И почему у матери такое отношение? Я вспоминаю собственную: н-да, видимо, у многих родителей имеются дети-любимчики и не очень…
- И при чем тут мой совет и твои подарки?
- Хальмони сказала, что очень довольна: меня хвалят, я стараюсь на работе, соблюдаю дисциплину, все дела… - Парень драматически запускает пальцы в уложенную шевелюру. Ноет в стол: - Вот постарался на свою голову!
А, кажется, я догадываюсь!
- То есть, теперь тебя не отпустят заграницу? Остаешься на родине и работаешь на благо семьи и страны?
- Да если б только это!
У меня лопается терпение. Шлепаю ладонью по столу:
- Да говори же, в чем дело! Что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю?
- Они решили меня женить!
Подавившись кофе, кашляю и смеюсь одновременно. Привставший Ючон стучит меня по спине - очень усердно, от души, сейчас синяк набьет! Отодвинувшись и отмахнувшись, я вытираю выступившие слезы, выдаю осипшим голосом:
- Надо же, какой ужас!
Ючон мрачно смотрит на меня.
- Да, сонбэ, это правда ужасно! Зря вы смеетесь.
- А… О… - Понимаю его семью: может, парню и впрямь женитьба пойдет на пользу – почувствует ответственность, остепенится, повзрослеет… Пытаюсь найти что-нибудь утешительное и для Ючона: - Ну должен же ты когда-нибудь жениться? Почему не сейчас?
- А почему именно сейчас? И почему на той, кого мне подсунут?
- Так тебе уже невесту выбрали?
- Составляют список и договариваются о свиданиях! – скрежещет хубэ, вновь ероша волосы; как бы еще вырывать не начал от отчаянья!
- Ну… все ходят на свидания вслепую, ничего страшного! А у тебя будет целый список, какая-нибудь да понравится! – утешаю я.
Ючон вскидывает голову:
- Сонбэ тоже ходит на договорные встречи?
- Иногда, - уклончиво отвечаю я. Не признаваться же, что была на таком аж год назад и что мы друг другу совершенно не понравились. – И, кроме того, за окном двадцать первый век, никто никого не заставляет женится насильно.
- Нуна просто не знает мою хальмони! Она же прямиком из старого Чосона! Каждое ее слово должно выполняться! Все в семье ее слушаются!
- Даже ты? – интересуюсь я.
- Ну… - хубэ вздыхает: - Мне ведь пришлось вернуться. И на работу выйти.
Насмешливо качаю головой:
- Тц, какая трагедия! А мне начало казаться, что ты работаешь с удовольствием! Вон, гляди, как у тебя все ловко получается! И с этим упертым дедушкой… кстати, надо проведать, как он там, выплатили ему наконец компенсацию… и с тимбилдингом…
- Минхва-сонбэ наверняка бы что-нибудь сама придумала!
Младший меня еще и утешает, дожили!
- Я к тому, что твоя хальмони не так уж неправа - и с твоим возвращением, и с твоей работой. Может, со свиданиями тоже так будет?
Ючон молча смотрит на меня.
***
Глава 28
Да «все у него получается» лишь потому, что он помогает именно Ким Минхве, ради кого другого даже и пальцем не шевельнул бы!
Оказывается, это очень приятно. Никогда раньше таким не занимался - не для кого было. Да, он старался не слишком напрягать… того же дядьку Ома, когда приезжал на родину. С родственниками получалось куда хуже. Когда твердили не доставлять лишних хлопот, притихнуть, скрыться, просто умереть (в переносном смысле, но уверен, мысленно желали в самом прямом), у него просто крышу сносило. Даже проживание в разных странах не спасало: а, так я вам не нужен, вы меня стыдитесь?! Ну так будете стыдиться еще больше, не дам о себе забыть! Десяток раз бросал учебу. Закатывал вечеринки, заканчивающиеся в полиции. Бездумно тратил деньги налево и направо, в том числе на друзей-прихлебателей и девиц-прилипал. Иногда оглядывался и сам удивлялся: как не спился, не скололся, не сел в тюрьму, не погиб во время очередных идиотских выходок, своих и окружения? А потом разом все надоело. Стало ясно: что ни делай, для семьи так и останешься чужим. И твои выходки только радуют, а не возмущают: все складывается в копилку, чтобы в нужный момент выкатить счет.
Не всех, конечно, радуют. Бабушка, которую он единственную побаивался и даже уважал (и не только потому, что она выделяет ему деньги), наконец выдвинула ультиматум: учебу закончил? Значит, возвращаешься на родину и занимаешься делом. Ах, не хочешь? Ну тогда вот тебе закрытые счета и блокированные карты, и живи в чужой стране как хочешь.
Он, конечно, еще поартачился. Сдался лишь когда понял, что это не очередная пустая угроза. Купил на последние деньги билеты и полетел в страну, от которой давно отвык, к людям, которые никогда не считали его своим. Возмущение, что его заставили слушаться, словно балованную собачку, которую резко взяли на короткий поводок, смешивалось с азартом – я вам еще покажу! – и интересом: наконец что-то новенькое, необычное! Несмотря на всю свою вольную веселую жизнь он уже начал скучать. Это молодой-то, здоровый парень в самом расцвете сил!
По прилету долго торговался с хальмони: та настаивала на проживании в семье, но тут Ючон бился до конца, пока ему наконец не разрешили жить отдельно. Но хотя бы раз в неделю он должен оставаться в семейном доме. Поддерживать родственные связи, х-ха!
Он очень постарался, чтобы приемная комиссия «Ильгруп» отсеяла его сразу, но бабуля и тут подстраховалась: несмотря на наглое (признает) поведение на собеседовании его все-таки взяли. Хотя стажер - должность временная, есть надежда на вылет!
Зато вместо юридической службы он добился распределения в управление персоналом – и все из-за этой однофамилицы, которая так гневно и искренне отчитывала его в пустом коридоре (из зрителей только дядя Ом, нерешительно переминающийся в отдалении). Разгоряченная Жевательная Резинка так зло сверкала глазами, так притоптывала ногой в такт своей пламенной речи, чуть ли не трясла его за воротник, что он даже немного… завелся. Можно сказать, задела его за живое. Девка – огонь! Интересно, «огонь» во всех сферах?
Но за живое задели и ее слова. У него никогда не было нужды зарабатывать себе на жизнь, но почему-то именно в тот момент он этого стыдился. Вот стоит перед ним девчонка – примерно его возраста, из того же города, той же страны, но… натуральное существо с другой планеты. Из совершенно неизвестного ему мира, с которым он никогда не пересекался. Еще и заявляет, что одним своим существованием он отнимает шансы у других. Что-то всем он мешает… Нет, конечно, такое ему и раньше говорили, но – то дела семейные.
Что ж, тогда будет мешать и дальше! Например, отведет душу, работая – то есть не работая – рядом с Жевательной Резинкой. Заодно и посмотрит, как живут такие неизвестные ему экземпляры.
Его новоявленная сонбэ жила, выживая. Нищенский заработок стажера. Крохотный домик на крыше, снимаемый на пару с подружкой в отдаленном районе Сеула. Семейка… та еще (тут Ючон даже ощутил некоторую солидарность с Минхвой). При этом всегда бодрая, готовая услужить, повиниться на любое, даже несправедливое замечание, ответить улыбкой на идиотскую или унизительную шутку коллег и начальства, готовая взвалить (и взваливая) на себя чужую работу, пусть даже придется остаться в офисе до поздней ночи или на все выходные… Только при нем, наглом ленивом хубэ, Минхва могла позволить себе расслабиться. Покричать на него – иногда Ючон даже специально доводил ее, чтобы выплеснула накопившийся гнев и напряжение. Или посидеть-подремать в кресле – бледная, с тенями под глазами – перед тем, как снова кинуться в бесконечную гонку в темпе «палли-палли[1]».
Ладно, так уж и быть, принесет он кофе своей упертой сонбэ. Разок. Ну пару раз…
Потом и вовсе взял на себя эту обязанность Минхвы. Теперь уже сам выслушивал претензии от старших коллег, что кофе слишком горячий (холодный, сладкий, несладкий, невкусный, не того сорта, неполный стакан, слишком полный стакан, нужное подчеркнуть). И документы распечатывал. И делал сотни копий - никакого внимания к экологии, вон леса Южной Америки на бумагу изводят, а в известной на весь мир «Ильгрупп» до сих пор не слышали про электронный документооборот!
Когда сонбэ так глупо вляпалась с бывшим парнем, Ючон мгновенно понял, что без его помощи ей не выкарабкаться. Сыграл первое, что на ум пришло. Зато получил несколько приятных бонусов – на правах парня нынешнего он имеет полное право проводить с нуной больше времени, за руку ее брать, звонить перед сном и… там, глядишь, еще что-нибудь!
Но почему помощи не стать обоюдной?
***
[1] Палли – быстро.
Глава 29
Кажется, я ослышалась.
- Что?!
- Это же сонбэ предложила сделать подарки! - напирает Ючон. – Пусть возьмет на себя ответственность!
- Ну не такую же! - растерянно открещиваюсь я. – Чего придумал! Сам с перепугу ляпнул, что у тебя девушка имеется, а теперь я ее изображай?
Хубэ заходит с другого бока:
- Нам же с вами не привыкать, мы и так парочку изображаем, просто зрителей будет побольше!
И каких еще!
- Слушай, я с этими-то двумя… «зрителями» сотню раз пожалела, а тут еще твои родственнички мне на голову свалятся. Нет, нет, и нет! – Начинаю с шумом выбираться из-за стола, Ючон хватает меня за руку.
- Что же мне тогда делать, сонбэ?!
