Наталья Капычай – Тайна дома, которого нет (страница 2)

Тук.

Незнакомец крепче сжал ключ — так, что побелели пальцы.

Тук.

Барс посмотрел на стену. Кирпичи молчали ровно, невозмутимо, как молчат только очень старые и очень много повидавшие вещи.

— Надеюсь, — тихо сказал он, — это не соседи.

Из-за стены последовал ещё один стук. На этот раз гораздо громче.

Барс вздохнул. Похоже, обычное утро в Барссингтоне закончилось.

Глава 2. Свидетель, который жил в несуществующем доме

Барс не любил, когда стены стучали.

Стены вообще должны были молчать. Это входило в негласные обязанности стен: держать крышу, разделять комнаты, иногда служить опорой для полки. Но разговаривать, а тем более стучать — это уже было явным превышением полномочий.

Он приложил ухо к кирпичам. От них пахло сыростью и старой известью. Тишина.

— Ну? — спросил незнакомец.

— Ничего.

— А я слышал.

— Я тоже.

— Тогда почему вы говорите «ничего»?

Барс выпрямился.

— Потому что профессиональный сыщик не должен признаваться стене, что она его напугала.

Незнакомец задумался.

— Разумно.

— Спасибо.

— Но вы всё-таки напугались?

— Следующий вопрос.

Незнакомец снова посмотрел на стену, потом на ключ.

— Вы ведь будете расследовать?

Барс поправил воротник.

— Разумеется.

На самом деле он пока не представлял, что именно собирается расследовать. Дом отсутствовал. Его жилец присутствовал. Ключ существовал. Табличка тоже. А стена, судя по всему, обладала весьма своеобразным чувством юмора.

Первым делом Барс решил найти человека, который мог бы подтвердить существование дома.

Он постучал в дверь №17. Молоток был бронзовый, в виде спящей совы, и отозвался глухо, будто изнутри дома ответили неохотно. Через минуту дверь открылась, и на пороге появился старый ёж — сухонький, в жилете поверх клетчатой рубахи, с колючками, торчащими в разные стороны, как несобранные мысли.

— Если вы за сахаром, — сказал он, — то я уже никому ничего не даю. В прошлый раз соседка попросила стакан, а вернула через три месяца. И то стакан другой.

— Я не за сахаром. Мне нужен господин Филимон.

— Это я.

Барс показал на стену.

— Вы знаете, что между вашим домом и домом №19 раньше находился дом №17½?

Филимон посмотрел на него спокойно, будто ему каждый день задавали такие вопросы.

— Раньше?

— Да.

— Он и сейчас там.

Барс моргнул.

— Где?

Ёж показал лапкой на стену.

— Вот там.

— Но там стена.

— Конечно.

— И вы считаете, что за ней стоит дом?

— А где ему ещё стоять?

Барс почувствовал, что разговор начинает идти не туда — куда-то в сторону, где обычная логика увязала в мокрой глине, как колесо в осенней колее.

— Господин Филимон, вы лично бывали в этом доме?

— Конечно.

— Когда?

— Вчера.

Барс замолчал. Филимон вздохнул и пригласил его внутрь.

В доме ежа пахло сушёными травами, воском и старым деревом. У стены стоял высокий шкаф, набитый всякой всячиной, — от мотков бечёвки до жестяных банок с надписями, смысл которых знал, кажется, один хозяин.

— Послушайте, молодой человек, я прожил здесь почти всю жизнь. Дом №17½ был рядом всегда. На первом этаже — прихожая, гостиная, маленькая кухня. Лестница скрипела на третьей ступеньке.

— Почему на третьей?

— Потому что вторая была нормальная, а четвёртая уже боялась третьей.

Барс нахмурился. Ответ был совершенно бессмысленный — и при этом почему-то точный, как бывают точны только воспоминания, которые никому не нужно проверять.

— А второй этаж?

— Две комнаты и квартира. В окне стоял цветок.

— Какой?

— Увядший.

— Очень подробно.

— Я человек наблюдательный.

Филимон подошёл к шкафу и достал старую фотографию — пожелтевшую по краям, с загнутыми уголками.