Наталья Колесова – Призрачный роман (страница 52)
— Значит, другая?
Врать больше необходимого не хотелось.
— Просто гениальное умозаключение! И в кого ты такая умная, мама? Наверное, вся в меня!
— Не заговаривай мне зубы! Ну?
Джой вздохнул.
— Мама, это не то, что ты думаешь…
— Ну так привези домой это самое «не то», — холодно приказала мама. — Я должна познакомиться с женщиной, которая крадет у меня моего сына.
— Ну ма-ам!
— И не мамкай мне тут! Сказано — привези, значит, привезешь!
Фантазия Джоя сработала на удивление живо: он в красках представил знакомство странноватой Инги, вдобавок еще и некореянки, со своей волевой, несгибаемой мамой. «Какое различие между террористом и матерью? — С террористом можно договориться». С трудом удалось перенести судьбоносную и буреобещающую встречу на пару недель вперед: а там, глядишь, все как-то само собой… «рассосется».
Как именно оно рассосется, Джой решил не думать. Привыкший планировать все до мельчайших деталей, в отношении призрачной… а, нет, теперь околопризрачной девушки он старался не строить планов дальше завтрашнего дня.
А завтра… он покрутил в руках билеты на приезжих столичных актеров. Не одной же работой жив человек! Надо как-то совмещать приятное с полезным.
Правда, что из двух возможных вариантов приятное, а что полезное, Джой пока не решил.
Я перегибалась через широкий бархатный бортик, разглядывая нарядный зал, и время от времени шипела на Джоя:
— Не мог сказать, куда мы сегодня идем?! Я бы оделась нормально, а то в джинсах и свитере в театр приперлась!
— Ты всегда готова пустить пыль в глаза посторонним людям, — огорченно вещал в ответ Джой, — и совершенно не пытаешься принарядиться для меня! Это крайне расстраивает. Крайне.
Я фыркнула.
— И все время фыркаешь на меня, как лошадь. Расслабься! Видишь, на мне тоже джемпер и джинсы.
— Ты — это совсем другое дело!
Во всех смыслах другое. И одежда явно лучшего качества, чем мой закатанный свитерок, который я обычно надеваю под куртку. Да и для мужчины это не так уж важно. А если он бы и предупредил… Я мысленно перебрала содержимое своего шкафа и поняла, что пора уже всерьез заняться гардеробом. У Джоя одних рубашек больше, чем всех моих одежек.
Свет уже погас, и я удобно навалилась на бортик, когда краем глаза уловила движение слева. Над ухом сказали шепотом:
— Извините, ради бога. Разрешите пройти…
Я встала, подняв сиденье, чтобы пропустить двух пожилых дам.
— Ты куда это? — вполголоса спросил Джой. Он по-прежнему сидел и смотрел на меня с удивлением.
— Я…
И я осеклась, увидев, что запоздавшая парочка, не переставая деликатно извиняться, запросто прошла сквозь его колени. Мои собственные превратились в кисель, и я рухнула в кресло до того, как начали шипеть зрители сзади.
Чтобы окончательно меня добить, одна из призрачных театралок сказала вполголоса другой:
— А ты говоришь, вежливая молодежь в нынешнем веке перевелась! — И, перегнувшись через ноги Джоя, благожелательно похлопала сложенным веером меня по руке. Клянусь, я почувствовала его костяное прикосновение! — Благодарю вас, милочка!
Спектакль начался. Но смотрела я не на сцену: постоянно косилась на дам-призраков. Очень преклонного возраста, как бы еще не с самого года основания театра. Пышные платья, шляпы с перьями, веера, лорнеты и театральные бинокли на палочке… кажется, я даже уловила блеск бриллиантов и матовое сияние жемчугов. Престарелые театралки с явным интересом и удовольствием смотрели современную комедию в исполнении звезд сериалов, изредка обмениваясь еле слышными замечаниями.
Джой несколько раз перехватил мой взгляд и неправильно его истолковал: конечно, для него-то места справа пустовали! Привалился ко мне плечом, шепнул:
— Что, все никак не можешь налюбоваться на мой великолепный профиль?
Прошипев «Скажу в антракте!», я уставилась на сцену, не видя и не слыша происходящее на ней. Хорошо, что Джой и не подумал отодвинуться, я чувствовала его твердое горячее плечо. Реальное. А то бы вновь запаниковала. Еще и удрала бы.
…А ведь до этого времени призраков я только видела, но не слышала. Конечно, они со мной не разговаривали, но, опять же, и никаких других шумов не производили. Эти же двое явственно шелестели программками, постукивали веерами по подлокотникам и приглушенно хихикали в смешных моментах. А в особенно удачных местах еще и жеманно хлопали в перчаточные ладошки…
Едва начался антракт, я схватила Джоя за локоть.
— Пошли! Быстро!
— Эй-эй, помедленнее! Что, в туалет бежишь очередь занимать? Или в буфет?
— В гардероб!
Мы остановились только в фойе. Убедившись, что древние театралки не полетели за нами следом, я выложила Джою про его призрачных соседок. Он помедлил, сосредоточенно меня разглядывая. Наверное, пытался определить: не вру ли.
— Значит, — произнес медленно, — справа от меня, — дернул правым плечом, — сидят два театральных привидения?
— Ну да.
— И ты не поняла сразу, что это привидения, и даже встала, чтобы пропустить их?
— Ну да!
— И поэтому они поняли, что ты их видишь?
— Да! Уходим, скорее, а то еще увяжутся следом!
Я потащила его за руку к гардеробу. Джой шел медленно, а потом и вовсе врос в пол.
— Ну ты что встал столбом?
— А может, не будем пока торопиться? — неожиданно предложил он.
— Что?!
Джой внезапно возжелал общения с привидениями. Раз они не показались страшными и не накинулись на меня с немедленным намерением завладеть моим телом или волей, может, удастся с ними и поговорить. Ах, я не желаю беседовать с привидениями? Хорошо, беседовать будет он, а я буду просто переводчиком. Я не успела переварить это заявление и сообразить, что фактически это одно и то же, как Джой схватил меня за руку и потащил обратно в зал. Как ни упиралась я всеми конечностями, как ни хваталась за колонны, перила и двери, умеренно громко причитая и угрожая ему всеми возможными карами, Джой только похохатывал и тащил меня за собой. «Голубой вагон бежит, качается, скорый поезд набирает ход…»
Когда он держит меня за руку, появляется какое-то странное, успокаивающее ощущение: все будет хорошо. Как будто в такие минуты Джой щедро делится со мной своей уверенностью и силой. Брал бы он меня за руку почаще тогда, что ли…
Так как я ни за что не соглашалась сесть рядом с призраками, первым пошел Джой. Остановился перед своим сиденьем, огляделся — соседний ряд еще не вернулся с антракта — и, полупоклонившись, произнес вкрадчиво:
— Добрый вечер. Как вам нравится сегодняшний спектакль?
Привидения застыли, а потом синхронно повернули к нему изумленные лица. Заулыбались, затрепетали ресницами, веерами и перьями на шляпках. Ближняя, более полная и приятная, обратилась ко второй, не спуская с Джоя зачарованных глаз.
— Ну вот, видишь, как мы удачно сегодня пришли? Какой милый молодой человек! А ты — в Ла Скала, в Ла Скала!
— Они меня видят? Реагируют? — бросил Джой через плечо, почти не шевеля губами.
— Еще как, возбудились прямо! — проворчала я. — Осыпают тебя комплиментами!
— То-то же! Вы позволите?
Привидения синхронно кивнули, и Джой, словно увидев это, поддернул джинсы на коленях, будто дорогие брюки, присел на краешек своего сиденья и приступил к великосветской беседе.
Синхронный переводчик с призрачного из меня получился неплохой; даром что обрадованные вниманием молодого и, главное, живого мужчины дамы щебетали беспрерывно.
Да, они, заядлые театралки, задержались здесь, потому что, по слухам,
Сударь понимал. Сударь кивал, улыбался, ужасался — с задержкой на мой «перевод». Сударь льстил: уверенно, будто видел собственными глазами, вещал, как идут дамам эти шляпки и как оттеняет глубину их глаз цвет платьев… Какой цвет, ты что несешь, стонала я, они же совершенно бесцветные! Однако дамы благосклонно внимали, хихикая при этом, как гимназистки. Джой и впрямь умело очаровывает девушек преклонных годов! А вот на ровесниц он почему-то свое обаяние не тратит.
Или, может, просто на некоторых не тратится.
Я дернула Джоя за рукав: вернувшиеся соседи таращились на парня, разговаривающего с пустотой. Явно не знают, как реагировать: смеяться, пугаться или поддерживать беседу? Джой извинительно развел руками, одновременно адресуясь и к вековым театралкам, и к современным зрителям. А тут как раз и второй акт подоспел…
После окончания спектакля мы задержались насколько могли — привидения трещали без умолку. Понять, конечно, можно: поразговаривай-ка целый век только друг с другом да с такими же призраками! Но администраторы, или как там их в театре называют, начали посматривать в нашу сторону подозрительно.
Клятвенно пообещав заглянуть в следующем месяце на очередной спектакль, мы наконец распрощались с дамами. Заядлые зрительницы обитали девяносто девять процентов времени как раз в театрах — но всего мира. Именно энергия сцены поддерживала их призрачное существование, иначе парочка душ давно бы отправилась по распределению.