Наталья Колесова – Нестрашные сны (страница 3)
– Эй, Агата! Мориарти!
Она понемногу привыкала – правда, еще через раз – реагировать на вольный вариант своей фамилии.
– Директор сказал к нему идти!
Агата захлопнула книгу.
– А зачем?
Нашедший ее в парке второкурсник пожал плечами.
– Да там какой-то мужик пришел…
Еще один целитель с еще одним не заданным вопросом?
После того, как они «вытащили» Славяна, их еще целый месяц расспрашивали, расспрашивали и расспрашивали – каждого по отдельности и всех вместе. Заставляли вспоминать, кто где стоял (до миллиметра), кто что говорил, кто что делал (вплоть до вдоха-выдоха), кто о чем думал, кто что чувствовал… Среди менявшихся целителей постоянно присутствовал один и тот же человек, которого Агата видела в доме Келдыша после смерти Инквизитора. Работник СКМ. Конечно, этой службе надо все держать под контролем – а то начнет еще кто попало исцелять казненных! Поначалу интернатовцы охотно расписывали как всё было, потом устали в сотый раз пересказывать одно и то же. «Как же тяжело быть знаменитостью!» – вздыхал Зигфрид. Потом начались экзамены, и Божевич настоял, чтобы его подопечных хотя бы на время оставили в покое.
Агата шагнула через порог директорского кабинета, увидела хмурого Келдыша, нервничающего Божевича – и у нее подкосились ноги. Это было так похоже на…
– Что-то с бабушкой?!
– Что? – Келдыш поднялся. – Да что же вы все время на меня так реагируете-то?! Все в порядке с вашей бабушкой!
Агата пару раз вдохнула-выдохнула и жалко пробормотала:
– Здравствуйте, извините. Я просто подумала…
– Что я принес вам еще одну… гадостную весть? Ну в общем, где-то вы правы, конечно.
– Тебя вызывают в СКМ, – похоронным голосом объявил Божевич.
– Да? – сказала Агата через паузу, потому что от нее явно ждали какой-то реакции. – А зачем?
– Насколько я понимаю, – сказал Келдыш, – для еще одной очень долгой, нудной и поучительной беседы. Я обещал мадам Мортимер вас отвезти… кажется, я постепенно превращаюсь в личного водителя? Как куратор обязан вас проинструктировать, чтобы в СКМ вы не ковырялись в носу и вообще вели себя прилично.
Агата через силу улыбнулась.
– Ну тогда… поехали? Или, может, мне надо переодеться?
– Едем как есть, вы и так прекрасны!
Она все-таки успела бросить взгляд в зеркало – да уж, прекрасна! Джинсы, майка, волосы торчат во все стороны, лицо бледное, глаза все еще перепуганные… Наверное, неприлично в такое солидное заведение, Службу Контроля над Магией (вон, как мужчины озабочены!) являться в виде несчастной сиротки Марыси?
Агата еще ни разу не была в здании СКМ. С любопытством крутила головой, читая загорающиеся при приближении таблички на дверях. Встречные здоровались с Келдышем, тот отвечал кратко, не останавливаясь и не улыбаясь. Вообще, куратор был сегодня не в настроении: молчал, словно сосредоточенно обдумывал что-то.
– А бабушка тоже туда придет?
– Да.
– А какие вопросы будут задавать?
– Думаю, несложные.
– А для чего все это нужно?
Келдыш промолчал. Агата попыталась снова:
– Мы ведь к Шрюдеру идем, да?
Игорь вздохнул, с силой потер шею, точно она у него болела, и замедлил шаг.
– Мортимер… – глядел он как-то озабоченно. – Шрюдер больше не возглавляет СКМ.
– Правда?
– Он сейчас передает дела новому начальнику. Констанц вас и вызвал. Я не располагаю подробными сведениями, и не знаю, чего от него можно ожидать. Но ходят слухи… хотя при смене руководства всегда ходят разные слухи, сами знаете: новая метла и так далее…
Агата не знала, что «и так далее», но все же понимающе кивнула.
– Возможно, ничего страшного в этом нет, – продолжал Келдыш, – но настораживает, что он сходу занялся вами. Поначалу все на новых должностях страдают излишним служебным рвением, как бы не наворотил дел…
– Каких?
– Разнообразных. Я буду рядом. Вы разрешите мне?.. – он поднял руку с крисом. Агата неуверенно кивнула, и Игорь утешил: – Только когда понадобится вам что-нибудь подсказать. Если понадобится.
Она прочитает его мысли-подсказки, но ведь и он может услышать ее. Ну и что? Она же не будет думать ничего такого… Да вообще не будет думать!
Келдыш остановился. Рассеянно поглядел в окно.
– Хотя, возможно, все это только бред моего больного воображения. Идемте.
Открыл перед ней дверь со странной табличкой: потекшей. Словно оплавленная.
Бабушка и Шрюдер уже были здесь. За длинным столом сидела еще какая-то женщина, постукивавшая ручкой по раскрытому блокноту. Уставилась на вошедших. Ручка зависла в воздухе.
– Добрый день, – сказали от окна. – Проходите, присаживайтесь.
Келдыш и Шрюдер пожали друг другу руки, Агата чмокнула бабушку в щеку. Вдвоем с куратором уселись в торце стола. Агата почувствовала быстрое легкое прикосновение – похоже, Игорь примеривался, сможет ли в любой момент дотронуться до ее руки. Щурясь, она разглядывала приближавшегося мужчину: широкий, в темном, похожем на военную форму, костюме. Тот сел за стол, положил перед собой аккуратную стопку листков, выровнял ее ладонями и оглядел всех. Пепельные волосы коротко подстрижены, глаза синие, очень спокойные – такие называют непроницаемыми.
– Еще раз добрый день, – сказал ровно. – Разрешите представиться.
А если не разрешать? Хотя такому вряд ли что не разрешишь.
– Валентин Констанц, исполняющий обязанности начальника СКМ.
Он отложил один листок. Наверное, записал все по порядку, как на карточках для запоминания иностранных слов: лист первый – поздороваться, лист второй – представиться. Чтобы не улыбнуться, Агата посмотрела на остальных. Бабушка глядела на Констанца, поджав губы. Шрюдер подпер щеку кулаком и даже, кажется, не моргал, словно боялся пропустить что-то интересное. Келдыш внимательно рассматривал потолок. Женщина, встретившись глазами с Агатой, как-то странно дернулась, опустила взгляд и чиркнула в своем блокноте – галочку поставила, что ли?
– Всем вам известен инцидент, произошедший некоторое время назад. Меня не могло не заинтересовать одно из центральных действующих лиц. Которое, к тому же, еще и носит столь знаменитую фамилию.
Это он о ней так… витиевато?
– Спасибо прежнему руководителю СКМ: все обследования, доклады, отчеты и предварительные выводы по Агате Мортимер собраны и систематизированы.
Интересно, что там за выводы? Агата вытянула шею, хотя с ее места и с ее зрением ничего, конечно, не увидишь. Может, попросить у Шрюдера взглянуть одним глазком? Или теперь надо просить уже Констанца?
Валентин тем временем взял третий листок.
– Меня заинтересовала записка, в которой были предложены вполне разумные, на мой взгляд, меры по обеспечению безопасности и наилучшего развития объекта. Автор настаивал на том, чтобы ему разрешили занять должность куратора при Агате Мортимер.
Все дружно взглянули на Келдыша: тот по-прежнему смотрел в потолок. Констанц отложил лист во вторую стопку. Выровнял и ее.
– Эта записка датирована числом четырехмесячной давности. Мне непонятно, почему до сих пор не предприняты предложенные меры.
Он глянул в сторону, вернее, поверх Шрюдера. Тот отозвался, не меняя позы – из-за этого его слова были не очень внятными:
– Предприняты, предприняты: прикреплен куратор, Агата проходит обучение в специнтернате…
– Этого явно недостаточно, – Констанц посмотрел на следующий лист. – Обратите внимание, что произошло за эти несколько месяцев: нападение на Ловца, похищение девочки, разрушение Котла, смерть Инквизитора. И еще – конечно, не столь масштабный, но все же достаточно неприятный для всех эпизод – столкновение с членами Сообщества. Вы потеряли контроль. – Констанц повернулся к Игорю: – Вы тоже.
Келдыш чуть-чуть склонил голову – то ли соглашаясь, то ли желая что-то получше разглядеть на потолке. Агата на всякий случай посмотрела тоже: потолок как потолок, никаких тебе огненных письмен и падающих звезд. От СКМ она ожидала большего. Даже скучно как-то. Если б сюда вошел обычный человек, он бы и не понял, где находится. Или такого впечатления и добивались?
– И еще, – Констанц постучал пальцем по следующему листку. – Меня совершенно не удовлетворяет поставленный диагноз.
Бабушка продолжала пристально смотреть на Констанца. Не смотреть даже – взирать.
– Я и не знала, – произнесла ледяным тоном, – что моя внучка страдает каким-то редким заболеванием. Просветите же нас!
Валентин легонько кашлянул.