Наталья Климушина – Поверь мне (страница 2)

И вот опять, все сначала. Ну далась им всем моя эмоциональность! Я устала доказывать, что у меня все хорошо. Я просто пережила все самое плохое в своей жизни и пошла дальше, так как не видела смысла останавливаться и смаковать больные воспоминания. В кабинете биопсихолога я сидела уже полчаса и не могла взять в толк, что от меня требовалось. Усталая женщина, профессионально изображавшая дружелюбие и личную заинтересованность во мне, некрасиво пучила прозрачно голубые глаза и фальшиво улыбалась. Кстати, фальшь я всегда чувствовала хорошо.

– Итак, Тирис, посмотрите на голограмму. Что вы чувствуете?

На голограмме маленький розовощекий мальчуган играл с неуклюжим пузатым щенком и заливался смехом. Потрясающая в своей наигранности и приторности иллюзия счастья. Но у меня была своя формула счастья, и она называлась – искренность и покой. Ложь я ненавидела. В любом ее проявлении. И бесконечно оберегала свою душу от любых на нее посягательств. Голограмма являлась сгенерированным продуктом искусственного интеллекта, поэтому, глядя на нее, нормальному человеку, как мне казалось, нельзя было ничего почувствовать. А придумывать мне не хотелось. Что я и озвучила. Но, видимо, неубедительно.

– Но какие чувства вызывает у вас эта картина? Что вы ощущаете? – с придыханием произнесла женщина, имя которой я так и не смогла запомнить, еще больше округлила глаза, положила руку на грудь, видимо именно в этом месте нужно было что-то почувствовать, и терпеливо ждала ответа.

– Простите, как вас?

– Марчел, можете звать меня Марчел… – женщина натужно заулыбалась.

– Марчел, я чувствую, что устала. Можно мне уйти?

–Тирис, вы проваливаете тест за тестом. Уже несколько недель я совершенно не могу никак проникнуть в вашу душу, понять, что вы чувствуете, понимаете, я не могу помочь вам…

– Зачем? Проникать? Помогать? У вас нет других дел? Что я чувствую? Что вам совершенно не нравится то, что вы сидите здесь со мной, что вас раздражает ваша работа. Вы ведь тоже хотите домой, вас там кто-нибудь ждет?

Видимо, я зацепила нечто болезненное, и Марчел действительно никто дома не ждал, так как женщина вспыхнула и мгновенно стряхнула с лица искусственное дружелюбие, проявив раздражение напополам со злостью и усталостью. Так-то лучше. Честнее.

– Я буду вынуждена отправить отчет в курирующий вас филиал Клиники Эмоционального Восстановления. Возможно, вам потребуется стационарное лечение. Вы по-прежнему не хотите поговорить о том, что вас беспокоит?

– Меня ничего не беспокоит. И будь вы профессионалом своего дела, давно бы почувствовали это, – последние слова я произнесла, скопировав ее принужденно-доброжелательное выражение лица, сделав бровки домиком и приложив руку к груди.

– Сеанс окончен! – Марчел вскочила со стула и пулей вылетела из кабинета, покрывшись красными пятнами.

А что я такого сказала? Правду? И почему на нее все обижаются?

Глава 3

До окончания Института Биоинженерных Технологий мне оставалось всего лишь полгода, из них последние два месяца составляла практика, но на четыре месяца мне требовалась оптимальная социальная занятость.

Именно над этим вопросом мы и корпели уже третий вечер с моей лучшей подругой Ларой Вигнев, просматривая все объявления работодателей за последние три месяца. Новостная лента светилась в визуальном окне, но мы отклоняли вариант за вариантом, настроение портилось.

– Кто вообще такое пишет?! – Лара возмущенно размахивала бутербродом, разбрасывая крошки. – Ну кому придет в голову прийти и устраиваться «наблюдателем свиданий сына», наймите себе сразу детектива или няньку! Не завидую я потом девушке, с такой-то свекровью… Или вот, «статуя-игрушка в детскую комнату» … Хочешь поработать статуей? Платят, кстати, неплохо… Мда, няньки, сиделки, волонтеры, выгул собак… Все не то, мелковато.

Лара была права. Какой только бред не приходит в голову людям с деньгами. С настоящей работой по специальности «молекулярная биология» у меня бы не возникло никаких проблем, у меня были, так называемые «зелёные пальцы», абсолютная взаимная любовь со всем зеленым, что встречалось на моем пути, весь растительный мир немедленно откликался на мои манипуляции, получалось все, связанное с живыми растениями, безусловное большинство проектов, где были задействованы биологически активные вещества, любая зеленая флора – все это слушалось меня так, будто я была прекрасной феей зеленого мира. И в ответ, я так же нежно относилась к каждому изумрудному листочку и травинке на нашей многострадальной планете. Но до диплома нужно было еще доучиться, а значит, работу необходимо искать малоквалифицированную, к тому же, не мешающую учебе, а главное, социально одобряемую.

Солнце медленно садилось, лаская прощальными лучами окна моего небольшого уютного двухэтажного домика, на окраине города, доставшегося мне от бабушки. Между прочим, удивительной личности, которая в свои пятьдесят с небольшим, имела активную жизненную позицию, занималась йогой, путешествовала по миру с очередным ухажером, в общем, наслаждалась жизнью, изредка присылая мне весточку из разных концов света, неизменно улыбаясь своими белоснежными ровными зубами. Не своими, конечно же. В нашем веке технологий, отрастить себе новые зубы, органы или обновить кожу на лице мог позволить себе практически любой человек по обычной медицинской страховке. И, хотя, это особенно не влияло на продолжительность жизни, которая у каждого была генетически заложена своя, зато значительно влияло на ее качество. Жизненный цикл человека на Земле составлял примерно сто – сто двадцать лет, в зависимости от образа жизни, что уже значительно превышало порог продолжительности жизни даже столетней давности, но при этом жизнь была комфортной, устоявшейся, и уж точно значительно более приятной, чем до появления на Земле относительного экологического благополучия.

– А ты помнишь, что у нас завтра экскурсия в закрытую часть оранжереи универа, опять артефакт показывать будут. Ты пойдешь? – я растянулась в кресле на уютной террасе, собирая лицом последние летние лучики. Скоро осень, дождливая и ветреная, учебный год только начался, и я с нетерпением ожидала новых занятий. Учиться мне нравилось, биология была моей страстью. Практику я обожала, в руках все спорилось. Теперь только бы работу найти.

– И чего я там не видела? Не верю я в это все. Говорят, камень какой-то, размером с фасолину. Каждому курсу показывают. Можно и пропустить. Каждый год показывают. Это ты не видела, потому что перевелась поздно к нам, а в прошлом году в оранжерее, где он лежит, реставрация была.

«Камнем, размером с фасолину» Лара называла общеизвестный артефакт, якобы принесенный примерно сто лет назад на Землю людьми, вышедшими из портала. Удивительно красивые люди называли свою планету Теей. Я как-то готовила доклад по «Теянскому пришествию», в архивных документах говорилось о том, что они пришли помочь Земле возродиться, так как с демографией было совсем плохо, люди вырождались, генетически были деформированы, а главное – восстановление флоры и фауны шло настолько малозаметными темпами, что грозило не восстановиться полностью вовсе. Там еще была какая-то не слишком достоверная история о девочке, якобы Жрице этой планеты, заблудившейся в мирах, выросшей на Земле, но вернувшейся на Тею. А потом она пришла порталом к нам, с группой людей, а также саженцами и семенами их «волшебного древа». С верой в то, что это сможет помочь экологии и спасет планету. Говорят, деревца не прижились, по крайней мере, расселив 25 саженцев и столько же семян по разным Округам, через некоторое время обнаружили их пропажу. То ли малыши не прижились (вот бы меня туда!), то ли были изъяты кем-то, то ли история вообще выдуманная, но тем не менее, с тех пор осталось несколько окаменевших семян-артефактов по разным уголкам мира. Удивительным казалось то, что настоящее возрождение Земли началось именно с той временной метки. С появления людей из портала.

Сейчас мы были вполне довольной, счастливой и здоровой расой людей. И, пожалуй, это самая настоящая эра расцвета Земли, где царствовало относительное благополучие, изобилие и справедливость. Мы обладали высокими технологиями, стабильностью, знаниями. Нам больше не надо было принудительно вступать в браки, как только отменили обязательные генетические карты, и люди стали выбирать партнера по душе, детская рождаемость повысилась в разы. Природа стала возрождаться семимильными шагами, на нашем факультете мы это подробно изучали, поэтому я где-то глубоко в душе верила, что было что-то, очень сильно повлиявшее на планету.

И мне очень не терпелось посмотреть на это чудо.

К сожалению, увидеть древнее семя великого древа не получилось. Утром, по прибытии в университет, мы с Ларой застали суматоху, большое количество людей в полицейской форме, которые нас тут же пригвоздили вопросами и просьбой предъявить метки. Мы синхронно повернули тыльную сторону левой руки, блеснув серебряными голограммами, транслируемыми вшитым под кожу чипом, который являлся одновременно и удостоверением личности, и кредитной картой. Грузный усатый полицейский, быстро считав маленьким электронным устройством наши данные, скупо кивнул и процедил: «Отправляйтесь в кабинет 312 для дачи показаний, встаньте в общую очередь, затем получите на выходе разрешение покинуть здание. Сегодня занятий не будет». На вопросы о том, что здесь происходит, мужчина устало отмахнулся и скривившись, как от зубной боли, поспешил к следующим студентам, появившимся на входе.