Наталья Кириллова – Камень, жнец и мандрагора (страница 27)

— Что значит не моего? — возмутилась я и дёрнулась рукой в попытке избавиться от чужих пальцев. — И тебе-то что за дело, кто моего полёта, а кто нет?

Заметив моё движение, Кахалон поднялся, да и прочие посетители «Крыла» начали на нас оглядываться.

— Сдаётся мне, тут не всё в порядке, — возразил горгул.

— Приятель, будь другом, не лезь, — посоветовал Оливер. — Не видишь, девушка занята, жених у неё есть, а я его интересы блюду. Кстати, Хэл, а наречённый твой где?

— Что значит — где? — растерялась я.

— Вы не вместе, хотя обычно ходите прилепившись друг к дружке.

Прямо уж и прилепившись, нечего преувеличивать!

— Утром ушёл.

— Куда?

— Не уточнил. Сказал, что по делам. К вечеру вернётся.

— И какие дела в городе горгулий могут быть у человека?

Действительно, какие?

Алессандро впервые в Скарро и не знает никого, кроме меня, моей семьи да возрождённого. И пускай в черте города жнец не ограничен в передвижениях и может за пару шагов попасть в любую его точку, однако куда конкретно и к кому он пойдёт?

— Прости, Кахалон, но мне… нам и впрямь пора, — обернулась я к горгулу. — Срочные дела, да. Увидимся как-нибудь в следующий раз, хорошо? Спасибо за прогулку и за завтрак, мне действительно всё понравилось.

Высвободив руку, я сама цапнула Оливера за локоть и потащила на улицу.

— А он не мог отправиться проверять пути отхода или… ну, не знаю… арену опять осматривать?

— И не взял тебя?

— Не хотел, чтобы я под ногами путалась.

— Раньше твоё присутствие ему не мешало.

Мы остановились возле дома, где накануне проходило диссидентское собрание, и я отпустила Оливера. Заодно огляделась и попыталась сгрести разбегающиеся мысли в кучку. Время давно уже перевалило за полдень, и улицы опустели. Большинство горгулий предпочитали провести самые знойные послеполуденные часы дома или в освежающем тенёчке питейных заведений. Куда по такой жаре мог потащиться человек, к тому же чужой в городе, мне было неведомо.

— А если его… на работу отправили? — предположила я. — Душу чью-то забрать?

— Проще пригнать сюда другого жнеца, — не согласился Оливер.

— Уверен?

— С технической точки зрения да. Где-то на изнанке существует место… нечто вроде монастыря для жнецов. Там они проводят большую часть свободного времени, отдыхают, учатся и постигают новые ступени своего мастерства.

— А едят они где? — я зачем-то оглянулась на «Крыло горгульи».

— Здесь.

— В Скарро?

— Среди живых, — снисходительно пояснил Оливер. — С той стороны, знаешь ли, трудно разыскать адекватные продукты питания. Там ничего не растёт и не плодоносит и не водится никого, кроме бестелесных и малоприятных сущностей, в пищу категорически не годящихся.

Из «Крыла» вышел Кахалон. Заметил нас и склонил голову. Я неуверенно, осторожно махнула ему рукой. Кахалон сменил ипостась, расправил крылья и поднялся в воздух.

— И что вы, женщины, находите в таких смазливых типчиках? — риторически вопросил возрождённый, не оборачиваясь к улетевшему горгулу. — Липните к ним почище пчёл к мёду.

— А ты, хочешь сказать, не такой? — поддела я.

— Я хорош собой, крепок физически и чрезвычайно обаятелен, — невозмутимо заверил Оливер. — Но не смазлив. Идеально выдержанный баланс.

— Это не твоё настоящее лицо.

— Ну и что? Прежнего я всё равно не помню.

— Совсем? — как можно не помнить собственного лица?

Или можно?

— Совсем. Думаешь, я часто смотрел на себя в зеркало? Да и зеркала в те времена не были такой неотъемлемой частью повседневной жизни, как сейчас. А когда не один век существуешь духом, привязанным к предмету… тут и вовсе не до воспоминаний о том, каким замечательным был при жизни.

Прозвучало как-то… спокойно, даже чуть-чуть равнодушно, будто для возрождённого не имели значения потерянные воспоминания о себе самом.

— А это что?

— Где? — я проследила за взглядом Оливера, обращённым на небо над крышами домов.

В той стороне, где располагалась арена, в зыбком воздухе разливалось странное фиолетовое марево, издалека похожее на тучку, разве что диковинного колеру и висящую слишком низко для настоящего облака. Оно дрожало и трепетало, расползалось огромным чернильным пятном, отбрасывая тень на улицы и здания внизу.

— Что это? — повторила я.

— Вот и мне любопытно. Вряд ли это такое местное природное явление.

Сомневаюсь.

Марево, слабо подсвеченное изнутри, неспешно растекалось, заслоняя солнце и небо, и вместе с ним нарастал нестройный встревоженный гомон голосов. Над нами промчались двое стражей, направлявшихся к непонятной тучке. За нашими спинами стукнула дверь и из «Крыла» высыпались привлечённые шумом посетители, подняли головы, рассматривая странное явление и переговариваясь между собой. В доме напротив открылось окно и оттуда высунулась женщина, испуганно запричитала при виде диковинного объекта всеобщего внимания.

Оливер махнул рукой в сторону арены, и мы по-простому, безо всяких шагов через изнанку, пробежались до главной достопримечательности Скарро. Среди заполняющих улицы горгулий было куда проще передвигаться по старинке, на своих двоих, чем искать укромный уголок для перемещения, к тому же я не знала, отличается ли жнеческий способ телепотрации от используемого возрождёнными духами. Да и не только мы одни устремились к арене.

Когда мы вышли к стене, желающих взглянуть поближе на происходящее собралось уже достаточно, чтобы образовать пусть и неплотное, но всё же кольцо вокруг места происшествия. Отсюда было видно, что марево чёрным столбом дыма поднимается именно с арены и растекается по воздуху огромным светлеющим куполом. Под ним мелькали крылатые фигуры стражей, несколько опустились на землю с внешней стороны стены и знаками показывали собравшимся, чтобы те не подходили слишком близко, а лучше бы вообще покинули потенциально опасную зону. Мы с Оливером протолкались в первый ряд, вскинули головы, вместе со всеми вглядываясь в фиолетовые клубы. Магического фона на таком расстоянии я не ощущала, уж больно далеко, память ничего дельного не подсказывала, а из прочих органов чувств только обоняние отметило, что тянуло обычной гарью.

Может, это результат деятельности Алессандро? Почему-то при виде непонятного внезапного явления других вариантов в голову не приходило. Горгульи при всём желании не умеют колдовать так же, как люди. Мы можем манипулировать энергетическими потоками, можем создавать порталы и артефакты, но в то же время потолок наших возможностей не слишком высок, мы далеки от всего того, что составляет зрелищную боевую магию, овеянную тайнами и предубеждениями некромантию и благородное целительство. В общем, мой народ по магическим талантам болтается где-то между артефакторами, травниками и ведьмами и на нечто подобное не способен в принципе.

С полчаса мы с Оливером кружили вокруг арены, держась живого оцепления, за которое всё равно не пускали. Перемещаться внутрь возрождённый отказался, на мои вопросы толком не отвечал и своими предположениями по поводу происходящего не делился, разом став раздражающе похожим на Алессандро. Я пыталась высмотреть жнеца среди зевак, однако не преуспела. Тянущийся с арены столб постепенно начал бледнеть, сменив цвет с чёрного на бледно-синий, марево прекратило расползаться и сделалось полупрозрачным, тающим стремительно. Вокруг арены посветлело, открылось ясное небо, солнечные лучи вновь коснулись каменных стен. Столб наконец истончился и разорвался, разделившись на сизые клочки дыма, а стражи подняли с арены нарушителей общественного спокойствия.

Тут-то я и удивилась.

И удивилась сильно.

Потому что виновниками непонятного происшествия были мои сородичи. Пяток молодых горгулий летел под конвоем в сторону дома совета старейшин и одним из юных нарушителей был Азур.

Глава 11

Временное жильё встретило меня непривычной для этого часа тишиной. В дом я не зашла, а прокралась на цыпочках, одинаково опасаясь привлечь внимание что соседей, что мамы. Но родителей в квартире не было, Фиана с Жадеей тоже и только в гостиной обнаружилась Киана, полусидевшая на подушках, сваленных горкой на полу возле открытого окна. Босые ноги сестра закинула на низкий подоконник, в одной руке держала открытую книгу, а другую время от времени запускала в лежащий рядом мешочек с сушеными фруктами.

— Киана? — окликнула я младшенькую. — А где все?

— Ма и па в дом совета старейшин вызвали, — невозмутимо сообщила сестра.

— Из-за Азура?

— Угу. Из-за кого ещё? Говорила я, мелкий он, ме-елкий.

— Фиана тоже?

— Что тоже?

— Вызвали в дом совета.

— Не-а, — Киана выудила из мешочка дольку яблока и отправила в рот. — Фиан с Жадеей к её родителям полетели.

— Ты знаешь, что именно произошло на арене? — я приблизилась к сестре, нависла над ней, что, впрочем, никакого эффекта не возымело.

— С Азуром? — Киана удостоила меня ленивым взглядом снизу вверх. — А ты не видела?

— Видела. Как и все. Но что я собственно видела?