Наталья Караванова – Проклятье Ифленской звезды (страница 67)

Темери подошла к той из купелей, что была ближе к ней, и зачерпнула воды. Кинрик сделал то же самое. Воду они перелили одновременно в большую свадебную чашу. Медленно-медленно. Так, чтобы не расплескать. Потом, по знаку служительницы, опустили руки в эту «смешанную» воду.

По залу словно разлился едва слышный мелодичный звон, Темери не знала, слышат ли его другие люди, но всегда радовалась ему, как будто это был знак — Золотая Мать её услышала.

Вода в первый момент показалась ей ледяной. Но вдруг её ладонь встретилась там, под поверхностью, с ладонью Кинрика. Их пальцы переплелись. В свете свечей стало казаться, что светится уже сама вода.

Одна из сестёр подала им белое сухое полотенце. Так и не разжав пальцы, завернули их в ткань.

Если останется заметный след от воды, брак будет счастливым. А опытные сёстры по следам от рук могут угадать даже, сколько в этом браке родится детишек.

Снаружи снова пропели трубы.

Еще немного, и надо выходить. Темери разжала пальцы. Обратила внимание, что Кинрик долго не выпускает её руку — и как-то слишком внимательно смотрит куда-то ей в переносицу.

— чеор та Гулле… Кинрик! Все хорошо?

Он нахмурился, тряхнул головой.

— Рэта Итвена… что со мной не так? Я почему-то совсем не хочу думать ни о завтрашнем дне, ни о Нейтри… сегодня.

Он поморщился, но, наконец, выпустил пальцы Темершаны.

— Устал просто. Все хорошо…

Сёстры забрали полотенце, и Темери вдруг показалось, оно так и осталось сухим.

Одна сестра встала рядом с Темери, вторая — с Кинриком. Дальше во двор, где ждут остальные участники процессии, они последуют вместе. И там же, у ворот, должен их ждать Янур с ключами от «какого-нибудь» корабля.

Янур Текар в красивом тёмном кафтане — даже и не скажешь, что с чужого плеча — действительно стоял там. Но руки его были пусты. Зато рядом с ним, с выражением лица, достойным Гун-хе, застыл Шеддерик та Хенвил. И это в его руках была небольшая, украшенная самоцветами шкатулка.

Темери сбилась с шага, внезапно оробев.

Шедде не знал, что они задумали, не мог знать — почему, и всё-таки пришёл сюда и зачем-то отнял у шкипера Янура его роль. Словно хотел упрекнуть Темери в чем-то. Или это она опять себе что-то придумывает? Бессонная ночь не прошла даром, возбуждение схлынуло, и теперь мысли Темершаны прыгали, словно лесные белки, как им заблагорассудится, с одной темы-веточки на другую.

Янур был бледен, Шеддерик… Шеддерик улыбался. При том улыбался так безмятежно, что волей-неволей начнёшь думать о том, куда можно надёжней спрятаться, когда свадьба, наконец, закончится.

— Пусть это судно станет лишь первым в будущей армаде, — ритуальная фраза в устах чеора та Хенвила прозвучала серьёзно, но в комплекте с лучезарной улыбкой вызвала ещё большее желание скрыться. — И станет вам вторым домом, приносящим удачу!

Шкатулка открылась. Шеддерик достал ключ и поспешно протянул его Темершане.

Ключ был холодным, пальцы Шедде — тоже. Она, как ни странно, успела это почувствовать.

Повернулась к Кинрику. Он с улыбкой принял ключ. Спина прямая, в глазах — усмешка. До порта идти всего квартал, а там, на борту дарёного корабля можно будет отдохнуть. Может быть…

— Благодарю, — сказала Темери Шеддерику, — за оказанную честь, благородный чеор.

Шеддерик поклонился, отступая в толпу. Темери только надеялась, что он сейчас же куда-нибудь не исчезнет. Когда Шеддерик та Хенвил рядом — ей и спокойней и легче. Правильней.

— Идём, — шепнул Кинрик. — Скоро всё закончится.

Темери кивнула, сделала шаг, и вместе с ними двинулась к порту вся процессия.

Процессия утекала в ворота. Янур покачал головой, глядя на Шеддерика всё понимающим печальным взглядом. Потом достал из кармана фляжку и протянул её главе тайной управы. Шедде благодарно кивнул и сделал большой глоток. Он до сих пор был уверен, что всё идёт так, как должно. Сегодня даже больше, чем раньше.

Глава 15. Чужая тайна

Наместник Кинрик

От окон плыл запах каких-то южных цветов, душный и густой. Цветы севера так не пахнут. На островах у цветов запах всегда нежный и неявный, и его легко узнать. Даже здесь, в Танеррете, цветы не такие, как в южных широтах, и Кинрик легко отличил бы их запахи. Клевер пахнет медом, ромашка — аптечным чаем, а одуванчики — детством.

Детство чеора наместника закончилось не так уж давно, и он прекрасно помнил, как носился с приятелями на пустырях за городской стеной среди этих самых пёстрых трав, отыгрывая то высадку на берег, населённый злыми дикарями-людоедами, то абордаж. А бывало, он и просто валялся на сухой спелой траве и смотрел, как по небу плывут облака.

Благословенное время, когда Кинрику было многое дозволено. Тогда он считался единственным наследником богатой провинции, но отцу при этом не было особого дела, на что тратит время и силы этот самый наследник. Лишь бы наставники хвалили.

А наставников у юного Кинрика было немного: математик, мастер-фехтовальщик, да нянька, владеющая грамотой в достаточной мере, чтобы его обучить хотя бы азам чистописания.

В городе, считалось, без охраны мальчику появляться опасно. Зато за городом, неподалёку от старинной усадьбы, которая почти сразу после нашествия перешла во владение семьи наместника — вот там было раздолье.

И там пахло совсем другими цветами.

Этот запах был лилейный или розовый, или всё вместе, с лёгкой гнильцой, сладкий и терпкий. Но вставать, чтобы закрыть окно, было лень.

День свадьбы вымотал его почти до края, и теперь молодой наместник был готов проспать сутки, не отвлекаясь ни на какие важные дела. Да даже если Цитадель рухнет… а весь город провалится под землю или уйдёт под воду!

Кинрику снился приятный тёплый сон, запах не мешал, даже придавал ему особой реалистичности. Казалось, что рядом, возле кровати, сидит Нейтри. Её русые волосы скользят по обнажённым плечам, и становится тепло просто от мысли, что можно в любой момент протянуть руки и притянуть её к себе.

Впрочем, Нейтри ли? В последнее время девушка отдалилась от него, хотя и знала, что женится Кинрик не по любви, а из государственных интересов. Да Кинрик и сам-то… он почему-то всё никак не мог её себе представить. Не отдельные черты — с ними вроде бы проблем не было, а именно всё в целом: глаза, улыбку, голос. То, как она шутит или как рассуждает о чём-то. Раньше Кинрик мог не один час провести, просто прокручивая это в голове, мечтая о следующей встрече.

Но то ли усталость тому виной, то ли время, которого на подругу в последние дни совсем не хватало, но сейчас Кинрик всё никак не мог настроиться на нужный лад. Образ рассыпался. Голос был словно и вовсе не Нейтри, капризный, тонкий, чужой…

Девушка возле кровати тихонько и нежно засмеялась, запах заколыхался в такт её смеху. Лица по-прежнему не было видно, и Кинне вдруг понял, что ему совершенно не важно, каким будет это лицо: ведь она пришла к нему, пришла сама, пришла, чтобы поддержать и утешить…

И он всё-таки привлек девушку к себе. Запах стал сильнее.

Но это не играло роли, ведь под пальцами его оказалась нежная, шёлковая, тёплая кожа, а мягкие губы шепнули его имя…

Целовать её было приятно, и каждый поцелуй легко и незаметно стирал, затмевал собой всё, что было связано с той, другой девушкой. Мысли становились лёгкими, отступали и усталость, и мрачные предчувствия…

А потом вдруг пришла ещё одна мысль: «Это же была моя свадьба! Свадьба с мальканкой…»

И ещё одна: «Выходит, я изменяю не только Нейтри, но ещё и ей!..»

Вот этого голова бедного наместника уже не вынесла. Он слегка отстранился, хотя и очень не хотел этого делать, попытался отвести в сторону прядки, закрывающие лицо его ночной гостьи.

Успел увидеть мягкую, печальную улыбку — и в тот же момент проснулся.

Было душно. И тихо.

Пахло, может быть, слегка — дровами и сухим камнем: камин успел погаснуть. Никакого цветочного запаха, ни следа. И конечно, никаких девушек.

Вот это показалось вдвойне несправедливо: ведь она была! Кинрик прикасался к ней, слышал её тихий шепот. Он даже потёр сухие ладони, ладони, которые помнили прикосновение к её коже!

Сердце продолжало лихорадочно стучать. Кинрик вспомнил, что так же было и вчера. Вчера он, правда, вроде бы смог разглядеть лицо незнакомки и даже придумал, как её отыскать… или ему это только приснилось?

Вчера он долго без цели бродил по коридорам и лестницам, пока не оказался в старом зале с камином, и этот камин, о чудо, продолжал гореть.

Вчера он почему-то решил, что его незнакомка обязательно придёт к тёплому живому очагу, и он, наконец, сможет её обнять на самом деле, а не во сне. Но вместо золотоволосой красавицы пришла рэта Итвена. Правда, она тоже была какая-то… не такая как обычно, и с ней было куда легче говорить. И вдруг оказалось, что надо что-то делать, торопиться, спасать если не весь мир, то хотя бы эту несчастную страну…

А сегодня все уже спасены, и вроде бы можно отдохнуть…

И вдруг его незнакомка всё-таки придёт к тому камину и будет ждать?

Ни на миг не задумавшись, что и почему делает, наместник плеснул в лицо воды из медного кувшина, случайно с вечера оставленного слугой.

Оделся.

Окинул внимательным взглядом своё отражение и поморщился: волосы стоило бы расчесать…

На лестнице Кинрик вдруг поймал себя на том, что вроде бы и трезв, а ноги как у пьяного. Это показалось забавным. Он постоял, прислушиваясь к себе, и двинулся дальше. Уже поворачивая за угол, обернулся — показалось, что караульный гвардеец провожает его слишком уж заинтересованным взглядом.