум машин на близком проспекте, ветер, порывами гудящий в проводах, стук крови в его голове и резкие короткие вдохи-всхлипы девушки…

— Инга, — позвал он. Хотел ласково, не получилось — горло перетягивала стальная проволока страха. — Инга, не шевелись. Я сейчас до тебя дотянусь. Смотри на меня.

Она и смотрела. Смотрела, но не видела. Если сейчас потеряет сознание — всё.

Замершие, огромные от ужаса глаза закрылись, а когда открылись вновь, взгляд заметался — вверх-вниз. К небу.

— Уйди… — выдавила она, и Джой замер от неожиданности, распластавшись на хрупком льду крыши. — Уйди… что я тебе сделала…

Эта сволочь до сих пор от нее не отстал? Чего он добивается — чтобы она тоже свалилась с крыши?!

— Инга! — повелительно позвал Джой. — Инга! Гляди на меня! Ну!

— Уйди-и-и…

— Не смотри на него! Смотри на меня! Ты меня слышишь?

Инга втянула голову в воротник, словно прячась от них обоих. Волосы ее взлетели под порывом ветра, которого не было, — или кто-то просто дернул за них. Пальцы, вцепившиеся в обрешетку, оголенную слетевшей черепицей, начали по одному разгибаться…

— Инга!

Ухватить запястье мгновением раньше, чем они разжались окончательно. Антенна гнется, но не ломается, простите, если кто еще пользуется коллективной… Рука мгновенно застывает, холод замораживает кровь и мышцы, с хрустом вминает в крышу их сцепленные пальцы… Это что… тот мелкий подонок?!

Да помоги же мне!

Вряд ли он это крикнул, но Инга услышала. Медленно, не поднимая головы, протянула правую руку, нащупала, вновь ухватилась за брус. Молодец девочка, а теперь так же медленно и осторожно подтягиваемся вверх, я тебя держу, вот та-ак… передышка, пока я сам отползу и закреплюсь попрочнее. А теперь отталкивайся от ограды… не бойся, я тебя держу… Ну!

Наливать ей коньяк было ошибкой. Джой опрометчиво понадеялся на его согревающее и успокаивающее действие. Ингу действительно перестало трясти, и она действительно вышла из своего заторможенного (как он определил, полукоматозного) состояния.

Зато тут же разрыдалась.

Вообще-то он ожидал истерики еще там, на крыше. Инга дрожала в его руках, но молчала. На вопросы и команды реагировала хоть и с опозданием, но адекватно. Он сам на некоторое время подвис, соображая, как теперь спускаться — то ли лезть в слуховое окно на чердак, а там искать открытые люки… черта с два их найдешь в связи с антитеррористической безопасностью! То ли вообще спасателей вызывать, чтобы снимали их толпой и со страховкой. Но, к его изумлению и облегчению, Инга согласилась спуститься по пожарной лестнице. Он обещал, что пойдет первым и проследит за ней — будет сам ставить ее ноги на ступеньки. Спохватился перед спуском:

— А этот… пацан еще здесь?

Инга обвела медленным взглядом крышу. Ответила ровно:

— Нет. Уже нет.

Спустились они хоть и медленно, но без происшествий. Когда Джой сказал, что отвезет ее к себе, Инга только кивнула. И так же кивала на вопросы, все ли с ней нормально, по дороге.

Он помог ей разуться, провел, усадил, накинул одеяло прямо поверх куртки. Сказав: «Счас», — бросился на кухню в поисках успокоительного. Валерьянки и прочих ритуальных капель у него не водилось. Детско-подростковые истерики Янки мама всегда отпаивала теплым молоком, но у найденного в холодильнике срок годности уже зашкаливал. Остается традиционное средство на все случаи жизни — спиртное. Джой плеснул себе щедро, принял, не отходя от кассы, и понесся обратно.

Инга по-прежнему неподвижно сидела на кровати — он запоздало спохватился, что привел ее в собственную спальню. Сунул бокал ей в руки, страхуя ладонями, поднес ко рту. Выпила, не морщась, — похоже, и не заметила, что именно. Джой сел рядом. Поболтал янтарную жидкость в своем бокале. Подождал пару минут и спросил:

— Ну как?

Инга опять медленно кивнула с тихим «нормально». Понятно. Джой встал и пошел на кухню за бутылкой.