Наталья Князева – Путешествие Героя нашего времени (страница 13)
СЯ: Да, я ощущала такое олимпийское спокойствие от мысли, что это – твое, тебе не надо сомневаться, не надо ничего бояться, потому что у тебя впереди свет. Кто-то говорил, что я не поступлю, кто-то, наоборот, мне помогал, например, моя учительница по литературе помогла мне подготовиться к экзамену. Я, действительно, зубрила все с утра до вечера, так как после окончания школы год пропустила. И как-то так смогла сдать экзамены, что даже на лечфак поступила.
СЯ: Например, моя классная руководительница Ольга Владимировна, очень мною уважаемая, говорила: «Света, ты не поступишь, не трать силы, не лезь. Куда ты лезешь?» А я даже не обижалась, у меня даже мысли никакой не возникло на нее обидеться или усомниться в своем решении. Я слушала, но все пропускала мимо ушей. Да, она так говорит, ну и пусть говорит. Я этого не принимала. Когда я еще лежала в больнице, я думала, вот, мама мне найдет деньги, если я не поступлю. Такие мысли были удивительные. Какие-то мечты в голове рисовались. Раз я смогла выздороветь, значит, и мама моя теперь все может, даже деньги найдет на учебу в крайнем случае.
Да, у меня есть такая черта: если я в чем-то уверена, то, кто бы что ни говорил, я не обижаюсь.
СЯ: Да, с годами становишься мудрее, и думаешь, что стоило обидеться на это, а уже все прошло. Конечно, учиться было тяжело. Жила я в общежитии, первые полгода нам не платили стипендию, мама мне тоже не могла тогда помогать – у нее еще две дочери. И учеба была очень тяжелая, особенно после того как я год дома как сыр в масле каталась. А тут иной раз и поесть нечего. Жила я в комнате с третьекурсницами, которые, бывало, и мою еду съедали. И ни разу не было мысли все бросить, вернуться к маме. Хотя примеры такие были, что кто-то возвращался домой. Первые полгода первого курса, пока я не устроилась на работу и не стала сама себя обеспечивать, были очень тяжелыми. Хорошо, что каким-то чудом двоюродный дядя оплатил для меня общежитие. В общем, когда ты веришь в себя обстоятельства складываются в твою пользу, и в твою жизнь приходят люди, которые тебе помогают. Даже мои бывшие учителя, которые в Томск переехали, очень помогали. А потом с первого по второй курс я устроилась работать санитаркой в реанимацию, стала немного зарабатывать. Ночью работала, днем училась. Конечно, хотела быть анестезиологом-реаниматологом, но там не было бюджетных мест. Тогда я пошла в хирургию, она как-то ближе к реаниматологам. Потом, конечно, влюбилась в эту специальность, в эту профессию.
СЯ: Конечно, встречались.
СЯ: Первая, кого я вспоминаю, моя подруга. Не знаю, за что она меня выбрала. Маша Иванова, девочка из интеллигентной семьи, я со своим косноязычием даже рядом с ней не стою. Вот она меня выбрала. Я в своей семье, честно сказать, к такому не привыкла. А Маша показала мне, что бывает по-другому, что можно спокойно разговаривать, не кричать, что можно и нужно ходить в библиотеку, если тебе в общежитии не дают учиться. Она стала для меня светом и примером во всем: в еде, в общении, в учебе. Маша Иванова просто перевернула мою жизнь. Она обратила на меня внимание, хотя другие девочки ей говорили: «Посмотри, с кем ты дружишь? Ты кого позвала к нам за стол?» И еще, конечно, профессор Мария Степановна Дерюгина, хирург с большим стажем. Она тоже в интернатуре по хирургии меня почему-то выбрала и многому меня научила, не только в профессиональном плане. Во-первых, благодаря ей я освоила компьютер, которого у меня не было. Я нашла одноклассника, ночью мы ходили к нему на работу, там я училась печатать, потому что мы с Марией Степановной делали хирургический атлас. Это тоже был для меня прорыв, учитывая мои ограниченные возможности. У меня появилась необходимость учиться, развиваться. У Марии Степановны все было продумано до мелочей: как нужно относиться к пациенту, как подготовить его к операции. Она брала пациентов с огромными грыжами, от которых все отказывались. Ее пациенты около года только готовились к операции, для них шили индивидуальные специальные бандажи, они по несколько раз перешивались, после операции пациента тоже очень долго выхаживали, наблюдали. Я от нее переняла такое трепетное отношение к пациенту. Она меня так учила, что пока у тебя недостаточно профессиональных компетенций, ты можешь «взять» пациента душой, отношением. Она многому меня научила, вплоть до того, что хирургу нельзя ходить в черных носках.
СЯ: С эстетической точки зрения. Некрасиво – белые халаты и черные носки.
СЯ: С Марией Степановной у меня связь потерялась, не могу до нее дозвониться, может быть, ее уже в живых нет. Надо обязательно это выяснить.
СЯ: Связь с ней я однозначно чувствую, потому что у меня ментальный диалог с ней не прекращается.
СЯ: Когда у тебя возникают какие-то трудности, ты обращаешься к тому человеку, который эти трудности уже прошел. Так и я к ней обращаюсь. Когда она узнала, что после института я поеду в деревню, то сразу мне отдала кучу книг, потому что там надо сразу быть и травматологом, и урологом, и терапевтом. Даже тот факт, что она уже знала, как все это будет, и что мне эти книги пригодятся, говорит о ее большом опыте и знании. И я сейчас уже не к книгам обращаюсь, а к ней. Когда возникает какая-то новая ситуация, у врачей такое часто бывает, то такой наставник очень нужен.
СЯ: Да. Что касается каких-то профессиональных трудностей и вообще тоже. Как только я приехала в Тобольск, у меня сразу появилась наставница, хирург, доктор с большой буквы Кравченко Ольга Авимовна. Она меня сразу под свое крыло взяла, во-первых человеческим вниманием окружила, на дежурствах меня всем хирургам представляла, мы с ней вместе дежурили: когда надо – ругала, когда надо – поддерживала. В бригаду к себе взяла, всему учила, и сейчас еще учит, хотя уже на пенсии. Она всегда открыта, всегда знает, что делать. Сейчас я могу просто ей позвонить в любой ситуации, хоть жизненной, хоть профессиональной. Я считаю, что мне повезло в жизни с такими людьми. Даже сейчас, я немного приболела, Ольга Авимовна говорит: «Я приду тебя смотреть!» И пришла, и посмотрела, и посоветовала – до такой степени отзывчивый человек! Она и детей двоих вырастила, и состоялась как хирург – все смогла соединить. Просто восхищаюсь этими людьми! Невероятно им благодарна!
СЯ: Кравченко Ольга Авимовна. Ее папа, Авим Михайлович, основал Областную больницу №3, она потомственный хирург. Так интересно получилось, когда я приехала в Тобольск, на дежурствах коллеги рассказывали мне историю хирургов Тобольска.
СЯ: Да, в поликлинике в отделении хирургии я многое сделала, чтобы создать атмосферу взаимовыручки между врачами хирургами, урологами, отоларингологами, офтальмологами. Мы все одно большое сообщество. У нас принято обращаться за помощью друг к другу, вызывать в кабинет, если нужно что-то вместе посмотреть, созваниваться. Сейчас очень трудно, пациент приходит уже накрученный, ему что-то не нравится, а ты уже не один, вас двое или трое коллег – так с пациентом легче договориться, убедить его начать или продолжить лечение. Мы действуем исключительно в интересах пациента. Также наши хирурги, которые находятся на пенсии, ко мне всегда обращаются, если им нужна помощь, потому что сейчас очень трудно попасть к врачу. А мы друг друга поддерживаем. Если мы в отделении какие-то акции устраиваем, то мы своих коллег на пенсии приглашаем, не только хирургов, а всех медиков. В этом тоже наша связь.
Благодаря Юлии Михайловне, заместителю главного врача, у нас в поликлинике очень сплоченное сообщество сформировалось. Сейчас такое же сообщество нужно создать во всей больнице. Сейчас трудно не только пациентам, но и врачам. Например, почему врач себя так ведет? Он просто переживает, потому что у него пациент умер, он ищет виноватых коллег. Его тоже можно понять. Разные бывают периоды у сообщества хирургов.
СЯ: Это трудный для меня вопрос. Когда-то на первом курсе у меня было такое убеждение, что препятствий не существует, что человек сам себе их придумывает. Я не знаю, какие препятствия.