Наталья Кириллова – Камень, жнец и мандрагора (страница 40)

Невесть откуда возникший перед нами мужчина был немолод, весьма высок и худощав. Удлинённое его лицо испещрено ломкой сетью морщин, бледные тонкие губы поджаты. Волосы, если таковые вовсе наличествовали, прятались под шляпой, запавшие синие глаза неодобрительно взирали на нас сверху вниз. И, несмотря на добротный тёмно-коричневый костюм-тройку, выглядел незнакомец точь-в-точь как Смерть, когда её изображали в мужском облике. Для полноты образа не хватало только традиционной косы да чёрного балахона.

— Всё совсем не в порядке, — повторил мужчина, изучая нас обоих так, словно мы были парочкой юных влюблённых, застигнутой суровый родителем за неподобающими объятиями и поцелуями. — Худшие наши подозрения подтвердились, — незнакомец скорбным жестом указал на покрасневшую ладонь.

Взгляд мой сам собой зацепился за кисть руки мужчины.

Он в перчатках.

В чёрных кожаных перчатках.

Погода нынче солнечная, тёплая, даже жаркая и острой необходимости надевать ещё и перчатки не было…

— Вы жнец, — осенило меня.

— Кристофер Торсон, магистр иных путей, посвящённый первого уровня и вечный смиренный слуга Смерти, — мужчина чуть склонил голову и коснулся полей шляпы. — О вас мне всё известно, Халциона из рода Пепельного гранита.

— Неудачный выбор.

Я повернула голову к появившейся справа от меня блондинке. И она жнец, но почти наверняка уровень посвящения у неё пониже.

Откуда я это узнала?

Догадалась.

— Надень перчатки, Кайя, — велел Кристофер строго. — Нынче он человек и, как мы увидели только что, даже легчайшее наше прикосновение способно ему повредить.

— Я заметила, — ядовито откликнулась девушка. Смерила меня колючим оценивающим взглядом, покосилась на старшего жнеца, однако достала-таки из карманов куртки перчатки и демонстративно натянула.

— Возьми его. Халциона, — он подал мне руку. Бескровные губы изогнулись в подобии улыбки. — Вам нечего бояться, Халциона, и Алессандро тоже. Я всего лишь желаю побеседовать с вами без случайных свидетелей, а где найти лучшее место для превратных разговоров, чем на изнанке?

Я ободряюще посмотрела на Алессандро, пытаясь глазами показать, что всё в порядке и опасаться нечего, и неуверенно вложила пальцы в обтянутые чёрной кожей. Кайя обошла нас и без лишних церемоний цапнула Алессандро за локоть. Что-то отрывисто бросила ему на его языке, дёрнула в сторону, и они исчезли. Старший жнец мягко потянул меня туда же, я послушно сделала шаг, и мир померк, окутался мерзкими зеленоватыми сумерками. Так-то ничего в особенности не изменилось, всё та же улица, дома по обеим её сторонам, лавка сладостей по соседству, даже корзина с покупками по-прежнему стояла на брусчатке. Только всё разом потемнело и позеленело, будто наступил вечер, а стены и небо покрылись разводами плесени.

Алессандро как-то по-хитрому вывернул руку, избавляясь от чужих пальцев, и Кайя отпустила его, отступила.

— Её выбрал Алессандро, — сочла нужным продолжить она. — И посмотрите, куда его привёл этот выбор.

— Даже нам приходится принимать и решения, и ответственность за их последствия, — наставительно напомнил Кристофер, повернулся к настороженно осматривающемуся Алессандро и заговорил.

И тоже на языке Алессандро.

В его исполнении звучало жестче, грубее и вообще не очень приятно на слух, но я видела, что Алессандро прекрасно его понимает, как понял Кайю минутой раньше.

— Вы знаете этот язык? — шёпотом уточнила я.

— Нам ведомы все языки, существующие ныне и существовавшие когда-либо, — пояснил Кристофер и продолжил беседу с Алессандро.

— Он человек?

— Да, — подтвердила Кайя. — А ты что, не знала?

— Знала.

Но думала, что как только недостающая часть памяти вернётся, восстановятся и способности жнеца, а как он может оставаться собирателем душ, будучи полноценно живым? Значит, и на физиологическом уровне он должен стать таким, как прежде. В конце концов, у первобытного Алессандро магического дара не было, но Алессандро из собственного прошлого уже успешно колдовал. И раз переход от одной фазы к другой предполагает глобальные изменения на всех уровнях, не только ментальном, то почему превращение из человека в жнеца идти иначе?

Ну да, я так думала.

Но могла и ошибаться.

Девушка тряхнула остриженными выше плеч волосами и приблизилась ко мне. В зеленовато-карих глазах даже отразилось нечто похожее на сочувствие.

— Свойства каждого кристалла до сих пор не изучены в полной мере, а сопровождающий их шлейф легенд не является настолько достоверным, чтобы полагать его истиной. Некоторые из нас получили возможность исследовать уже собранные кристаллы, но последний потерянный камень вернулся к нам лишь несколько дней назад и…

— Постой-ка, — перебила я. — Хочешь сказать, камень, за которым отправили Алессандро, у вас, то есть у жнецов?

— Да.

— Но… как? Он же…

Исчез вместе с Оливером.

— Несколько дней назад к нам заявился один из возрождённых духов, — Кайя поморщилась едва заметно, подчёркивая своё презрительное отношение к существам, обосновавшимся в чужих телах. — Как я понимаю, вы с ним встречались…

— Имела такое сомнительное удовольствие.

— Он сказал, что последний кристалл у него, и выразил готовность его отдать… при выполнении некоторых условий. Мне неизвестны все подробности, знаю лишь, что возрождённый дух заключил сделку со Смертью.

— И вернул камень.

Вот о какой сделке Оливер упоминал! Но что ему надо от самой Смерти? Это же не то что пойти к главарям криминального мира со своими предложениями, хотя и у них требовать что-либо чревато последствиями нехорошими.

— Скорее отдал взамен на выполнение поставленных им условий.

— Поэтому вы бросили Алессандро в Скарро — получили камень, и бывший жнец стал не нужен, — припечатала я.

— Никто его не бросал, — повысила голос Кайя.

— Неужели?

— Он человек, живой человек и больше не может быть проводником душ. Что теперь с ним делать — снова убить?

— Тише, девушки, тише, — вмешался Кристофер. — Никто никого убивать не станет — это противно нашей природе.

— А если недостающая часть памяти вернётся? — не сдавалась я.

— Вернётся. Но опять стать одним из нас он сможет лишь в случае, если Смерть вновь призовёт его. Однако, Халциона из рода Пепельного гранита, догадываетесь, что должно прежде произойти?

Догадываюсь.

Прежде Алессандро должен умереть.

Снова.

Глава 16

— Он не может… — я покосилась на Алессандро, пытаясь понять по замкнутому выражению его лица, о чём именно рассказал ему старший жнец.

— Верно, не может, — легко согласился Кристофер. — Есть определённые законы жизни и смерти, которым подчиняется всё живое в этом мире, и не нам их нарушать. Однако с Алессандро произошло нечто неожиданное, непредвиденное и теперь он своего рода… парадокс, исключение из правил. Он жил, умер в свой срок, был призван Смертью и достойно ей служил, пока не случилось то, что случилось. Он обрёл возможность… не прожить жизнь заново, но скорее пройти ту её часть, которой он лишился когда-то. Благо ли это или проклятие, что лишь отравит нынешнее его существование, никому не ведомо.

— Он умер рано… — пролепетала я растерянно и невпопад.

— Никто не умирает ни чересчур рано, ни слишком поздно. Все умирают тогда, когда приходит их срок, не раньше и не позже. Даже нам, слугам Смерти, неведомы причины, когда и почему наступает срок каждого живого существа. Он наступает, мы приходим и отводим душу за грань — вот и всё, что следует знать. Алессандро отпущен новый срок, и он должен пройти его в соответствии с законами жизни. Не в наших силах — и правилах — вмешиваться в чью бы то ни было жизнь.

— И он не превратится обратно в жнеца? — уточнила я недоверчиво. — Ни когда к нему вернётся память, ни… вообще?

— Нет.

— Если только он прежде умрёт, и его снова призовут, — добавила Кайя.

Следовало признать, что подобные заявления из жнеческих уст порождали смешанные чувства. Вроде и радостно от мысли, что ничего с Алессандро не случится, он останется по-настоящему живым даже в случае возвращения памяти, и в то же время крепли сомнения в правдивости их слов, настороженное ожидание подвоха и непонимание, что нам всем делать дальше.

— А камень?

— Кристалл возвращён тем, кому он принадлежит по праву, — немного пафосно повторил Кристофер.

И будут они его изучать как опасные элементы, под защитой и избегая прямого физического контакта. Выяснят ли когда-либо, как происходит процесс превращения не вполне живого жнеца в более чем живого человека? Пока трудно сказать, слишком уж много разных нюансов и неясно, оставит ли Смерть жнецам на долгосрочное хранение камень, способный вернуть им часть давно утерянной жизни. Соблазн будет велик, не хуже, чем в рассказанной Оливером легенде. Да и кто знал, может, не так уж неправдива та легенда.

Истина, столь тесно переплетённая с вымыслом, что по прошествии лет уже и не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.

— Вас не волнует, каким образом он был возвращён? — удивление, конечно, риторическое наполовину, но вдруг да снизойдут до ответа? — Вы… не вы лично, разумеется, а ваша братия…придумали и воплотили в жизнь план… не лучший, как по мне, однако никто неидеален… отправили за камнем своего коллегу, но принёс искомое возрождённый дух, существо, вам всем не особо симпатичное. И условия выставил, и очевидно увёл кристалл из-под носа этого самого коллеги, и подставил его этак нехило, потому что дух имел кое-какие подозрения насчёт свойств кристалла, а жнецы, вероятно, нет. А вы взяли и согласились?