Наталья Кириллова – Асфоделия. Суженая смерти (страница 29)
– Вы так говорите, будто я сама её выбирала. Во всяком случае, Кили работает хорошо, жаловаться мне не на что.
Эветьен прислушался к доносящимся из спальни шорохам и понизил голос:
– Через два дня двор перебирается в Эй-Форийю, где пробудет около двух недель. Его императорское величество желает отдохнуть от шума и суеты города, развеяться, поразмыслить и сделать окончательный выбор в обстановке более спокойной, непринуждённой. Большая часть придворных отправится с ним на барках. Вы четверо тоже.
Я кивнула. Это и так ясно.
– Слуги сами соберут и уложат всё необходимое, волноваться вам не о чем...
Всё, что у меня есть в этом мире материального – десяток платьев, бельё, обувь и аксессуары по мелочи, – даровано милостью Стефанио, находится в ведении Кили и если назавтра меня лишат всего, вплоть до последней нитки, возразить и помешать я вряд ли смогу. Так о чём там волноваться-то?
– Обоз с вещами поедет наземным путём. И ехать, и лететь недалеко. Если погода действительно будет благоволить, как утверждают предсказатели, то вас ожидает приятная прогулка.
Я ещё раз кивнула и отложила книгу на столик возле кресла. Эветьен немедленно повернул том обложкой к себе, пробежался глазами по названию.
– «Легенда о славном рыцаре Ланселе и прекрасной деве Аэленне», – прочитал вслух. – Вам нравятся рыцарские романы?
– Если они все написаны в том же духе, что и этот, то сомневаюсь, – усмехнулась я. – Даже не знаю, кого жалеть в первую очередь: бедолагу Ланселя, который уже половину земель обошёл, но всё никак железные башмаки не истопчет, или Аэленну, вынужденную сидеть у окошка и ждать, пока благоверному надоест шататься невесть где.
– Мне казалось, юным фрайнэ по душе отважные, доблестные рыцари, готовые ради своей возлюбленной и в обитель вечного мрака сойти, и чудовищ победить.
– Я не против храбрых рыцарей. Но получается, что мужикам можно путешествовать, мир смотреть и себя показывать, пить, курить, матом ру… браниться и по бабам ходить, а приличным девицам надлежит сидеть дома и ждать, когда о них вспомнят.
– Во многих странах и по сей день принят такой уклад, – Эветьен отодвинул книгу от себя, посмотрел на меня сверху вниз. – Я слышал, что на островах девочек воспитывают в большей свободе, нежели на континенте, но до встречи с вами плохо представлял, насколько.
О-о, он и впрямь плохо представляет, насколько!
– Полагаю, бесполезно уточнять, есть ли какие-то подвижки в расследовании?
– В каком расследовании?
– Попытки убить меня, – напомнила я. – Второй случай подтверждает, что это не просто неудачное стечение обстоятельств… или вы по-прежнему считаете, что я сама себе всё подстроила?
– Нет, – прозвучало не слишком убедительно.
– Неужели?
– Скажем так, я не исключаю всех вероятностей, – Эветьен навис надо мной, загораживая сияние сферы, освещающей гостиную. – На моём месте, Асфоделия, вы бы со мной согласились: юная фрайнэ с силой явно большей, чем можно ожидать у женщины, на глазах двух десятков свидетелей устраивает то, на что не каждый опытный закатник способен. Но собственное творение оборачивается против неё, а несколько дней спустя обнаруживается, что той силы не осталось и половины. Не могла же она иссякнуть, словно вода пересохшего источника, верно? Более того, фрайнэ начинает вести себя… мягко говоря, странно. Будто не вполне понимает, что с ней случилось, где она находится и кто она есть.
Горячо, фрайн Шевери, горячо. Даже очень.
– Ситуация усугубляется её происхождением. Напомнить, какой из островов был эпицентром мятежа в прошлом веке? Жители какого, восстав против воли императора, применили силу не только физическую, хотя тогда на острове не было ни одной обители закатников?
Не надо, я уже догадалась.
– Затем на голову фрайнэ обрушивается череда несчастных случаев… порою в прямом смысле… и на месте одного из них остаётся эхо её же силы. Ответьте, что бы вы подумали, увидев подобное?
– Тисон сказал, что эхо может быть похожим, – я вцепилась в подлокотники кресла, остро желая отвести взгляд, сжаться и начать оправдываться.
– Может, – не стал спорить Эветьен. – Но в нашем случае вероятность этого весьма невелика.
– Почему?
– Потому что схожее эхо встречается редко. И я, в отличие от артефактов, фиксирующих наличие силы и её уровень, чувствую именно её оттенки, то, что делает эхо каждого человека неповторимым, уникальным.
Прелесть какая.
– Ладно, тогда объясните за компанию, зачем мне подстраивать себе якобы несчастный случай? – я резко вскочила, пытаясь уравнять наше положение хотя бы таким бесхитростным способом.
Наверное, чересчур резко, потому что Эветьен не отстранился, зато я, вытянувшись перед ним в полный рост и увидев его лицо столь близко к собственному, отшатнулась. Уткнулась в кресло и чуть не плюхнулась обратно. Удержал Эветьен – обнял за талию, привлёк к себе. Учитывая, что свободного пространства между нами и так фактически не было, спасала лишь разница в занимаемом положении… в общем, вчерашняя ситуация на лестнице повторилась. Правда, нынче я не цеплялась за мужчину с отчаянием кошки на ветке дерева, стояли мы на ровной поверхности и жизни моей ничего не угрожало.
– И вас то и дело приходится ловить, – задумчиво добавил Эветьен, изучая моё лицо так пристально, будто давно меня не видел.
Я моргнула потерянно.
Это ближе, чем на лестнице.
И даже ближе, чем когда я в танце едва не врезалась в него.
Сейчас, несмотря на слой одежды, я хорошо – слишком хорошо, – ощущала руку, обвивавшуюся вокруг талии, напряжённое тело, к которому меня прижимали. Не сильно, и я наверняка могла освободиться или как-то обозначить свой протест против столь тесных контактов… но почему-то не торопилась. Просто смотрела в его лицо, отметив отстранённо, как взгляд Эветьена задержался на моих губах.
Дверь распахнулась внезапно, наполняя гостиную сквозняком и звуками быстрых шагов. Причём дверь парадная, не та, что вела в спальню.
– Асфоделия?
Глава 10
Звук открывающейся двери и шагов смешались с окликом, вынудили меня вздрогнуть. Эветьен отпустил меня, отступил, и я всё-таки плюхнулась в кресло, не сумев удержать себя в вертикальном положении. Сердце забилось как сумасшедшее, отчего-то всколыхнулся ужас, окатила волной паника, словно меня муж застал в постели с любовником и я точно знала, что сейчас он его, любовника, прибьёт на месте.
– Кили сказала, что мой брат уже здесь, – Тисон остановился посреди гостиной, рассматривая нас обоих взглядом удивлённым, ищущим, плохо скрывающим мрачное понимание, что не просто так двое шарахаются друг от друга со скоростью похвальной, хотя и суетливой чрезмерно и потому привлекающей больше внимания, чем им хотелось бы.
– Зашёл предупредить фрайнэ Асфоделию о готовящемся отбытии в Эй-Форийю, – выдал Эветьен тоном совершенно спокойным, невозмутимым на зависть.
– Хорошо.
– Избранные полетят на барке Его императорского величества. Назначенные рыцари и служанки будут их сопровождать.
Тисон кивнул.
– Отлёт через два дня.
Новый кивок.
– Людей в Эй-Форийе соберётся несколько меньше, чем здесь, и в случае необходимости поток посторонних там легче проконтролировать, однако бдительности терять не стоит.
– Я и не теряю.
Интересно, только мне показалось, будто замечание Тисона прозвучало как-то… двусмысленно?
– Доброго вечера, фрайнэ Асфоделия, – Эветьен склонил голову и вышел.
Обычным стремительным шагом, но при том не настолько быстро, чтобы кто-то заподозрил его в бегстве с места преступления.
Парадная дверь закрылась.
Я с тайной надеждой покосилась на дверь спальни, но Жизель не торопилась. Подобно другим молодым девушкам, причёску она выбирала более сложную, это я всегда отмахивалась от предложений Кили уложить волосы как должно и разрешала причесать меня попроще. Женщины в Империи, по крайней мере, те, кто достаточно знатен и состоятелен, чтобы позволить себе камеристку и свободные часы, волосы носили длинные, до талии, если не ниже бёдер, и меня повергала в ужас мысль, сколько времени уходило на все мудрёные причёски, что я видела. И чего уж мне точно не хотелось, так это сидеть леший знает сколько перед зеркалом и ждать, пока роскошную гриву Асфоделии уложат согласно всем требованиям к девичьим причёскам. Зато в случае нужды я могла самостоятельно привести нынешнюю свою шевелюру в относительный порядок и не думать, как я буду переплетать эти косички и закручивать барашки.
– Всё хорошо? – Тисон приблизился к креслу, однако поднять глаза я не решилась, уставилась на носки собственных туфель и край розового платья.
Никогда в жизни не носила столько розового, пусть и нежных оттенков сирени и жемчуга.
– Да, – ответила неубедительно.
– Асфоделия, если… – Тисон помедлил, то ли правильные слова подбирая, то ли не решаясь высказать мысль вслух.
Даже если рыцарь не увидел самих объятий, то не заметить, как мы с Эветьеном отпрянули друг от друга, он не мог. И ежели вдруг после у Тисона остались какие-то сомнения в происходившем в этой комнате минуту назад, то мой виноватый вид сдавал всё с потрохами.
Неловко вышло, да.
– Если мой брат ведёт себя излишне… настойчиво с вами и… чересчур усердствует в своих обязанностях…