Наталья Караванова – Невеста наместника (страница 34)

— Кому не выдаст? Ифленцам? — насторожился Янур.

— Не знаю. Все, наверное, немного сложней, чем кажется. На нас напали не только ифленцы. Там были и мальканы. Был императорский сиан, настоящий, с вешками. Чеор та Хенвил думает, в замке заговор против молодого наместника. И мне кажется, он прав. Но переворот не принесет облегчения мальканам… если наместник Кинрик готов к диалогу с нами, то те, кто его хотят скинуть, вряд ли. Все зыбко и странно.

Янур покачал головой: переворот в замке точно не будет хорошей новостью. Налоги опять поднимут, усилят охрану. А как навигация откроется, станет совсем нехорошо…

— Конечно, рэта Шанни. Я все сделаю…

Снизу позвала Тильва, и Темершана поспешила на зов. Квартальные бани — это почти то же самое, что монастырские нижние купальни. Темери в них не бывала, но легко могла представить, что ее там ждет. Бани везде похожи. И в монастыре Ленны, и на маленьком подворье Усульна, где им со Стариком пришлось провести две не самых приятных зимы…

Бани располагались на самой набережной Данвы. Это был большой краснокирпичный дом с островерхой крышей, увенчанной дымящими трубами. У парадных дверей стояли в ожидании несколько карет, но в целом улица выглядела пустынно. И то правда, что жилых домов здесь почти не было — глухие заборы да склады, вот и вся улица.

Тильва и Темери пришли пешком: дольше пришлось бы запрягать лошадь. Идти предстояло всего пару кварталов. Хозяйка несла плетеную корзину с чистой одеждой для них обеих. Когда Темери попыталась настоять, что свои вещи понесет сама, натолкнулась на такую волну негодования и непонимания, что ей до сих пор было немного стыдно.

Она давно привыкла, что на стороннюю помощь рассчитывать бессмысленно. И сейчас казалось странным и неправильным, что эта почти незнакомая женщина считает своим долгом ухаживать за ней и всячески помогать. Даже, кажется, оправдывалась перед нею за свой город и за те перемены, что здесь случились за минувшие десять лет.

Да, это было странно, грустно — но пока Темери никак не могла убедить собеседницу относиться к себе так же, как к любой другой девушке в городе.

— Вы не волнуйтесь, рэта, — говорила Тильва, нервничая, — бани у нас хорошие, сохранились здесь в том же виде, какими были до нашествия. И людей там много не бывает. То есть по праздникам-то много, но сейчас будний день. Так что, волноваться не стоит.

Темери и не волновалась — сама возможность смыть многодневную грязь чистой теплой водой уже казалась радостью на грани чуда. Но кое-что нужно было оговорить еще до того, как они переступят порог квартальных бань.

— Тильва, не называй меня, пожалуйста, рэтой. Мы же хотим сохранить тайну. Пусть я буду твоей племянницей… ну, допустим, из Сиурха.

Тильва понятливо закивала:

— Конечно, рэта. Я понимаю, все сделаю… о, простите. — И тут же виновато улыбнулась. — Кажется, это будет не так просто. Я постараюсь…

— Ну, представь, что я — подруга Джарка… хотя, это наверное, сложно. Что я твоя новая работница. Я буду говорить тебе «вы», а ты мне…

— Нет, рэта. Так точно не получится. Я обязательно запутаюсь и собьюсь.

— Тильва!

— Я лучше и вовсе буду молчать… или допустим, вы будете родственницей Янура. У него есть родня в Коанеррете. Купцы, караванщики. Они, конечно, давно не общались, но…

— Хорошо. Позвольте представиться… я — госпожа Темер… э… Темра Текар из э… неважно. Вряд ли кто-то спросит.

— Так вы не бывали в Коанеррете?

— А? Нет. Но монастырь Ленны находится недалеко от границы. К нам часто приходили паломники оттуда. Вот смотри…

Темери выпрямилась, и чуть смягчая твердые звуки и растягивая гласные произнесла:

— Как вам понравилось в наших местах? Не правда ли, потрясающий вид на бухту?

Тильва впервые за этот день улыбнулась без испуга и тревоги:

— Похоже!

Женские помещения в квартальных банях были просторней, чем мужские просто потому, что там же располагалась и прачечная. В длинный узкий бассейн, выложенный серой плиткой, подавалась проточная вода, чтобы потом, по трубам, вернуться обратно в реку ниже по течению. Женщины приходили сюда с мылом и корзинами белья, и стирали вещи, а потом сушили их в общем каминном зале.

Понятно, что лучшие места находились в начале бассейна, с той стороны, где вода в него втекала. Так что опытные хозяйки предпочитали приходить пораньше.

А кто не мог себе позволить такую стирку, полоскали одежду прямо в Данве, с многочисленных береговых мостков. Неоспоримым преимуществом стирки в бассейне была возможность использования теплой воды из общего котла.

День перевалил за середину, так что вопреки уверениям Тильвы, народу в банях было предостаточно.

Угрюмая конторщица взяла с них несколько медных монет и проводила в холодную комнату, где можно было оставить одежду. За вещами приглядывала специально нанятая хозяином заведения женщина в сером переднике. Впрочем, у Темери не было ничего, что она боялась бы потерять. Даже самодельный кривенький посох она оставила дома.

В низком банном зале, наполненном плеском, голосами, шлепаньем босых ног по деревянным мосткам, клубился горячий пар. Темери вдохнула его полной грудью, застыв на несколько мгновений неподалеку от входа.

Словно все тревоги и беды остались за границами этого места, и можно ни о чем не думая погрузиться в очистительный жар…

Как давно она ждала этого. Горячая вода, холодная вода, мыло. Ромашковый взвар и какое-то ароматное масло, купленное у конторщицы…

Волосы долго не хотели распутываться, в отчаянии Темери была почти готова их отстричь. Не все, хотя бы половину. Этому плану воспротивилась Тильва. И вслух, на всю парную, радовалась, что сюда никто не догадался прихватить ножницы.

Темери не слушала ее. Немного привыкнув к обстановке, она с любопытством изучала окружающее пространство, прислушивалась к голосам посетительниц бани.

Вот несколько пожилых женщин устроились на лавке, обмотавшись серыми льняными полотенцами и о чем-то оживленно беседуют. Вот молодая мать намывает голого мальчишку, а тот кричит и пытается вырваться у нее из рук. Две девушки поочередно мылят друг другу спины и изредка взрываются заливистым смехом.

— У стены, за камином.

Темери даже дернула головой, отгоняя наваждение. Голос был мужским и наверняка ей примерещился. Если б здесь и вправду появился мужчина, окружающие наверняка не оставили бы это событие без внимания.

И все же невольно Темери бросила взгляд туда, где весело полыхал камин.

Ничего особенного — там пустовала черная от времени лавка. И не было ни одной живой души. Ругая себя, Темери все же подошла к той лавке и даже дотронулась ладонью до стены. Единственной примечательной вещью там было мутное от времени, пара и царапин бронзовое зеркало. Но и в нем кроме пламени камина ничего не отражалось.

До того самого мгновения, как Темершана подошла ближе и увидела смутно различимый, подсвеченный пламенем собственный силуэт. А у себя за плечом — еще один силуэт — и пристальный взгляд серых ифленских глаз…

Она эти глаза уже видела — то ли во сне, то ли в бреду. Но все же отшатнулась от неожиданности. Что призраку Роверика та Эшко делать в женской части квартальных бань?

Роверик в зеркале сокрушенно покачал головой, а Темери услышала:

— Подойди к перегородке. Сейчас!

И исчез.

Темери еще раз внимательно оглядела зал и поняла, что мог иметь в виду ее призрачный собеседник. Она решила пока не считать Ровве своим Покровителем. Сейчас это и вовсе казалось ей странным. Покровители — верхние силы. Они не являются, где попало и приходят, только если их зовут… или если дело не терпит отлагательств.

Ровве мог иметь в виду только дощатую стену, которая делила банный зал на две части — мужскую и женскую. Стена была сплошной, поднималась до самого потолка и все щели в ней были надежно затерты.

Темери увидела свободную лавку у этой самой стены и присела на нее, продолжив нелегкое дело распутывания собственных волос.

Ждать пришлось недолго. Там, за перегородкой один тихий голос сказал другому:

— Паук в городе. Его видели час назад у моста.

— Да ну, врешь!

— Клянусь.

— Он был один?

— По словам наблюдателя, был один. Вид имеет еще тот — хорошо его, видать, потрепали. Так что, передай хозяину, его план не сработал, нужен другой план. Да поторопись. Может, удастся убрать гада до того, как в замке узнают о его возвращении.

— Да он, мне кажется, и юному наместнику тоже, как кость поперек горла. Ладно, понял. Передам.

Послышался плеск выливаемой из ушата воды и чья-то тихая брань.

Темери, прикусив губу, обшарила зал взглядом в поисках Тильвы. Пора было уходить отсюда! Она ни на миг не сомневалась, что речь шла о чеоре Шеддерике та Хенвиле. О ком еще-то? Если бы речь шла о ком-то другом, Роверик… даже в виде призрака не стал бы себя проявлять. Наверное, не стал бы.

Тильва, кажется, тоже была не прочь отправиться домой.

Темершане от щедрот семейства Текар досталась длинная беленая сорочка, и темно-вишневое, почти черное платье, простое, но зато — почти новое. Даже жаль было прятать такую красоту под потрепанным зимним полушубком.

На еще влажные волосы лег шерстяной капор, окончательно скрывая постигшие Темершану изменения.

Тильва, наблюдавшая за тем, как она одевается, лишь неодобрительно качала головой. Молча. Как обещала.