Наталья Караванова – Невеста наместника (страница 87)
Темери зажала рану на шее, чувствуя, как между пальцами течет живая горячая кровь. Так она не справится, порез слишком длинный, крови слишком много. Даже если сейчас придет врач и сошьет края, может, будет уже поздно. Нет же, нет! Так не должно быть…
— Нейтри, не умирай… нет-нет-нет… Золотая Мать Ленна, если ты только слышишь меня, пожалуйста… прошу, спаси ее. Забери что хочешь… моя жизнь ничего не стоит, но забери и ее тоже… Ты же всегда на стороне тех, кто любит… прошу тебя… сейчас, не оставь нас…
Темери зажимала рану обеими руками, и видела бледное, отрешенное лицо Нейтри, и понимала всю безнадежность своей молитвы… когда вдруг услышала тихое, на грани слуха:
— Мы пришли. Мы поможем!..
Она обернулась. Навернувшиеся на глаза слезы мешали смотреть, но не мешали видеть. Рядом, вокруг, колыхались тени. Их было много: куда больше чем она могла себе представить, и чем могло бы вместиться в эту комнатку, если бы у теней была плоть.
Зачем они здесь, чего хотят, почему…
Между пальцев утекала жизнь Нейтри, и Темери была готова принять любую помощь.
— Что мне делать? Я не знаю что делать! Кто вы?
— Покровители, — был ответ. — Мы Покровители… мы поможем. Держи ее так, как держала. Возьми нашу силу.
— Как?
Тени приблизились. Да, они не были похожи на Ровве… верней, Ровве не был похож на них. Просто колебания света и теней — и еще ощущение присутствия. Словно за плечами — кто-то сильный, мудрый и всезнающий. Кто-то, кто не оставит в беде.
Значит, так должно ощущаться присутствие Покровителей? Об этом говорили сестры?
Не важно. Все не важно, пока Нейтри в беде… а ведь наместник тоже… тоже в беде. Ему тоже нужна помощь…
Не думать и об этом. Просто держать Нейтри. Просто говорить с ней, умолять ее не умирать, потерпеть хоть немного. И не думать…
— Я его подержу, — скользнул по краю слуха голос Роверика, — я смогу!
Темери даже не кивнула.
Сущее застыло в странном равновесии. Все семь слоев ее Эа, ее природной, глубинной сути, как будто стали прозрачны и научились пропускать свет из неведомых доселе глубин… или она сама придумала этот свет, просто чтобы объяснить себе, как и что происходит?
Самой Темершаны уже и не было вовсе, не было ни памяти, ни мыслей, ничего — просто много чужого, теплого, живого света, который нужно направить в умирающую женщину. Этот свет ей нужен — он залатает дыры в ее Эа, он позволит ей удержаться на краю и может быть, поможет залечить страшную рану…
Сколько прошло времени? Темери не знала. Кто-то входил, скрипела дверь. Но это ее не касалось — она продолжала молча уговаривать Нейтри остаться еще ненадолго в холодном мире — хотя бы ради нерожденного малыша…
Но даже силы Покровителей — не бесконечны. Прошло время, свет стал постепенно затухать. И все же, Темери вдруг обнаружила, что он не ушел совсем — и что, даже перестав видеть тени, она продолжает видеть этот свет и направлять его.
Вдруг стало ясно — под пальцами больше не пульсирует вытекающая кровь, а дыхание Нейтри стало ровнее.
А Темери вновь ощущала себя не коконом из прозрачных слоев сущего, а человеком с руками и ногами, и что важно — с головой.
Рана кровила — но слабо. Это уже просто порез, он затянется. Главное сейчас — перевязать и может, зашить. Сделать так, чтобы рана снова не разошлась. Второй раз так она уже не сможет…
А ведь это, не иначе, Золотая Мать Ленна откликнулась на ее молитву. Это она позволила Покровителям Нейтри прийти на помощь…
Надо позвать лекаря. И… как там Кинрик? Живой? Ровве обещал помочь… но Ровве — всего лишь призрак. Сможет ли он хоть что-то…
Темери распрямилась, поразившись, как тяжело ей двигаться, как болит каждая мышца, и какими ватными, непослушными стали ноги. Это совсем не та усталость, как после долгого дня в дороге или в мастерской. Даже взгляд сосредоточить на чем-то одном, и то трудно. Но Кинрик… он может умереть. Дело еще не закончено. Может быть, получится повторить это все — хоть немного. Хоть до того момента, как появится врач…
Постояла, двумя руками вцепившись в деревянную стойку кровати. Догадались ли гвардейцы позвать врача? Должны были. Кажется, она их просила…
Темери вышла в соседнюю комнату, только надеясь, что у нее достаточно уверенная походка и взгляд. И удивилась, с каким почтением два остававшихся в комнате парня пропустили ее вперед. И только потом, с запозданием поняла, что, наверное, они заглядывали в комнату. И тоже видели тот свет. Что они могли о ней подумать? Впрочем, это тоже пока не имело значения. Кинрик. Где он, что с ним?
Оказалось, гвардейцы тоже не теряли времени. На пол они постелили свои плащи и найденное где-то пестрое покрывало, и поверх этого всего уложили наместника. А вот перевязали плохо — повязки успели набрякнуть кровью.
— Ровве, — одними губами позвала Темери, — как он?
— Я его держу.
Голос у призрака был спокоен, но Темери чутьем поняла — плохо. Роверику, конечно, нечего терять… но когда ресурс его и без того слабого Эа закончится, Кинрик погибнет.
— Да где же врач! — с тоской спросила она у окружающей темноты, и упала на колени возле наместника. Получится ли вызвать в себе то же странное, одновременно воодушевляющее и выматывающее чувство? Получится ли снова заставить появиться свет, что удержал на краю Нейтри?
Получилось. Правда, похоже это было на слабое мерцание, не на прежние сияющие лучи. Но Темери была рада и ему.
— Рана сквозная? — спросила она у одного из гвардейцев, того, что стоял ближе к ней.
Гвардеец лишь покачал головой. Он не знал.
Возможно, лекарям потом придется вынимать пулю. Темери этого не умела. Пусть так, но она будет стараться удержать Кинрика, как только что удерживала Нейтри.
— Приходил Шеддерик, — порадовал ее призрак. Он тоже продолжал удерживать Кинрика на границе миров. От этого было чуть легче. На душе.
Слова проходили сквозь нее, не задерживаясь. Темери снова становилась прозрачно-безучастной ко всему. Но пока еще некоторые фразы имели значение. Шеддерик… был здесь? Но почему не подошел? Он ей был так нужен…
— Он… считает, что Кинрик умирает, а Нейтри — мертва. Он видел тебя рядом с ней и оценил серьезность раны. Он не знал, что ты так можешь…
— Это не я, — едва заметным шепотом ответила она. — Это Покровители. У Нейтри много Покровителей.
— И сейчас — не ты?
— Не знаю. Что он сделал?
Роверик помрачнел — хотя и без того был мрачен и сосредоточен. А может это Темершана научилась допридумывать призраку настроения. По намекам, следам интонаций, даже паузам между словами можно о многом догадаться…
— Я не мог за ним присматривать. Но надеюсь, он сейчас не отрубает себе руку.
— Что?
— Он считает, что если дать проклятию исполниться, то все, кто ему дорог, наконец, будут в безопасности. Безусловно, это так и есть, но руку-то зачем? Никогда себе не прощу, если все так и будет…
Светлый лорд чеор Шеддерик та Хенвил
Ровве ошибся. Светлый лорд Шеддерик та Хенвил занимался совсем другим, но не менее самоубийственным делом. Он шел по следу светлого лорда благородного чеора Эммегила. И не собирался его упускать.
Эммегил не успел как следует подготовиться к перевороту. Хотя и того, что сделал, могло хватить. Но поднятая чуть раньше стража помешала проникшим в замок убийцам причинить по-настоящему серьезный вред. К тому же их сбила с толку уловка Темери. Наемники решили, что она покинула комнату через окно, по карнизу и соседним крышам, и долго искали след на открытых площадках и во внутренних двориках цитадели. Наемники должны были убить членов семьи наместника и их приближенных, а дальше включились бы вассалы Эммегилаи других сочувствующих ему дворян, прибывшие в цитадель с его свитой.
Гун-хе был прав: среди прибывших было крайне мало женщин. Своих женщин они оставили в городе.
И все же… все же.
К возвращению Шеддерика часть замка была захвачена, а одна из угловых башен даже горела — сквозь слуховые окна и бойницы пробивался дым.
Шедде увидел его издалека, и передумал входить в цитадель. В замке Гун-хе. Есть, кому решить все вопросы. И Торгил — есть, кому принимать рапорты и отдавать приказы.
А вот Эммегила там, скорей всего, нет. Уже нет.
Светлый лорд должен был понять, что попытка провалилась, как только обнаружил, что ни рэты, ни наместника нет в своих покоях. Иначе — не сходится. Смысл продолжать бой за цитадель, когда власть в Тоненге, это не каменные стены, уже однажды, кстати, подведшие своего хозяина. Власть в городе — это люди. И официально признанный наместник. И неофициально признанные городские старейшины. И если бы было доказано, что одни убили других, тогда, может, Эммегил и смог бы довольно безболезненно для себя получить то, чего добивался. Ифленское посольство не будет искать правых и виноватых, оно отдаст власть в провинции удобным и лояльным — а Эммегил сможет некоторое время побыть удобным и лояльным претендентом. Но коль скоро план сработал лишь частично, выжили свидетели и бой за цитадель практически проигран, остается ему только одно. Пока сторонники прикрывают его отступление, он попытается покинуть город.
И кстати, именно по этой причине, ему вряд ли стоит расчитывать на помощь тех дворян, что тоже участвовали в заговоре: им выгодней сейчас отказаться от этого опасного знакомства.
Он ифленец, значит, ему и в голову не придет скрываться в глубине материка. Нет, он будет уходить морем. И в порту не так много судов, которые прямо сейчас готовы к долгому переходу, пусть даже каботажному, разница не велика.