Наталья Князева – Исповедь детдомовки (страница 7)

– Женщина, вы своему мужу скажите, что в следующий раз мы поблажек делать не будем, – ответил ей милиционер

Она кивнула головой и повезла нас на квартиру. В очередной раз отмазав своего сыночка от наказания.

Жалко ведь его. А детей, видимо, не так жалко. Еще нарожают.

Когда я подросла, его гнев стал больше распространяться и на меня. Мне было лет семь, когда после школы я села на «родительскую» кровать отдохнуть и посмотреть мультики. Ничего не предвещало беды, «родителей» не было дома, и я наслаждалась просмотром телевизора. В дверях зашумел дверной замок, от испуга я в панике стала искать пульт, чтобы выключить телевизор, но не успела. Андрей, услышав работающий телевизор, ворвался в комнату, громко хлопнув за собой входную дверь, от чего мое сердце в панике забилось еще сильнее, и я судорожно пыталась выбраться с кровати. Андрей перегородил мне путь и, сев сверху на меня, стал душить меня на кровати. Я жадно глотала воздух, царапала ему руки и пыталась просить прощения, но вместо этого из моей гортани выходили нечеловеческие хрипы.

– Ай, сука! – воскликнул он, когда я смогла его поцарапать.

Андрей еще сильнее стал сжимать моё горло. Наверное, если бы не мой брат, он сломал бы мне шею или просто придушил. Стас приложил его то ли сковородой, то ли чем-то еще тяжелым, чем закончилась та история я не помню, но, по крайней мере, я выжила.

Андрей за моё детство пару раз проявлял ко мне «отцовский» интерес. Одно из самых ярких воспоминаний связанно с поездкой в Москву на его работу. Он все так же продолжал работать на мужа своей матери, хоть он и был кретин (мягко сказано), но математический склад ума был у него от бога. На работе его держали то ли за его способности, или за то, что президентом компании был муж бабушки. Пользуясь положением, он имел наглость уходить в запои и не появляться на работе вовсе.

В один из зимних дней о взял меня с собой на работу. Ооо…. Это была для меня мучительная поездка на электричке. Андрей разгадывал сканворды «Тещин язык», а я была предоставлена сама себе. Развлечений было немного, поэтому я молча смотрела в окно, изучая меняющиеся пейзажи.

Помню, что заострила внимание на большие производственные трубы. Тогда-то я и подумала: «Ого, вот это вулканы», повернувшись к Андрею, я спросила его:

– А что будет, если они начну извергаться?

Он отмахнулся рукой, и я поняла, что ему было не до меня. Я стала дальше фантазировать в своей голове апокалипсис, извергающийся из этих «вулканов».

Выйдя на Курском вокзале, мы шли по грязному водянистому снегу, ноги вязли, сумасшедший поток людей толкал меня, а Андрей, не обращая внимания, тащил меня за руку, как «тряпичную куклу». В метрополитене, спускаясь в туннель по эскалатору, я глазами пробегала по рекламным баннерам, мотала головой из стороны в сторону. Это жутко раздражало Андрея, и он постоянно одергивал меня рукой.

– Сейчас голову себе оторвешь! – ругался он.

Проехав пару станций метро, мы вышли на улицу к старинным домам Москвы. Пройдя переулки и свернув во двор, мы подошли к огромной вывеске компании. Открыв дверь, мы попали в офисное помещение. В нем было не так много света, зато находилось большое количество компьютеров и проводов, раскиданных на стенах и полу. Коллеги Андрея со мной улыбчиво поздоровались, он проводил меня в чей-то кабинет и посадил перед компьютером.

– Вот тебе игра, учись, – сказал Андрей и включил мне Chuzze Delux.

На мониторе высветилось окошко с яркими неоновыми буквами, и мой детский мозг чуть не лопнул от восторга. В окошке были цветные пушистые шарики и мне нужно было мышкой сдвигать их по диагонали так, чтобы совпадало три одинаковых цвета. В игру я погрузилась надолго, меня не было не слышно и не видно. В перерывах между игрой я поедала сладости, которые принесла коллега Андрея, и считала себя самым счастливым ребенком на всем белом свете.

Но за короткие хорошие моменты я платила в своей жизни в двойном размере.

В сознательном возрасте я задавалась себе вопросами:

– Почему я не убежала? Почему я не ушла в приют? Почему я постоянно возвращалась домой, зная, что меня там ничего хорошего не ждет? Меня почти каждый день уничтожали. За что маленький ребенок это заслужил?

И, только став мамой, я нашла ответ.

– Надежда! Надежда на то, что я приду, меня обнимут и скажут, что любят.

Детская наивность на любящую семью. Да и в принципе мой маленький мозг многое не понимал. Ведь каждый день мог стать для меня последним.

В моей памяти есть мелкие хорошие воспоминание, которые я бережно храню и которые являются показателем того, что иногда мы были семьей.

Помню один случай, произошедший летом. В квартире кипела семейная суета. Андрей искал батарейки для магнитофона, Аня собирала контейнеры с едой в пакеты, а мы с братом мельтешили по квартире в ожидании пикника. Выйдя на улицу, Андрей достал видеокамеру:

– Смотрите, какая большая сосна! Сможете ее обнять?

Полные энтузиазма мы побежали к высокой сосне и стали ее крепко-крепко обнимать. Глупость? Может, но в тот момент это было приятно.

Дорога в лес вела через ж/д пути Горьковского направления. Пешеходного перехода там не было, и мы шли по большой щебенке, переступая через высокие рельсы.

– Давайте быстрее, скоро поедет поезд, – предупреждала Анна.

По пути к поляне мы с братом бегали вдоль протоптанной дорожки в поисках заветной кислой травы. Заячья капуста по форме напоминает черетыхлистный клевер, и мы, соревнуясь, набирали целые букеты и ели их, кривя лица от кислоты. Придя на поляну, мы с братом получили задания. Брат с Андреем собирали хворост для костра, а мне нужно было найти самый большой гриб в лесу. И ведь нашла! По моему мнению, он был самый большой на поляне, да еще какой! Ярко-красный и с белыми пупырками.

– Мам, я нашла! – гордо заявила я и протянула гриб «маме» в руки.

Аня на панике выбила его из моих рук и промыла мне руки сладкой газировкой (это единственное, что было под рукой у нее). Я же не знала, что мухоморы ядовитые. Дальше все смутно костер, шашлыки и моя плетенная шляпа.

На этом приятные воспоминания заканчиваются, продолжается порочный круг пьянок и издевательств.

После очередной пьянки родителей и моего избиения за мной приехала милиция, чтобы забрать меня в приют.

– Я не поеду без брата. Почему забирают только меня? – обидчиво возмутилась я при милицейском.

Брата быстро разыскали по моим наводкам и забрали вместе со мной в приют «Преображение». Тот момент стал переломным в нашей с братом жизни. Он меня возненавидел. Это был тяжелый моральный удар. Я хотела от него тепла, поддержки и заботы, а он уходил от меня и делал вид, что меня не существует. Его презрительный взгляд в мою сторону был хуже ударов Ани по моему лицу. От этого я становилась более нервной и истеричной. Ведь я больше не нужна ему. Это очень больно – терять родного тебе человека, когда он вроде рядом, но при этом так далеко. Я думала, что, приехав со мной в приют, он скажет мне «спасибо» и наша жизнь с ним наконец-то станет лучше. Какой наивной я была.

В приюте были определенные часы посещения. Меня навещала бабушка, а Стаса навещала «мать». Каждый раз, когда она передавала ему сладости, воспитатель делил их между нами двумя:

– Почему все должно достаться только тебе? Наташа твоя сестра, так что делись с ней гостинцами, – говорила воспитательница Стасу, держа в руках пакет.

– Нет у меня сестры. Ничего я ей не должен, – огрызался Стас.

Воспитательница, не разводя дальнейшей дискуссии с подростком, доставала еще один пакет, и сама делила сладости нам поровну. Он психовал, смотрел на меня убийственным взглядом и выходил из комнаты, а я сидела и не понимала, что делать в такой ситуации. Ведь когда ко мне приезжал Андрей с Юлией брату не делили мои пожитки и это было не честно по отношению к нему, но от меня подачки он не принимал.

Кто такая Юлия? Спросите вы.

Появление её в нашей семье было таким же неожиданным, как выходя из дома вам может упасть снег на голову.

Дело было так. Дома у «родителей» была очередная гулянка в честь какого-то праздника. Взрослые громко кричали на кухне, распивая спиртные напитки, а я мельтешила по комнате и искала чем себя занять. В какой-то момент Юля и Аня ушли на «родительскую» кровать, а я как любопытный маленький ребенок пошла подсмотреть, что там будут делать взрослые. Наверное, лучше б я этого не видела. Потому что, спрятавшись за шкафом, они сидели на кровати, трогали друг друга по интимным местам и страстно целовали друг друга. Помню, как я скрючила лицо и пошла на свою кровать играть в игрушки.

Вот такое первое воспоминание отложилось в моей памяти о Юле.

Пока я была в приюте, Андрей развелся с Аней и переехал в соседний подъезд в квартиру Юлии.

Да, она еще и была нашей соседкой по дому.

Моя бабушка в очередной раз надоумила его восстановиться в правах и забрать меня из приюта, поэтому пару раз в неделю они со своей пассией приезжали ко мне и задаривали меня подарками и вниманием. В скором времени начались суды по восстановлению в родительских правах Андрея.

Я сидела в кабинете секретаря судьи и лопала любезно мне предоставленные шоколадные конфеты. Ко мне подошла молодая девушка, (которая представляла мои интересы в суде) и обратилась: