Наталья Караванова – Невеста наместника (страница 80)
Дверь отворилась со страшным скрежетом. Ее, похоже, и на самом деле не смазывали последние десять лет. А может, и не открывали.
Темери думала, за дверью окажется улица: какие-нибудь прибрежные скалы, или еще что-то подобное. Но нет.
Там оказалась винтовая лестница, убегающая и вверх, и вниз.
Подумав, Темери решила пойти сначала вниз. Если тайный ход за пределы замка и существует, то наверняка где-то там.
Выход нашелся через два пролета. Наполовину заваленный давним обвалом, со снесенной камнями дверью, это все-таки был выход, и даже понятно, куда он вел. Сквозь оставшееся свободным пространство, сквозь голые ветки прибрежного кустарника была прекрасно видна и бухта, и дельта Данвы, и немногочисленные корабли на рейде.
Да отсюда можно и осторожно пробраться вдоль береговых скал в верхний город, а можно еще спрятать лодку в одном из здешних многочисленных гротов, и если будет нужда, — на ней пересечь бухту и оказаться в порту. Можно еще попробовать обогнуть цитадель и выйти в поля южнее крепостной стены.
Столько замечательных возможностей!
И, кажется, она знает, что наверху! Сторожевая башня.
Самая древняя часть крепости. С нее все начиналось. Сейчас ее переоборудовали в маяк, и наверху есть огромное зеркало, возле которого дежурный смотритель в туманную или просто бурную ночь, зажигает огонь, чтобы корабли видели, где расположен мыс и стороной обходили гряду подводных скал неподалеку.
Сейчас на маяке никого не должно быть и можно туда подняться и увидеть всю бухту и весь город целиком. Так же, как тогда, когда она встретилась с Золотой матерью Ленной. Но на этот раз днем. И смотреть не волшебным зрением служительницы, а своими человеческими глазами!
Темери так и поступила.
Двери действительно были все открыты. Помещения маяка не казались обжитыми, но присутствие людей в них ощущалось. Это и свежие факелы в стойке у основного входа, и скатерка на столе в сторожке. Большая масляная лампа возле зеркала.
Темери подошла к перильцам и взглянула на город.
Тоненг казался золотым в дневных лучах. Красные крыши, белые и желтые стены, пока безлистые, бурые деревья…
Город был прекрасен. Хотелось сделать все, чтобы он никогда-никогда больше не столкнулся с кровавым завоеванием.
Она повернулась в другую сторону. Цитадель… Серая стена, нагромождение башен, ворот, укреплений. Дом. Почти настоящий дом. Нет, она мечтала, может быть о другом доме. Не таком огромном, но уютном, в котором были бы живы все родные и друзья.
Она перевела взгляд на верхнюю гранитную набережную. Ее отсюда тоже было хорошо видно. Прямая, пустынная, она тянулась далеко вперед. Над ней скрещивал ветви парк.
Сверху было забавно смотреть и видеть, какие люди там внизу маленькие. Что они могут?
Впрочем, человек на набережной был только один.
Он медленно шел, ссутулившись, вдоль парапета, в сторону маяка. Темери почему-то сразу поняла, кто это. Но все равно продолжала смотреть, даже понимая, что он не обрадовался бы, узнай о случайном свидетеле этой прогулки.
А потом он вдруг легко расправил плечи и легким движением вспрыгнул на парапет. Море далеко внизу было спокойным, ветра тоже не было, но от бездны его отделял один лишь шаг, да не шаг даже, одно неловкое движение. Но разве Шеддерик та Хенвил думает об осторожности?
Он, легко балансируя на узкой кромке, постоял, подставив лицо солнцу, а потом пошел обратно, как по тропинке.
Темери проводила взглядом его спину. До того момента, пока он не спрыгнул обратно на землю. И только после этого вспомнила, что надо дышать.
Ей тоже настала пора возвращаться. И лучше бы через подземелье — чтобы избежать вопросов о том, где она умудрилась так испачкать платье, руки и лицо.
Шеддерик та Хенвил
Шеддерик заметил, что слишком часто поглядывает на бухту. Но ждать прибытия ифленского флота было рано. Даже при попутном ветре у него есть еще минимум три дня.
Можно, конечно, передумать и спешно отправиться с посольством в Коанер или вовсе — в Тильсе, через пролив. Но от судьбы нельзя бегать до бесконечности.
Как показала практика, с родовым проклятием вполне можно жить, надо только делать это так, чтобы рядом не оказывалось кровных родственников и близких друзей.
Но в хрупком равновесии между собственной жизнью и интересами государства появилась — должна была появиться! — еще одна гирька, новорожденный ребенок императора. И на какую чашу весов эта гирька упадет, Шеддерик не сомневался.
С того самого дня, как Хеверик та Гулле за что-то понравился сестре Ифленского императора, этих самых гирек накопилось уже немало: интересы империи превыше всего. Хеверик был особо приближен к императору, в молодости был обаятельным офицером, решительным и пользовавшимся популярностью у женщин. Его дружба с императором могла бы затянуться еще на годы, если бы не внезапный и тайный роман с принцессой, результатом которого, как нетрудно догадаться, стал очередной бастард императорской крови, который еще и родиться успел раньше, чем законный наследник.
Император, конечно, отправил Хеверика подальше, а сестре позволил оставить мальчишку при себе. С некоторых пор в императорской семье бастардов держали под рукой и вели строгий учет всех, в ком есть хоть капля крови ифленских властителей…
Все детство Шедде провел при дворе, получил очень неплохое домашнее образование, но счастливая жизнь в одночасье кончилась. В тот осенний день умерла мама, а император признал его единственным наследником. Хеверика же официально простил и приказал не спускать с мальчишки глаз. Разве что ко двору не вернул. Тогда Хеверик уже был командиром одного из военных кораблей, воюющих в Северном Тильсе.
Хеверик, надо отдать должное, быстро придумал, что делать и отправил внезапно обретенного сына в Рутвере, в офицерскую школу морского флота. К тому времени у него самого как раз родился законный наследник… наследник, которому из-за опалы нечего было наследовать.
В Рутвере Шедде нравилось — как нравилось представлять себя путешественником или солдатом или капитаном в одной из больших экспедиций императорского флота. И все складывалось очень даже неплохо, и карьера, и планы — пока в один из дней ему не рассказали о фамильном проклятии и о том, что защититься от него невозможно.
Шедде не очень любил вспоминать то время.
В то время у императора тоже появился первенец. Он не прожил и двух дней, был слишком слаб, но эти дни рядом с Шеддериком неотлучно находились два охранника из особой императорской гвардии. Императрица умерла вторыми родами. С тех пор император долго не женился. И, кажется, был рад узнать, что его незаконнорожденный племянник умудрился пережить свой двадцать первый день рождения…
И когда Хеверик та Гулле собирал флот для войны в Танеррете, Шедде осуществлял свою давнюю мечту — отправиться на поиски новой земли, о которой писали мореплаватели прошлого, что она есть где-то к юго-востоку от Тильского пролива.
Блестящий выпускник Рутвере, прекрасно показавший себя во время нескольких коротких компаний против пиратов, он оказался одним из двух капитанов, которых император утвердил в ту экспедицию. Тогда уже Шеддерик обзавелся и этхарскими саругами, и дружбой Роверика, и пониманием того, что ифленский двор, каким он его помнил — совсем не тот, что есть на самом деле, а мир в целом — несправедлив и жесток.
Прохладный ветер с моря навевал дурные мысли, но небо было ясным и безмятежным.
Ведь есть надежда, что императору просто интересны саруги как способ защиты от проклятия. Но при любом раскладе шансов остаться на Побережье у Шеддерика было мало. Это было в письмах и докладах, которые сианы морской цепочкой передали с островов до закрытия прошлой навигации.
Вот и нужно успеть привести дела в порядок. Так, чтобы у Кинне было хоть немного времени во всем разобраться и собрать рядом с собой достаточно толковых и верных людей.
У него-то нет родового проклятия, даже наоборот. Кажется, все семейное обаяние досталось именно ему.
Правильно Шедде взял его сегодня с собой на встречу с мальканами. Кажется, хозяину Каннегу он понравился, да и Янне убедился, что вреда рэте он не причинял и не собирается.
А сама рэта весь вечер думала о чем-то своем. Хмурилась, словно споря с кем-то у себя в голове. Шеддерик нет-нет да посматривал в ее сторону — что скажет? Как отнесется к новостям?
Себе-то можно признаться, что было неправильно сообщить ей о своем вынужденном отъезде именно так. В присутствии Янне, Каннега, брата, других людей — представителей города и цитадели. Это было неправильно, даже если она уже знала.
Впрочем, время еще есть — можно поговорить, например, сегодня днем, как сестры Золотой Матери призовут тень мертвого сиана к ответу.
Да, так будет лучше всего.
Шеддерик прохаживался по холодной верхней галерее, накинув на голову капюшон от ветра. Кроме него здесь никого не было, да и час слишком ранний, все спят. Но в какой-то момент вдруг услышал подозрительный тихий звук. Словно кто-то едва сдерживает слезы, пережидая, когда же любитель утренних прогулок убредет куда-нибудь подальше.
Он даже вспомнил, что слышит этот звук не впервые. Мимо этого места он проходил уже раза три — галерея не такая уж длинная.
Шеддерик огляделся и увидел, наконец, источник звука. Источник сидел, забравшись с ногами на белую летнюю скамейку, присыпанную редкой прошлогодней листвой. Подол длинного коричневого платья складкой спускался до земли, а руки обхватывали колени. Шеддерик ее узнал — Шиона, компаньонка рэты.