Наталья Караванова – Невеста наместника (страница 48)

— Куда направился?

— В город. Адрес вам известен.

— Понятно. Еще что-нибудь?

— Посол Коанеррета пытался подкупить одного из личных слуг наместника. Парень взял деньги, как инструктировали. Получил информацию и передал мне.

— Что хотел? Покушение? Узнать что-то?

— Постоянный контракт — наблюдение, сбор торговой информации по армейским поставкам. Ничего, что угрожало бы жизни наместника.

— Слуга получает дополнительное жалование? Если нет, распорядись. Будет законное основание втюхивать ретаху Ческену дозированную и полезную для нас информацию. Пусть договорится о цене и начинает работать.

Гун-хе снова хитро улыбнулся:

— Уже сделано.

— Это все?

— Да.

— Хорошо. Действительно, это важно. Кстати. Что-то новое о хозяине Каннеге узнали?

— Достоверно — ничего. Кем был, чем занимался до войны — никто не знает. Самые ранние сведения о нем пятилетней давности, когда он поселился по нынешнему адресу.

— Интересно. Ладно, час поздний, ступай. Завтра увидимся.

И нет бы, обратить внимание на бирюльки чеоры та Роа. Почему-то Шеддерик решил, что ушлый молодой посол сопредельного княжества важнее. И занялся изучением контрактов, которые этот самый посол несколько часов назад ему настоятельно передал для изучения и скорейшего подписания…

Рэта Темершана Итвена

Торжественный ужин. Теперь Темери знала, что такое торжественный ужин по-ифленски. Это много речей, заздравные тосты в честь наместника. Красиво оформленная, но не особенно вкусная еда, которую жалко пробовать, чтобы не нарушить художественной гармонии на столе. И обязательный небольшой скандал, учиненный с подачи какой-нибудь скучающей знатной дамы.

Сначала она думала, что драка двух юных чеор у ее кресла — вещь редкая и это именно ей так повезло, но оказалось — нет.

Невозмутимый и вездесущий южанин, с которым Темери познакомилась в день приезда в Тоненг, пояснил, что такие события случаются регулярно, и что виной тут больше зимняя скука и общая тревога, разлитая над городом, нежели какая-то особая невезучесть рэты Итвены.

Ужин этот длился, казалось, бесконечно, и заканчиваться не собирался. Темери, свыкнувшись немного со своей декоративной ролью, слегка успокоилась и продолжила наблюдать за людьми и обстановкой.

Благодаря урокам добрейшей нянюшки Эзальты ей не требовалось все внимание уделять манерам и застольным ифленским ритуалам, так что она продолжала потихоньку наблюдать за гостями и пытаться запомнить о них хоть что-то. И зря, наверное. Потому что к концу вечера в голове все основательно перепуталось.

После первого представления хозяин Каннег покинул цитадель, распрощавшись вежливо с чеором Шеддериком и еще несколькими знатными ифленцами, а вот шкипер Янур продолжался почти до конца. По его словам, он мог бы и еще задержаться, но Тильва будет беспокоиться, а это нехорошо. Темери обещала обязательно отправить им весточку, как только будет возможность.

С Кинриком ей поговорить так и не удалось. Да и не хотелось, если честно. Высокомерный, холодный, слишком презрительно настроенный ко всему, что происходит в зале, молодой наместник вызвал скорей желание держаться от него подальше, нежели затевать с ним разговоры.

Если Шеддерик при первой встрече сразу пробудил в ней страх и гнев, то его брат — только вот это ощущение непреодолимой дистанции между ними.

Может быть, это потому что она уже привыкла видеть в ифленцах людей, таких же, как обитатели Побережья. А может просто Кинрик пока еще не дал повода составить о себе мнение — ни хорошее, ни плохое…

Словом, Темери на приеме было тревожно, немного скучно и грустно. И когда Шеддерик та Хенвил сказал, что оказывается, можно уйти и отдохнуть, это вызвало такое облегчение, что она даже сказала об этом вслух…

Когда он решил вдруг проводить Темершану до отведенных ей комнат, скука и грусть сами куда-то ушли, а тревога — осталась, и даже возросла. Именно потому она тянула время, отвлекая чеора та Хенвила от, несомненно, важных, непременно тайных и обязательно срочных дел.

Странно. Если еще совсем недавно Темери была бы рада остаться в безвременье, хотя в монастыре, во времена до появления в ее жизни ифленского наместника и его красноречивого старшего брата, у нее был выбор и была возможность выйти из-под покровов Великой Матери, попробовать начать жизнь набело, хоть прислугой в богатом доме, хоть наставницей или компаньонкой, то сейчас напротив, просто сидеть и ждать чужих решений у нее не было никаких сил.

В небольшой уютной спальне догорал камин, разливая по комнате сухое ароматное тепло. В канделябрах мерцали свечи. Все здесь было новым, незнакомым, но при том неуловимо походило на привычные, с детства знакомые вещи. Может быть, потому что сами эти стены ей были хорошо знакомы?

Кровать под синим бархатным пологом, картины. Часть стен обита светлой узорчатой тканью, но одна, за камином, осталась неоштукатуренной, словно специально, чтобы сохранить ощущение глубокой старины.

На полу теплые ковры, на окнах шторы из той же ткани, что и полог над кроватью. Высокий сводчатый потолок закопчен десятками свечей и факелов, горевших в этом помещении уже несколько столетий.

Темери слегка растерялась, когда оказалось, что в комнате ее ждет целый штат прислуги, особенно учитывая, что уже десять лет ей не нужны были помощники для того, чтобы справляться с простыми бытовыми проблемами.

Двое были горничными, Хантери и Дорри, — молоденькие ифленки в одинаковых сереньких платьях с передниками. Вероятно, это что-то вроде формы для женщин-служанок. Мужчины-слуги носили одинаковые синие с коричневой отделкой ливреи. Темери сразу поняла, что проблем с девушками не будет. Их взгляды светились любопытством, в них не было ни вражды, ни обычного для выходцев с островов высокомерия. Возможно, они уже очень давно живут в Тоненге, и надо будет потом их подробней об этом расспросить… но не сейчас же. Темери устала, а девушки — по лицам видно — хотят побыстрей избавиться от сегодняшних обязанностей, и может, заняться любимым делом любой младшей прислуги — тихонько пообсуждать новую хозяйку.

Темери попросила их прийти утром и отпустила восвояси.

Но слуги — это слуги. Компаньонки, это другое. С этими девушками Темери предстояло проводить много времени. Нянюшка Эзальта помнится, обмолвилась, что девушки в этом статусе на островах пользуются особыми привилегиями и не считаются слугами. Это что-то среднее между подругой, наставницей и личной помощницей хозяйки. Компаньонка поможет распутать сложную шнуровку корсета, если хозяйка носит корсет, расскажет последние сплетни — но она не обязана, например, прибирать за хозяйкой постель или подавать завтраки. Когда-то такая помощница у Темери была — недолго. В день четырнадцатилетия ее признали взрослой девицей, выделили отдельную комнату в девичьем крыле и познакомили с компаньонкой, которая должна была занять рядом с ней место, которое раньше занимали сначала мама, потом — няня. Та девушка погибла в день нашествия. Темери не была свидетельницей того, как это случилось, но видела тело.

Шиона была черноволоса и зеленоглаза, а когда улыбалась, то было видно небольшую щербинку между зубами. Пожалуй, с ней можно будет иметь дело, а вот вторая девушка Темершане совсем не понравилась. Нет, она не была дурнушкой, даже напротив, таким густым волосам красивого медового оттенка могла бы позавидовать любая модница, но…

Все равно с ней было что-то не так. Не нравилось, как эта девушка отводит взгляд. То, что она все время смотрит в пол, и даже улыбается, поджимая губы. Впрочем, никто ведь не заставлял ее любить. Просто надо к ней присмотреться внимательней. Темери постаралась запомнить ее имя — Вельва Конне.

Темери, если честно, и Шиону-то не собиралась обременять особыми обязанностями.

Шиона приветливо рассказала, как устроен уклад в замке, и что Темери ждет назавтра. Оказалось, ничего страшного. Будет прием, перед которым — традиции велят! — наместник и его ближайшее окружение поднесут невесте особые приветственные дары.

Девушка пояснила, что скорей всего это будут драгоценности и предметы роскоши. Совершенно необязательно будет все это надевать на себя — что-то потом можно будет и передарить или даже продать. Но каждый из дарителей будет, несомненно, счастлив, если его дар придется невесте наместника по душе и она наденет его на торжество или праздник.

Шиона разложила на кровати легкую белую сорочку, украшенную кружевом.

Темери тепло попрощалась с компаньонками, закрыла за ними дверь на задвижку и с удовольствием выбралась из красивого, но слишком тяжелого и тесного платья, еще раз порадовавшись, что оно не предполагает корсета и снять его, при должном терпении, можно самостоятельно.

Она подбросила в камин еще полешко, подвинула к нему кресло… но вдруг замерла, осененная внезапной мыслью.

Это комната кормилицы. Это одна из тех самых комнат… из-за которых, в большей мере, ее и переселили на верхний этаж. Исключительно для блага самой маленькой Темершаны, разумеется. Потому что у этих комнат был секрет. Секрет, о котором знали очень немногие даже при дворе рэтаха, что уж говорить об ифленцах.

Конечно, ей тут же захотелось проверить, действуют ли старые механизмы, и все ли осталось в неприкосновенности с времен ее детства.