Наталья Кодрянская – Сказки (страница 15)
Король вермишелей жил на кухне в деревянном ящике, как в крепости, со своими солдатами. А попал он в эту крепость из своего картонного замка против своей воли: коробку с расписанной по ней королевской эмблемой — белые полоски на голубом поле — швырнула в ящик злая волшебница кухарка.
И, что ни день, приоткрыв ворота крепости и набрав горсть бравых вермишелевых солдат, волшебница бросала их в кипящий котел. И случилось так, что однажды очутился король в своей, когда-то переполненной солдатами, крепости один одинешенек.
До тех пор, несмотря на уговоры приближенных, он ничего не предпринимал для своего спасения, он хотел мужественно разделить участь своего верного войска, но теперь, оставшись один, решил бежать. После долгих поисков он отыскал в своей крепости щелку и вышел на свободу.
И только что он поднялся на полку к кастрюлям, как услышал шаги. Приотворилась дверь, и в кухню вошло незнакомое королю вермишелей чудовище: из-под насупленных бровей блестели зеленые глаза, свирепо шевелились усища. Очень было страшно, но и любопытно, что же дальше.
По тому, как это чудовище воровато оглядывалось по сторонам и то и дело косилось на оставленную им полускрытую дверь, было видно, что пришел он не с добром. Все до макушки у вермишеля похолодело:
— А ну как это разбойник?
А между тем грозный незнакомец, ловко вскоча на стол, принялся с удовольствием лакать молоко и не успокоился до тех пор, пока не вылизал своим длинным огненным языком всю миску дочиста.
— Кот! Вы сразу догадались, бабушка, — заметил вороненок Петя, — и никакой разбойник, а самый настоящий кот, только королю вермишелей невдомек было.
Кот обтер лапой свои страшные усища, сладко потянулся, и ни к кому особенно не обращаясь, сказал:
— Вот в этом и есть истина жизни! — и шмыгнул за дверь.
— Истина жизни… — задумчиво протянул склонный к философии король вермишелей, — что бы это значило?
Вывезенный из Англии серебряный кофейник, что занимал на кухне почетное место, оглядев короля с ног до головы, прозвенел голосом Шелли:
— Ничто не вечно, кроме перемены.
— Понятие растяжимое, — возразила большая кастрюля, — пожалуй, как расстояние от моей полки до плиты, и меня мало касается. От жара у меня постоянно болит голова и никакой перемены, я единственная из всех кастрюль целая.
— Никто не может выкупаться дважды в той же реке: все течет. Вот истина! — отозвалась соседняя кастрюля с течью. Это изречение она слышала от одного старого грека, который не раз лудил ее.
— Да, вы правы, — согласился молоток, он никогда ничего до конца не продумывал, — всю мою жизнь я только и делаю, что долблю в одну точку.
Мясорубка расхохоталась:
— Какая наивность, где же тут истина, раз все течет? Истина значит то, что есть. Для меня, как и для всех вас, этой истиной была и будет наша волшебница-кухарка: она дает нам постоянную работу, так мы и существуем.
О чем они спорят? подумал король вермишелей, и все говорят одно: о постоянстве перемены. А может быть, это правда, что истина жизни — только плыть без всякой задержки.
Он решил пуститься в странствование и самому дознаться в чем истина жизни. Легко спрыгнул с полки на подоконник, и через открытое окно очутился на воле.
Пели птицы. И этот необычайный звучащий мир сразу оглушил его. А от мелькания разноцветных крылышек перед самым его носом, от дурманного запаха цветов, от встреч с чудищами — его особенно поразила зеленая лягушка — он потерял голову.
Куда там спрашивать, он и сообразить ничего не мог. И вдруг кто-то укусил его за пятку. От неожиданности и боли он потерял последние силы, не удержался и упал.
Муравью только того и надо было. Орудуя железными челюстями, он готов был умертвить свою несчастную жертву, как появились два рослых муравья-санитара, и понесли еле живого короля к себе в муравьиное царство.
Король вермишелей не сразу пришел в себя. Он очнулся в белом великолепном зале. Стены были покрыты светляками: они то открывали, то закрывали глаза, и зала, сияя, колыхалась мигающими огоньками. Никогда не покрывал ее мрак; на смену засыпавшим от усталости светлякам в окна лился холодный зеленый свет луны или малиновый теплый солнечный день.
На высокой воздушной из мельчайших прутиков трибуне, на белых расшитых золотом стульях сидели муравьи в длинных брусничных тогах и голубых остроконечных колпачках. Вермишель сразу сообразил по цвету одежды, что это муравьиные судьи.
А еще выше на яшменном кресле сидела усатая дама в лиловом бальном платьи; в ее руке сияла, переливаясь всеми цветами, палочка.
— Обман, — сказала она, — умышленная ложь, выдаваемая за истину! — и она ударила своей палочкой виновного по голове.
Король понял, что идет суд.
У ног усатой дамы лежало немало наказанных ею вероломных муравьев.
Подходила очередь и королю.
Но в чем была его вина, он не мог понять. Вся его жизнь была только цепь потерь: его выгнали из неприступного картонного замка, съели всех его верных солдат; потерять собственную жизнь ему не представлялось ни неожиданным, ни страшным. И только хотелось, хотя бы в последнюю минуту, решить, в чем истина этой превратной жизни.
Наконец, подвели его к яшменному креслу и поставили перед лицом усатой дамы, а это была сама муравьиная королева. В руках ее, высоко поднятая, сияла самоцветная палочка.
— Любезные господа муравьи, — и король вермишелей длинно улыбнулся, знак полного равнодушия к своей судьбе, — перед тем, как покинуть этот прекрасный мир, — и он почтительно поклонился муравьихе и еще ниже ее палочке, — я хотел бы знать, в чем истина жизни: в самом деле, нельзя же висеть в воздухе, не зацепившись за что-то.
И то, о чем он говорил, и как бесстрашно смотрит он, король, который все имел и все потерял, и теперь в свою последнюю минуту добивается какой-то истины — все это судьям показалось и странным и удивительным, и они, сбившись в кучку, шумели, а карающая палочка, не склоняясь, горела самоцветом: никакого, значит, обмана!
На совете судей при одном воздержавшемся, а это был богатый и скупой мураш, всякий день поставлявший во дворец драгоценный муравьиный спирт, человек придирчивый и раздражительный — постановили: королю вермишелей даровать жизнь и поселить до конца его дней в муравейнике в сравнительно теплом помещении — пускай себе доискивается истины, беспокоить его никто не будет.
Чудное дело, а и до сих пор король вермишелей живет у муравьев. Он нисколько не изменился, все та же длинная улыбка, нет, пожалуй еще длинней, до самых пят. Он ничего не делает, ничего не ищет, и это только муравьи для собственной славы звонят по всем муравьиным дворцам и клетушкам, что живущий в их самоцветном муравейнике знаменитый мудрец — король вермишелей ищет истину. За его знатное происхождение, а это видно по его походке и по тому, как он раскланивается, его приглашают довольно часто в состав муравьиных судей, и на суде он всегда остается при особом мнении.
За свой чудаковатый суд, для него ведь не может быть виновных, он пользуется всеобщим уважением, и говорят, усатая муравьиха, само олицетворение справедливости, не совсем к нему равнодушна и мечтает его съесть.
— Конечно, кот хотел сказать, что самое главное в жизни быть сыту, — пробурчала бабушка-ворона, — да приплел ни к селу, ни к городу «истину» и все перепутал, и только смутил этого бедного рехнувшегося короля вермишелей, или все это ты сам, Петя, напутал. Я думаю, что истина жизни, — бабушка задумалась, — истина жизни это любить, и эту любовь ты должен иметь не только к твоим братьям и сестрам, но и к серому придорожному камушку, к каждой ветке на дереве и даже к этому глупому коту.
И вороненок Петя страсть как боялся котов, но в угоду бабушке и желая показать свою полную готовность любить весь мир, в тот же час полетел на розыски кота, что так удивил короля вермишелей.
Королева — белая ворониха, косо и даже враждебно смотрела на затею короля: ее душе была чужда всякая веселость — сухарь с набитым зобом. В день маскарада с утра она запиралась в свою неподступную берестяную башню и на все уговоры короля принять участие в маскараде она, вместо ответа, только зловеще каркала: — Ни за что!
Король устраивал маскарад не только для развлечения, он надеялся, что его подданные, наряжаясь в свою мечту, станут лучше и счастливее. Ведь никогда не вспоминается как был плох, всегда помнится как был хорош. Так от маскарада до маскарада жила память об этом дне, и всякий раз хотелось быть еще лучше.
Маскарадные празднества расцвечивали трудные будни. С каким нетерпением ждут ряженых вечеров!
Сколько приготовлений и изобретательности и самого неожиданного. Подумайте, лягушки превращались в птиц, птицы в драгоценные камни, а самоцветы в музыкальные инструменты. Все это по-своему светится, движется и летит. А какая музыка! Это были всех пород драгоценные камни: от синих сапфиров до огоньков рубина. Небывалое сочетание звуков и красок — были использованы все песни и перепевы ветра.